– Очень приятно, – опять кивнул студент.

– Взаимно. – Жаклин улыбнулась в ответ – Вообще-то, я уже собиралась уходить. – Она всем корпусом развернулась к больному. – Алекс, вряд ли у тебя до завтра спадёт температура, так что пока тебе нужно лежать. Завтра я работаю полные сутки, поэтому смогу прийти только послезавтра, и если всё будет нормально, привезу тебе согревающие пластыри и гели. – Говоря всё это, доктор засовывала свои вещи во главе с фонендоскопом к себе в портфель, а Александр продолжал рыться в стопке, поглядывая на девушку.

– Оу, я тоже не на долго, – воскликнул Стэплсон. – Только заберу бумаги. Если хотите, могу Вас подвезти, куда вам нужно-я на машине. – Он улыбался вовсю.

Девушка насторожилась, а спина Алекса напряглась и застыла как ледовый каток.

– Не стоит беспокойства, я возьму такси, – Жак обращалась к Стэплсону, а протягивала руку МакЛарену. – До свидания, Александр. Будешь звонить в Глазго, передавай там всем от меня привет.

Пациент пожал ладошку своего врача, держа в другой руке папку с файлами и какую-то книгу.

– Хорошо. Обязательно передам. Спасибо, что зашла.

– Не стоит. Пока. – Девушка развернулась и пошла на выход.

Проходя мимо гостя, она приостановилась.

– До свидания, Брайан. Рада была познакомиться.

– Я тоже, – тут же откликнулся парень. – И всё-таки подождите меня внизу. Я Вас подвезу хотя бы до центра.

– Хорошо. Спасибо, – кивнула Жак и вышла.

Наблюдавший за всем этим Александр остолбенел.

«Мило, однако. А ничего, что я тут стою? Может, мне выйти вообще?» – Гостя спасло только то, что Александр знал, что у того есть девушка, и уже якобы довольно давно.

– Вот. – Он протянул однокурснику папку с книгой.

– Угу. – Брайан рассмотрел то, что ему дали. – У меня три дня?

– Да.

– Ладно. Хоть это и нечестно – ты держал почти неделю.

– Ты охренел? Я сделал всю статистику и обоснование, тебе осталось только выводы настрочить и рекомендации. – Александр навис над невысоким напарником.

– Ладно, ладно, остынь. Ухожу. – Он сделал движение к двери. – Слушай, МакЛарен, и за что тебя такие тёлки любят? – заулыбался парень, остановившись.

Хозяин комнаты побелел. Кажется, у него даже температура упала.

– Стэплсон. Она. Врач. И подруга моей матери. И еще раз назовёшь её тёлкой, и тёлки тебе не понадобятся до конца твоих дней. Ты мне веришь? – Голосом Александра можно было покрыть тонкой коркой льда озеро Бенвеулу в Африке.

– Ладно, извини. – Брайан примирительно закивал головой. – Ну, я пошел. А то меня ждут.

– Подожди. – Тон Алекса всё-таки приговорил незадачливое африканское озеро. – У тебя есть для неё два взгляда и две улыбки, вернее, нет – два взгляда и одна улыбка. Превысишь норму, и конец твоих дней наступит до обидного скоро. Я понятен?

– Более чем. – Стэплсон на мгновение зажмурил глаза, не переставая улыбаться. – Расслабься, всё будет нормально. – И он, легко хлопнув ревнивца чуть повыше локтя папкой с файлами, подмигнул: – Пока.

Тот ничего не ответил. Когда Стэплсон ушел, он, закрыв за ним дверь, ударил кулаком рядом по стене.

– Чтобы я больше уехал сюда без машины! – и, дальше выругавшись, побрёл к кровати.

* Спорран (англ. sporran, гэльск. sporan) – поясная сумка – кошель, чаще всего кожаная, носимая на поясе, на ремне килта или на отдельном узком ремешке или цепочке.

Сула всегда не любила кошек.

И не любила она их в принципе, так сказать, двигаясь от общего к частному и обратно, как и положено яркому представителю конкурирующей организации за человеческое сердце и привязанность.

А ещё у щенка не получилось проникнуться к ним симпатией по той просто причине, что эти асоциальные усатые «элементы» с самых первых встреч и знакомств не шли с ней на контакт. Они не изъявляли ни малейшего желания поиграть или побегать наперегонки, поваляться на пару в сырой траве, поплавать вместе в пруду в парке, погрызть друг другу уши – все эти и прочие радости бытия им были чужды напрочь. Но даже этого оказалось мало, кошки зарекомендовали себя твердолобыми и упрямыми на редкость – сколько ни втолковывай им, что поддеть соседа под брюхо мордой – это чертовски весело, сколько ни показывай, что хватать зубами «коллегу» за загривок на самом деле здорово, сколько ни демонстрируй для них наглядно всё это на своём собственном примере, вредные коты при малейшей попытке вовлечь их или навязать им подобную манеру общения тут же протягивали лапы, выпускали когти «сдохни от зависти, Фредди Крюгер!» и норовили вынуть твои глаза. На кой пёс им твои глаза, только одному их кошачьему богу и известно.

То ли дело белки.

Белки – это круто! Они игривы как живые мячики – быстро подбегают, быстро убегают, много и красиво машут своими хвостиками-дразнилками, не претендуют на место рядом с человеком, их много – выбирай – не хочу, и, самое главное, у них нет этих «сдохни от зависти, Фредди Крюгер» когтей – попрыгуньи почти не опасны.

Тем более Суле никак не удавалось их догнать и поймать. А всё потому, что в парках растут деревья.

Вообще с этими деревьями была просто беда. Чуть что, шустрые пушистохвостые создания молниеносно оказывались где-нибудь высоко на стволе. Даже быстрее кошек. Сула им жутко завидовала, была со всем этим форменным безобразием категорически не согласна и ругалась на них что есть мочи: уговаривала спуститься вниз по-хорошему, обещала спустить сама по-плохому, грозилась таки добраться до них, подпрыгивая на дерево, опираясь на ствол передними лапами, как бы пытаясь расшатать его и стряхнуть этих любительниц догонялок с веток как спелые груши, нарезала круги вокруг всех этих тополей и клёнов – бесполезно, белки целые и невредимые сидели на ветках, весело, хором поцокивали что-то там на своём, на беличьем, и, судя по всему, чувствовали себя в полной безопасности и хозяйками положения. Суламиту это страшно бесило.

Скорее всего, в глубине своей фараоново – собачьей души она мечтала вырубить все деревья во всём Оксфорде и уже в чистом поле, так сказать, на равных разобраться с этими хитрыми «друидками».

Жаклин уже давно хотела пройти со своей любимицей общий курс дрессировки. Это ей не раз советовала Сесилия, и настаивали заводчики из Лондона, у которых Чарльз купил щенка, да и сама девушка, наблюдая за взрослыми воспитанными собаками у них во дворе, слушающимися хозяев и хозяек по одному слову или даже движению руки, и выбираясь по выходным со своей хулиганкой в Port Meadow и восхищаясь выучкой тамошних питомцев, мечтала, что когда-нибудь в будущем и её лопоухое чудо станет такой же послушной, воспитанной и умной взрослой собакой. Поэтому к полугодовалому возрасту воспитанницы начала подыскивать хорошего, дельного инструктора.

А пока… а пока ей приходилось бдительно следить за тем, чтобы щенок не наелся какой-нибудь отравы с земли, брать его на руки, чтобы успокоить и унести от дерева, куда его завлекали рыжие обитательницы парков, постоянно отвлекать от кошек и других раздражителей и всячески успокаивать, если он всё-таки напрашивался на кошачьи когти и потом скулил чуть ли не до слёз.

Так случилось и на это раз.

Только лишь хозяйка и её питомица вывернули из-за трибуны стадиона Баннистера, чтобы посмотреть футбольный матч, где играл Александр за команду Магдален колледжа, как Сула, увидев, что двадцать два «идиота» до такой степени бестолково и неуклюже бегают за мячом по такому огромному лугу, практически без её непосредственного участия и даже – о, ужас! – не под её чутким руководством, так рванулась на поле, дёрнув поводок, что увлекла за собой свою зазевавшуюся владелицу чуть ли не через беговые дорожки, которыми была опоясана игровая зона.

Когда её столь благородный порыв – поучить этих недотёп, как на самом деле нужно играть в мяч, был остановлен поводком практически у самой кромки поля, Сула, убедившись, что «не в этот раз», залилась таким громким лаем, что Жаклин в ужасе тут же схватила её на руки, хоть та была уже далеко не пушинкой, и унесла назад за трибуну, оглядываясь – не остановил ли игру её четвероногий «арбитр». Но шум стадиона и еще не успокоившийся дневной ветер заглушили голос пышущего праведным гневом щенка, который не оставил попыток хоть как-то повлиять на игру даже на руках у хозяйки и продолжал гавкать, выворачиваясь и стараясь вернуться в гущу событий. Да и к тому же, на счастье Жак, игра велась в тот момент на другой половине поля – лай услышали только вратарь в ближайших воротах, да несколько человек, стоящих на свободной зоне перед трибунами, скорей всего, из тренерского состава, но, оглянувшись и увидев безобиднейшую ситуацию, все они тут же вернули своё внимание к игре. Хорошо, что Сула этого не заметила – столь полное игнорирование её, вне всякого сомнения, компетентнейшего мнения, ей вряд ли пришлось бы по вкусу.