А она, два часа промучавшись с Сулой на занятиях с инструктором, пытаясь приучить свою хулиганку не отрывать внимание от хозяина во время прогулки в общественном месте и ничего не добившись, могла написать ему: «Тебе не нужна собака? Недорого». Они, не сговариваясь, вообще не обсуждали тему вечеринки, ни один из них не вспомнил ни Чарльз а, ни Палому, ни даже Мэри. В их мире были только они двое, только они вдвоём важны друг для друга, их чувства, их поступки, их планы, их Глазго, их горы.

Кстати, о горах.

МакЛарен звонил ей и когда уезжал двадцатого к Кирку, и когда уже с Алисой и Дженни они направились двадцать третьего к Рону на ферму, в Килмарнок. Дозвонился даже с фермы в горах. Делился впечатлениями, осторожно намекал на то, как она увидит их горы, предвкушал её реакцию. Юный «горец», судя по всему, действительно любил свой хайлэндс, эту часть своей жизни, которая являлась его потребностью, его страстью, примерно как футбол или бокс. Парню дико не терпелось, чтобы Жаклин разделила с ним эту любовь.

Девушка всё это выслушивала с большим интересом, c каждым разговором её любопытство росло, но только вместе с опасениями – Александр не баловал её подробностями по поводу своих планов насчет их пребывания в Глазго и последующей поездки в горы, видимо, желая сделать сюрприз, и это её настораживало. Не то чтобы она против, но однако же боялась, что её шотландец здесь, у себя на родине, на своей территории, осмелеет (или даже обнаглеет) и сделает что-то уж слишком авангардное или совершит какой-нибудь смелый прорыв в их отношениях. В общем-то, Жак не возражала даже и против этого, её только не устраивал вариант, при котором парень прихватил бы по случаю в свидетели всю его родню и хорошо, если не пол-Глазго.

В канун Рождества, после ужина с Чарльзом, она прочитала в своём телефоне от «горца» СМС: «С Рождеством! Загадывай желание», – и, не откладывая ответ ни на минуту, набрала текст: «С Рождеством, Александр. Загадала», – и, получив слово: «Завтра», с улыбкой отправилась спать.

В одном из разговоров в Оксфорде они обсудили свою встречу в Глазго и сошлись на том, что, скорее всего, встретятся на том самом ужине у Марго и Итана. Юноша был всем этим страшно недоволен, бубнил, что этим двоим, как он выразился: «Надоело делать ЭТО в Глазго, им вздумалось лететь за этим на Барбадос», а это значит, что с их ребятишками остаются Эшли и миссис МакРосс – мама Итана. А это, в свою очередь, означает, что, во-первых, Алисе придётся взять на каникулах кафе на себя, и поэтому двадцать пятого с фермы он будет возвращаться не один, как надеялся, а с матерью. А во-вторых, маман обязательно потащит его на эти самые проводы, которые ему интересны как прошлогодний снег. А в-третьих, самой Жаклин придётся потерять массу времени по приезду в гостях у этих «кроликов», в то время как если бы не они, он, Александр, мог бы легко прямо с поезда забрать свою девушку к себе в пустую квартиру в Глазго и пару дней вообще никому на глаза не показывать.

Вернувшись к этой теме еще с десяток раз и набубнившись вволю, Алекс пришел к решению сказать матери, что за время учёбы в Англии очень близко познакомился с четой Рочестер, и будет вполне уместно, если он, в благодарность за гостеприимство, которое они оказали ему в Оксфорде, съездит за Жаклин на вокзал и доставит сразу же к Марго. Пока так, а дальше будет видно.

Жаклин согласилась и сейчас уже на подъезде к городу, предварительно вынув из чемодана в отдельном пакете трость, приготовившись к выходу, пыталась справиться с волнением.

Он ждал её у стены вокзала сбоку второго пути, на который прибывают поезда в час дня из Лондона.

Из них двоих девушка увидела своего любимого первая благодаря его выдающемуся росту и, тут же спрятавшись за двух идущих впереди женщин с достаточными для этого габаритами, «вынырнула» из-за них уже практически перед самым его точеным носом, обрадовавшись тому, как при виде неё просияло его красивое лицо.

«Это так странно, – спустя много времени вспоминала Жаклин, – вот ты идёшь-идёшь, вокруг люди, сумки, служащие, поезда, их много, а потом ты натыкаешься взглядом на одного-единственного человека, и всё остальное исчезает, и ничего не остаётся. И что самое интересное, ты не замечаешь – как и куда, твоя чувствительность ко всему окружающему миру будто атрофируется, кроме одной-единственной точки в пространстве – той, где находится сейчас так любимое тобой лицо. Тебе кажется, что ничего нет и не было, кроме этого лица, этих глаз, этой улыбки, и для тебя потеря окружения проходит совершенно незаметно и безболезненно. Это по-настоящему странно».

– Привет. – Он потянулся к чемодану в её руках и попутно кратко, почти незаметно, чмокнул в щечку. – С приездом.

– Спасибо. Вы давно приехали? Алиса у Марго?

– Да. Чуть позже должна прибыть еще и Эшли из кафе. Ждут тебя. Поехали? – Он легко перекинул её чемодан в левую руку, а правой потянулся к её ладошке.

Жаклин была настолько смущена и взволнована, что как юная школьница опустила голову и, покраснев, смогла только слегка кивнуть и тихонько угукнуть.

«Это вот примерно так мы с ним отправимся в горы, да?» – увидев на стоянке знакомую тёмно-коричневую Q7, подумала девушка, после того как они вышли из здания вокзала.

«Властелин колец», отпустив её руку, нажал в кармане на кнопку ключа, и автомобиль послушно отозвался огнями. Замков Жаклин не услышала, поскольку в Глазго дул сильнейший шквалистый ветер вместе с мелким дождём, да еще и отъезжающие со стоянки машины громко шуршали шинами по мокрому асфальту. Александр, открыв багажник, положил туда её чемодан, а его пассажирка, не теряя времени, быстро юркнула на своё сидение и, вынув чехол с тростью из пакета, тут же протянула его водителю, как только тот уселся на своё сидение и захлопнул за собой дверцу.

– С Рождеством.

Парень застыл, переводя взгляд с упаковки на девушку – Жаклин подала ему подарок той стороной, где не было надписи о его содержимом, и поняла, что по виду упаковки молодой человек не может догадаться, чем его пытаются одарить – скорее всего, тростей в футлярах он никогда не видел.

– С-с-с-спас-с-сибо. – МакЛарен несмело взял подарок в руки. Жак с интересом за ним наблюдала – ей была безумно любопытна его реакция и на подарок, и на неё саму, точнее, на её присутствие.

Но всё-таки природа победила, и Жаклин не удалось сбить парня с верного пути.

– Иди сюда. – Он быстро развернулся к ней и притянул к себе за шею через разделительный вещевой ящик и с разбегу впился в губы, даже не успев посмотреть в глаза. Она зарылась одной рукой ему в волосы на затылке. С силой поцеловав её и дотянувшись языком у неё во рту до всего, чего хотел, и почувствовав отклик в виде нежных, ласкательных движений языка и губ, юноша наконец-то оторвался: – Вкусная. – Александр улыбался и потёрся о её нос кончиком своего, и, когда их глаза встретились, ринулся к её губам по новой. Закрепив повтором все свои достижения и завоевания у неё во рту и на губах, он, вроде бы, немного расслабился. Теперь можно было заняться подарком.

Юноша повертел его в руках и, найдя надпись: «Трости от Малдос», и дальше логотипы и реквизиты, моментально распахнул свои «тюльпаны».

«Господи, только чтобы увидеть такие глаза, стоило купить эту чертову трость. – Жаклин иногда казалось, что она проваливается в голубизну его глаз, как Алиса – в кроличью нору. – Никогда мне не привыкнуть к его красоте».

– Трость? – между тем в интонациях красавца послышалось столько неподдельного удивления, что девушка даже перестала волноваться по поводу виражей своей фантазии при выборе подарка и просто рассмеялась.

– Почему нет? Хочу, чтобы она у тебя была. Она мне понравилась просто как вещь, её приятно держать в руках, она красивая и стильная. Ну и к тому же, трость это опора, а я хочу, чтобы у тебя в жизни всегда было на кого или на что опереться. Вот дарю тебе её еще и как символ. Ты не рад? Я не угадала? – хотя она уже поняла, что угадала – «тюльпаны» на полную мощь излучали восхищение.