От внешнего мира их скрыла пелена её волос. Жаклин молчала, смотрела на своего любимого человека, и в её глазах плескалась любовь. Казалось, она орошает обожанием его красивое лицо. Это было признание без слов. Парню сразу не очень понравилось, что не он сейчас контролирует ситуацию, иначе уже впился бы ей в губки, но через мгновение, скорей всего, почувствовав невидимые, волшебные прикосновения её глаз, он расслабился и «поплыл» от удовольствия.

И молчал.

Молчала и Жаклин.

Александр заправил ей с одной стороны волосы за ушко и провёл костяшками пальцев по щеке. От наслаждения девушка опустила веки.

– Я так рада, что ты пришёл.

Он чуть усмехнулся.

– Всегда.

– Знаю. Ты – человек с зонтом, – распахнула она глаза.

– Да. Я – Мэри Поппинс.

Жаклин как-то так очень молодо засмеялась, а юноша, поддержав её под спину, перекатился вместе с ней по полу и, нависнув над девушкой, лизнул в губки.

– У меня в холодильнике есть ещё фарш, – вслух подумала Жак. Парень застыл. – Ты ешь равиоли со сливочным маслом и сметаной? Ну-у, или с кетчупом?

А вот тут у МакЛарена сделалось такое выражение лица, будто только что весь этот грёбаный мир бросили к его ногам. Бесенята в его глазах в срочном порядке закрашивали чёрной краской вывеску «Макдональдс» и решительно, со всей дури, заколачивали крест-накрест грубыми досками вход в это заведение.

Поэтому он был краток.

– Ем.

Для начала они всё-таки убрали мусор с пола. Пока хозяйка протирала паркет, гость под краном промывал кусочки окорока и скармливал их Суле. Человек подлизывался, а собака прощала. Всё!

После этого девушка принялась за тесто, а парень, чуть прогулявшись с четвероногой чревоугодницей по квартире, вернулся на кухню с фотоальбомами из гостиной.

Пока Жаклин раскатывала большой корж и лепила из него равиоли, Александр рассматривал её снимки. И в первую очередь – детские. Их оказалось, кстати, довольно много.

Там были фотки девочки ещё в пелёнках с какими-то бабушками, дедушками и даже кошками, которых, как выяснилось, Жаклин не помнила и знала только по рассказам дядюшки. Зато увидев на одном изображении молодого мужчину с младенцем на руках, Александр сразу же признал в нём отца Жаклин. У мистера Фортескью были такие же «пружинки», только короткие, и такой же овал лица как у его дочери и что-то ещё, но что именно, парень понять не смог. Миссис Фортескью чем-то напомнила ему его собственную маму – такая же блондинка с голубыми глазами. А когда ему встретились снимки Жаклин лет в пять-семь, он просто ужаснулся худобе этого ребёнка.

– Мой Бог, Жак, – поднял он на девушку полные какого-то осуждающего шока глаза, – а я думал, ты сейчас худая, – сделал он ударение на слове «сейчас».

Та изогнулась и, глянув, на какую фотку он смотрит, тут же выпрямилась.

– Ну, вот видишь, как хорошо, что всё познаётся в сравнении, – ответила она, стряхивая с ложки комок фарша на тесто.

*

– Как у тебя дела в колледже? – разложив равиоли порционно, девушка села за стол.

– Ну-у, для моей ситуации – нормально, – ответил Александр только лишь для того, чтобы что-то сказать, ибо сам уже практически расплывался вместе со сливочным маслом по этим дымящимся и лоснящимся штучкам в своей тарелке.

– А на процедурах ты сегодня был?

– Господи, Джеки… ты прям как мамочка!

– Хорошо-хорошо, извини, – девушка без труда согласилась свернуть тему. Вот уж кем-кем, а мамочкой для этого мужчины ей не хотелось быть абсолютно. – Это я к тому, что тебе сегодня уже никуда не нужно? Надеюсь, на тренировки тебя ещё не пускают? – медленно-осторожно поинтересовалась она. Александр перестал жевать и уставился на неё со скептическим осуждением. Она картинно захлопала ресницами. – А что я такого сказала?

Парень сжал рот в тонкую линию и отчеканил каждое слово.

– Нет. Сегодня. Мне. Никуда. Не надо, – и тут же вернулся к своей тарелке.

– Тогда, после того как пообедаем, снимешь толстовку, я застираю тебе рукав, – кивнула она подбородком на следы муки и жира на манжете парня, которые стряхнуть полностью так и не удалось.

– Ты всё не о том спрашиваешь, – посмотрел он на манжет.

– Вот как? – вздёрнула она брови. – И о чём же я должна спросить, по-твоему?

– О квартире.

– Да, точно, извини. Ну и как успехи с квартирой?

– Я нашёл варианты и поэтому хочу сам разрулить эту ситуацию. Без Кирка.

«Бинго! – подумала Жаклин. – А потом мы вместе встретим его там!» – старалась она запихнуть подальше своё чувство самосохранения.

– У тебя сегодня выходной? – спросил Александр.

– Да. Сегодня и завтра. Два дня! – как бы хвастаясь и радуясь одновременно, сообщила доктор Рочестер.

Парень задрал подбородок и в раздумье погладил ладонью шею.

– Тогда я и завтра никуда не поеду.

– А куда ты собирался?

– Хотел заехать за этой тёткой, кстати, её зовут Скаут, и съездить с ней по паре адресов. Чтоб она при мне там всё посмотрела и выбрала, – сделал он круговое движение вилкой над столом. – А что у тебя в воскресенье?

– Я ухожу на «сутки».

– Вот, – ткнул он указательным пальцем правой руки в потолок. – Значит, на воскресенье я назначу осмотр квартир. Правда, в этот выходной Кирк звал меня к себе, но мне учить нужно дохрена, поэтому свожу эту Скаут и – за уроки.

– Но, если квартира уже вот-вот может освободиться, зачем мне переезжать к тебе в общагу? – заморгала глазами Жаклин, как бы рассуждая вслух. – Во-первых, без разговора с Чарльзом это будет похоже на бегство, а я не сбегаю от него, мне это ни к чему. Во-вторых, у меня не так мало вещей, как ты, может быть, думаешь. Два короба уже стоят под лестницей и это только то, что я смогла сложить незаметно, а если начну собирать остатки, то получится ещё три таких же. Я врач первой медицинской помощи с жетоном спасателя, поэтому просто обязана всегда иметь при себе хотя бы элементарное медицинское оборудование и препараты. Кстати, я что-то не помню в твоей комнате холодильника.

Парень скривился в недовольстве.

– Его нет.

– Вот! И где же, спрашивается, я буду держать Бупивакаин и Ницерголин? У них температура хранения от двух до восьми градусов Цельсия.

– Холодильник можно купить.

– На несколько дней? А смысл? – Александр молчал и поэтому, пока он не нашёл выход из ситуации, а в том, что он его найдёт, Жаклин не сомневалась, она поспешила чуть передёрнуть разговор. – Какой адрес у твоей квартиры?

– Улица Стокмур, дом девять, квартира два.

– Оу, это хорошее место.

– Да. Так близко к моему кампусу и твоей больнице сейчас ничего не найти. Скаут преподаёт в Рэдклифе, поэтому ей лучше переехать туда, – парень махнул вилкой куда-то себе за плечо, – где я нашёл адреса.

– Хорошо. Когда Скаут переедет, можно я посмотрю твою квартиру? Скорее всего, там нужно будет убраться или даже сделать небольшой ремонт.

Александр перестал жевать и уставился на девушку немигающим взглядом.

– Ну, начин-а-а-а-ается! – закатил он глаза.

*

«И кто меня за язык тянул? – с усердием тёрла рукав толстовки и досадовала про себя Жаклин. – И о чём я только думала?» – косилась она глазами на стоявшего в дверях голого по пояс парня. Он скрестил руки на груди, прислонился плечом к косяку и склонил туда же голову. Дверь в ванную комнату они закрыли, потому как нахождение Сулы здесь, под ногами, было явно лишним и неминуемо чревато последствиями. Тяжелыми. И хоть собака по традиции сначала попыталась выправить ситуацию и восстановить справедливость с той стороны двери, потом всё же смирилась с суровыми реалиями этого мира и затихла.

– Может, ты надел бы старый свитер моего отца? Он мне немного великоват, но я всё равно иногда в нём хожу, – недовольным тоном пробурчала прачка.

– Мне не холодно, – прищурился и ухмыльнулся юноша, глядя, как от резких движений при стирке колышутся её груди под халатом.

«Плечи! Ну и плечи!» – вздыхала про себя Жаклин.