– Джеки… ты такая выдумщица. – Юноша как бы в неверии покачал головой. Он потянулся рукой к её лицу и даже не то что обнял, а как-то именно укутал в своей ладони её щечку. Жаклин от удовольствия опустила веки, и её ресницы задрожали, поэтому ничего удивительного, что Алексу захотелось провести по ним большим пальцем. – А я вот ничего лучшего не придумал. – Она открыла глаза, а он полез в карман своей черной куртки, сшитой на манер весенней формы лётчиков Её Величества, и достал оттуда нитку жемчуга.

Не сказать, чтобы Жаклин не думала об этом. Периодически она принималась гадать: подарит он ей что-нибудь или нет, и тут же смеялась сама над собой: «Какие подарки могут сравниться с его присутствием. Он сам и есть один сплошной подарок». Но всё-таки, если бы юноша этого не сделал, она бы, конечно, расстроилась.

Но увидев перед своими глазами болтающееся и позвякивающее каким-то музыкальным клацаньем жемчужное ожерелье, впала в состояние близкое к прострации.

– О-го… – проснувшаяся в ней прелестница и кокетка с открытым ртом и ошалевшими глазами смотрела на крупные круглые белые жемчужны, будучи не в силах даже протянуть к ним руку. – Алекс-с-с… – Она подставила обе руки как под капли дождя, и юноша повесил нитку ей наискосок ладоней.

Однако тяжелые круглые шарики тут же скатились в центр её кистей, столпившись там небольшой кучкой. Нитка бус была не очень большая по диаметру, наверное, расположилась бы как раз вокруг шеи девушки, но по качеству, размеру и цвету жемчужины подобрали практически безукоризненно. Ко всему прочему, они застёгивались на витую мощную, размером с сами жемчужины, винтовую серебряную застёжку изящного, замысловатого рисунка. Только лишь взглянув на изделие, можно было сказать, что его выбрал человек с безукоризненным вкусом к вещам, хорошим таким, добротным кошельком и полумер не приемлющий в принципе.

Жаклин сидела и пересыпала ожерелье из рук в руки как гальку, и не могла оторвать глаз от этого матового мерцания и насытиться ощущениями от тяжести, твёрдости и холодности жемчуга.

Потом, вспомнив про Алекса, она подняла на него расфокусированный взгляд и в следующую же секунду с размаху прыгнула ему на шею через разделяющий вещевой ящик и коробку передач с твёрдым намерением задушить в объятьях.

– Спасибо.

– Пожалуйста. – Он погладил её по спине. – Но тут есть одно дело… – осторожно прозвучало у её затылка. Она отстранилась с испугом на лице. – Господи, Жак, да не смотри ты на меня так, будто я собираюсь отобрать у тебя твоё ожерелье.

Она шутливо вскинула подбородок и завела за спину руку с ниткой жемчуга.

– Не отдам! – но тут же приняла обычную позу. – Говори. Что за дело?

– Я хотел бы с тобой договориться кое о чем, пока ты добрая.

Девушка округлила глаза.

– Я что, такая злая?

– Да нет, ты не злая, ты принципиальная. Вот я и хочу с тобой договориться с самого начала, так сказать, тут, «на берегу». – Александр полез в пассажирский бардачок и достал небольшой сиреневый, толстого картона и качественной полиграфии, бумажный пакет. – Вот возьми, это от твоего жемчуга.

– Спасибо. – Жаклин заглянула в пакет и вынула оттуда такой же сиреневый атласный футляр с золотистой надписью: «Asprey London Contemporary collection». Прочитав надпись, положила футляр себе на колени. – Так о чем ты хотел меня попросить?

– Давай, пока ты у меня в гостях, в Глазго, ну или уже там, в горах, всё, куда я буду тебя водить и возить, буду оплачивать я сам, а? Чтобы мы с тобой не препирались и не устраивали разборки каждый раз перед дверьми любого встречного кафе или ресторана, хоть и видит Бог, препираться мне с тобой тоже иногда очень нравится.

– Оу… – девушка в понимании вскинула подбородок и стала теребить мочку уха, – понятно. – Она принялась продумывать ответ, а Александр в это время не выдержал и рванул липучки чехла своего подарка.

Первое, что ему попалось в руки, это самая главная – верхняя часть изделия. Он медленно, с восхищением или даже с каким-то благоговением, вытащил трость из чехла полностью. Покрутил круглую рукоятку чернёного серебра, украшенную такими же витиеватыми узорами, как эфес у французских шпаг, а когда увидел кисть, ту самую, из пакистанской жаккардовой нити, его лицо вытянулось.

– А… а это что еще за… – его губы искривились, – хвост!

Жаклин зажмурилась от смеха и согнулась пополам.

– Это не хвост! – она выпрямилась и поправила растрепавшиеся в упаковке нити. – Это кисть. Её кстати, можно развязать и вынуть, а отверстие заткнуть серебряной заглушкой, она там есть в наборе. Но я бы на твоём месте этого не делала – так красивей.

– Угу… – Александр глянул на неё на манер: «Еще чего!» – Но тут же забыл про этот «хвост» и стал рассматривать свой подарок. – Трости нет даже у Кирка. – Он водил пальцами вдоль шафта изделия, прокручивая его между пальцами, и опять потянулся к своей пассажирке за поцелуем, которая двинулась ему навстречу. На этот раз, просто лизнув её губки и чмокнув в них, он сразу же отстранился. – Ну, так как? Договорились?

– Нет. Договариваться я ни о чем не буду – мало ли что ты там придумал и на какую сумму. Думаешь, я не догадываюсь, сколько может стоить такой жемчуг?

Александр высокомерно ухмыльнулся.

– Как говорите, вы, англичане: «Я не настолько богат, чтобы покупать дешевые вещи».

– Вот! – в назидательной манере согласилась девушка. – Вот именно поэтому договариваться и не буду. Но по пустякам спорить сама не хочу – не то настроение.

МакЛарен покачал головой на манер: «Вот упрямая».

– Я так и знал. – Он засунул трость обратно, закрыл липучки и отложил подарок на заднее сидение. Потом взял её руки в свои, положив их на кожаную обшивку центрального вещевого ящика. – У меня к тебе предложение. – Он нервно улыбался.

Девушка прищурилась, но промолчала.

– Я знаю, что ты планировала остаться в Глазго на Новый год, но хотел бы тебе предложить завтра или, максимум, послезавтра распрощаться со всеми и сказать, что ты возвращаешься домой в Оксфорд, и я забираю тебя с собой в горы.

Жаклин высвободила руку с ниткой жемчуга, поправила волосы и тут же опять вложила свою кисть назад в ладонь юноши.

– Мы с тобой вдвоём встречаем Новый год в горах, а потом сразу же вместе едем в Оксфорд на моей машине. Ноги моей больше не будет в этом городе без моей красавицы. – Он обвёл глазами салон.

Девушка расплылась в улыбке. И медленно вздохнула. Она посмотрела на их руки, потом скосила глаза на консоль управления, потом на руль, затем опять вздохнула.

– Я согласна. – И улыбнулась в смущении, опуская подбородок на грудь.

Александр отпустил её руку и, подняв ей подбородок, потянулся к её лицу и начал медленно и нежно целовать в губы. Вроде бы, он делал всё как всегда – просто посасывал, поцеловывал и полизывал, но на этот раз его поцелуй был похож на какойто танец – движения губ зарождались где-то в районе груди и плеч – парень предвкушал.

– Спасибо, – первое, что сказал он, оторвавшись от неё, и опять кратко чмокнул в губки.

– Но только всё это не завтра – я должна хоть недолго побыть с дядюшкой. – И Жаклин, ни с того ни с сего, тоже чмокнула его в губы и широко, открыто улыбнулась. Юноша зарылся носом ей в шею и, поцеловав там и лизнув, отстранился.

– То есть, мы опять целый день не увидимся?

Жаклин с улыбкой потёрлась носом о его нос.

– Я буду звонить.

– О не-е-е-е-ет… – тот даже подпрыгнул, – сколько можно, Жак, к черту звонки! Я хочу тебя, а не звонки. – Он выпрямился на своём сидении, отпустив её руки. – Ладно, посмотрим… – и нажал на кнопку пуска двигателя.

Глава 29 Шпрехшталмейстер

Глава 29 Шпрехшталмейстер

По пути к Марго, под рассказ юноши о своём Рождестве с братьями на ферме, девушка укладывала ожерелье в футляр, еще раз полюбовавшись им напоследок.

Алекс рассказывал, как их компания прибыла двадцать третьего в Килмарнок, а после обеда пошел такой сильный снег, что они с Дженн и Кирком не удержались и ринулись играть в снежки, прихватив с собой Хэмиша и Бена. Парни скопом закопали в сугроб девчушку, а она потом вечером насыпала им соли в чай. А утром они проснулись и не нашли ничего: ни дорог, ни машин, ни домов, ни собачьих будок, ни бетонных плит, сложенных во дворе – везде был только один снег. У Рональда есть маленький комбайн, которым он летом косит траву, а зимой убирает сугробы, и основную площадь он разгрёб комбайном, но машины, собачьи будки и пороги всех входов и выходов парням пришлось откапывать вручную.