– Есть. Сула, стой. Сейчас же остановись!

– Что за порода? Я люблю собак.

– Фараонова собака.

– Оу! Круто! Интересно было бы взглянуть. Покажешь как-нибудь?

– Если она съест здесь хоть одну какую-нибудь гадость, я тебе её отдам. Подарю на следующий же день рождения. – Жаклин слегка засмеялась. – Ну что за несносная девчонка! Нужно будет пройти с ней общий курс дрессировки, такое поведение совершенно никуда не годится. Сула, мы сейчас же идём домой. Ты абсолютно не умеешь себя вести! – но потом она вернулась к разговору. – Ну так вот, о подарке. Мне очень хотелось бы его тебе вручить. Так надо, Алекс. Это можно устроить? Это, собственно, секундное дело. Торжественно клянусь больше пяти минут тебя не задерживать. – Она быстрым шагом всё-таки настигла свою хулиганку, зажав её в укромном уголке сквера, и принялась пристёгивать поводок.

И тогда молодой человек удивил её в третий раз. И на этот раз уже окончательно.

– Приходи ко мне в общежитие. Заодно посмотришь, как я живу, и опишешь в моём досье. – Он явно улыбался и дразнился, но говорил вполне серьёзно.

«Это всё так странно… – Жаклин рукой с поводком поправляла себе волосы после догонялок со своей фараоновой собакой, – подозрительно как-то… ничего не понимаю».

– Эм-м-м… – замялась она вслух, – а в каком общежитии ты живёшь?

– На Марстон роуд. Знаешь, где это?

– Да, конечно… – она еще чуть-чуть потянула время.

– Ну, так что? – терпение её собеседника было уже слегка неполным.

– Нет, так не совсем честно. Неправильно, – утрированно по-деловому начала девушка. – Ты приготовишься к моему приходу: уберёшься у себя в комнате, помоешь посуду, поменяешь… – она хотела сказать «постель», но быстро поправилась, – занавески. Нет, так не пойдёт. Я приду к тебе как-нибудь неожиданно, буду идти мимо к какому-нибудь своему пациенту и зайду. Да. Вот так будет правильней, и для досье, опять же, полезней, достоверней. – Под конец её голос совсем окреп от осознания собственной правоты его хозяйкой.

Александр, конечно же, смеялся.

– Жаклин – Жаклин… ты меня плохо знаешь. Я помешан на чистоте. Я всю жизнь заставляю Дженни убираться у неё в комнате, и благодаря мне она всё это жутко ненавидит во главе со мной. Представляю, какой у неё сейчас там бардак дома, пока меня нет… как она там кайфует без меня. Кстати, если ты мне не веришь, можешь спросить у неё.

– Ты прав – я тебе не верю. Вернее, верю, но проверю обязательно… как-нибудь. Сула! – Она слегка дёрнула за поводок своего непослушного щенка, который, кажется, опять начал рыть носом очередную «добычу». – Вообще-то, если честно, то я звоню сегодня, потому что у меня остался всего лишь один выходной, и я могу взять его только завтра. А после мне в расписании поставили подряд три восьмичасовых рабочих дня – буду занята на работе с утра и до вечера, а потом ещё два дежурства через сутки. Так что…

– Очень жаль… – студент явно огорчился, – завтра меня целый день не будет в Оксфорде, я еду в Лондон.

Жаклин хотела спросить: «Зачем?» – но вовремя спохватилась и задала другой вопрос:

– На чём?

– На поезде.

«Ну и отлично».

– Ну и отлично, – обрадовалась она. – Во сколько ты будешь на перроне? Я подойду к отходу поезда, вручу тебе подарок, и ты поедешь себе спокойненько.

– Эмм… только если он не очень громоздкий. Я еду в «The Independent», туда с большими сумками не пускают.

– Оу, в газету? Ты пишешь статьи? – она чуть не добавила: – «Как и мой муж?»

Студент засмеялся.

– Конечно, нет. У нас была экскурсия в это место. Я её пропустил. Причина уважительная – поехал на другую экскурсию, но мне всё равно нужна отметка, что побывал в этом издательстве.

– Ясно. Ну, так что, договорились? На каком ты поедешь?

– На десятичасовом.

– Ты едешь один? – у неё все внутренности свернулись в тугой узел…

– Нет.

Узел плотно подступил к горлу и спокойно, уверенно, что называется, по-садистски, взял девушку за глотку.

– Гхм… – она прочистила горло. Было ощущение, что это какие-то чертовы тесты на вступление в ряды МI-6. – Ну да ладно… Значит, где-то без пятнадцати десять встретимся на первом перроне, хорошо?

– Хорошо. Так у тебя завтра точно выходной?

– Точно. До завтра, Александр?

– До завтра.

«Фух… – Жаклин нажала на отбой – кажется, справилась. Понятное дело, что я навязчива до безобразия, но, думаю, он переживёт. А едет всё-таки, не один… жаль. – Она в досаде растянула губы. – Может, с другом? Или с друзьями?»

– Так, Сула, я всё вижу! Ты плохая собака! Хорошие собаки так себя не ведут! – и хозяйка отвлеклась на своё лопоухое чудо.

Если спросят меня, где взяла

Я такого мальчишку сладкого

Я отвечу, что угнала

Как чужую машину девятку

Рубальская Л.

Миссис Рочестер вернулась с прогулки, помыла лапы своей девочке, насыпала ей корм, немного посмотрела телевизор и отправилась на кухню готовить рулеты в тесте со спаржей, прошутто и сыром – скоро должен был прийти с работы Чарльз.

С мужем всё оставалось по-прежнему – одна сплошная неизвестность и неопределённость.

Жаклин понимала, что у их семейной жизни включен обратный отсчет. Она не отчаивалась и не горевала, справедливо предполагая, что мужчина без неё не пропадёт – во-первых, у него есть его наука и работа, а во-вторых, он до тридцати лет уже жил один и имеет прекрасный опыт, который, даст Бог, ему и не пригодится – может, её супруг сразу же женится во второй раз. Девушка была бы только «за».

Что же касалось её самой, то она абсолютно нормально и со спокойным сердцем представляла себя живущей одной, как и тысячи молодых людей её возраста. У неё тоже была работа, имелась квартира в Лондоне, есть Сула – теперь ей этого вполне хватало. А вот нелюбимого мужа рядом, наоборот, стало мало. Катастрофически.

По поводу сексуальной жизни с ним – доктор Рочестер прекрасно понимала физиологические потребности мужчин в возрасте Чарльза. Иногда девушке думалось, что он ей наверняка изменяет, и её это волновало чуть меньше, чем корреляция падения нарастания финансовой массы по второй производной в Бангладеш. Иногда ей казалось, что с ним всё нормально, что он отлично себя чувствует и даже не замечает того, что творится с их семьёй и с их сексуальной жизнью, хотя в такую версию верилось слабее.

В любом случае, Жаклин первая заговаривать об этом не собиралась – на данном этапе её всё устраивало.

Чего всё-таки нельзя было сказать о её муже. Проявлять терпение ему становилось всё сложнее, хоть он и видел, что жена ещё пребывает в каком-то потустороннем состоянии – она всё время о чём-то думает, а когда перестаёт думать, начинает грустить. К тому же он всё еще винил в случившемся и себя, хоть и точно знал, что повторись сейчас тоже самое, повёл бы себя точно так же – на большее он не способен и не видел необходимости культивировать в себе эту способность. Но, пока еще не особо беспокоясь, действительно, очень доверяя своей супруге, её мозгам, Чарльз верил в то, что жена сделает всё как надо и наилучшим образом. А вообще, жизнь длинная, и они всё ещё успеют.

По поводу завтрашней встречи с Алексом, Жаклин, конечно, переживала, но терпимо.

Во-первых, у неё будет очень мало времени, чтобы сполна насладиться обществом этого красавца и как следует раздразнить и растравить себя, и опять почувствовать ту саму силу притяжения. Во-вторых, опять же, вследствие краткосрочности встречи она надеялась, что ей не представится слишком много возможности наделать глупостей или сделать что-нибудь не так. К тому же, он будет не один, а это возводило «во-первых» и «во-вторых» в третью степень.

Следующим утром она встала рано, около шести. На неё тут же заявила свои права Сула. Призывно поскуливая и позволив своей еще сонной владелице только лишь одеться – процесс дрессировки всё-таки должен быть обоюдным – собака потащила её гулять и долго прыгала в скверике вокруг зевающей Жаклин с мордой, выражающей гениальную идею: «А давай поиграем!!» Хозяйка взяла самоотвод, заменив себя мячом-катапультой. Щенок совсем даже не возражал, но был еще слишком мал и частенько забывал приносить мячик назад, просто ловил его, укладывался со своей игрушкой на землю и начинал грызть. Приходилось вовремя завлекать его к себе или подходить и отбирать эту его драгоценность.