Таким вот способом, кстати, весьма беспардонным для англичанки, буквально «поселив» Чарльза в этой же машине между собой и Шоном, она, завершив разговор по телефону, принялась дальше болтать с мужчиной, с немалым облегчением заметив в нём перемену в сторону серьёзности и отстранённости. И то, что он даже не помог ей вынуть чемодан из багажника своего Форда, когда наконец-то доставил к дядюшке, записала себе как окончательную победу и полный разгром его так не к месту зародившейся симпатии и порождённого ею игривого настроения.

Простившись с Шоном и встретившись с дядюшкой, который её уже заждался, Жаклин воплотила в жизнь все свои отложенные планы, немного поменяв их местами в очерёдности – сначала сходила в душ, а потом уже они выпили с родственником чаю.

Завершив церемонию и прилагающуюся к ней беседу, она хотела позвонить Алексу, но время было позднее и, помня о том, что он сегодня рано утром выехал из Килмарнока, она предположила, что парень уже наверняка спит.

Да и сама Жак порядком утомилась, к тому же душ с чаем сделали своё дело, поэтому племянница, пожелав дядюшке спокойной ночи, поднялась наверх к себе в комнату для гостей.

Заснула она очень быстро, равно как и проснулась. А пробудившись, поняла, что разбужена звонком своего телефона.

– Да, – прохрипела в трубку, даже не посмотрев от кого звонок.

– Жаклин, дорогая, это Эшли. Ради Бога извини за столь поздний звонок, мне, действительно, очень жаль тебя будить, но я очень волнуюсь – с Маркасом что-то случилось.

– Что с ним? – тут же села в кровати доктор Рочестер.

– Они вместе с Брайсом заснули, я перед этим почитала им книжку, всё как всегда, ничего страшного не заметила. А где-то через час Маркас проснулся и начал тереть глаза, и чесать их, и чуть не плачет, говорит: глазкам больно. Я посмотрела на него – Жаклин, у него белки все красные, черные мешки под глазами набухли, из глаз течёт.

– Температура есть? Ты измеряла температуру?

– Нет… в смысле, не измеряла, но, кажется, её нет. Я не заметила, чтобы он был горячий. Но я могу измерить.

– Поставь ему градусник и… есть что-нибудь из «глазного» в доме?

– Я понятия не имею, но могу посмотреть.

– Посмотри, и как что-нибудь найдёшь, позвони мне сразу же, а я сейчас вызову такси и приеду, – тут же выпалила Жаклин. – А сколько времени?

– Время: полпервого ночи. Ты, пожалуйста, одевайся быстрее, а я пока вызову тебе такси сама.

– Хорошо, Эшли. Жди меня, – сказала Жаклин, уже стоя у стула со своей одеждой, и отключилась.

– Скорее всего, это аллергический коньюктивит, – говорила она, уже сидя перед бедным ребёнком на кровати. – У него заплыли сразу оба глаза и интенсивность одинаковая, и нет гноя на ресничках, и всё это на фоне нормальной температуры тела. При бактериальном и вирусном коньюктивитах обычно заплывают глаза по отдельности, и гной на ресницах хлопьями лежит, – объясняла она стоящей за её спиной Эшли. – Но на всякий случай нужно Брайса всё-таки отправить куда-нибудь… да можно хоть к нам с дядюшкой.

– Да нет, зачем к Ламу? Его заберёт их вторая бабушка, мама Итана, а сейчас я отнесу его в кровать к родителям. Я ведь почему позвала тебя, Жаклин, хоть ты и на отдыхе здесь у нас, если это заразно и об этом узнают врачи, то Маркаса потом очень долго продержат на карантине и не пустят в школу, а это очень плохо. Мне бы не хотелось, чтобы он сильно отставал в программе, он только начал учиться.

Притихший перед тётей доктором ребёнок лежал в своей кроватке и держал на глазах ватные тампоны, смоченные в «искусственной слезе». Он, видимо, очень хотел спать, но зуд и резь сильно ему мешали и не давали забыться.

– Ой, ну что ты такое говоришь, Эшли. Конечно же, ты правильно сделала, что позвонила мне. Я сделаю всё, что смогу. У него замечали на что-нибудь аллергию?

– На бананы и помидоры, – тут же ответила Эшли. – Он как только съест что-нибудь из этого, на личике появляются какие-то белые волдыри, а вокруг них покраснение.

– А сегодня он не ел ничего такого?

– Ой, Жаклин, да разве за ним уследишь! Да еще и в такой суматохе как сегодня. К тому же я сегодня его брала с собой в кафе, а там он мог схватить всё, что угодно, – махнула рукой женщина.

– Ясно, – подытожила доктор Рочестер, с волнением вспоминая, что тоже внесла свою лепту в это черное дело подарками со сладостями. – А как он пережил отъезд папы и мамы? Не сильно переживал? Я сама вечером так вроде бы этого не заметила? Но может быть, у него от расстройства иммунитет качнулся, и на этом фоне проявилась аллергия?

– Да как пережил… – Эшли вздохнула, – переживал, конечно, но они ему всё объяснили, сказали, что детям еще рано так долго быть в дороге и так резко менять климат – он может заболеть, и в море его всё равно не пустят. Ну, он огорчился, ходил смурной, поныл немножко, а потом заигрался да и смирился.

– Ладно, если не хочешь отправлять его на анализы, то тогда нужны мазь и капли. Ты поедешь в круглосуточную аптеку или подождёшь до утра?

– Поеду в аптеку. Напиши мне, пожалуйста, названия, а я пока пойду, оденусь.

После того как Эшли уехала, предварительно заварив для Жаклин чашку чая, а Маркас вроде бы чуть успокоился и затих, девушка прошла в ванную, чтобы немного умыться и привести себя в порядок. Когда она вытиралась полотенцем, у неё в кармане джинсов зазвонил телефон.

– Алло, – сказала она, не глядя на экран, справедливо полагая, что Эшли из аптеки хочет проконсультироваться по поводу лекарств.

– Привет. Извини что разбудил, – сказал Алекс. – Я долго ждал твоего звонка и вырубился. А сейчас вот проснулся и увидел, что ты так и не позвонила. Ты нормально добралась? Еще раз извини, что разбудил, но я не мог ждать до утра.

– Мммм… – «замычала» Жаклин в трубку, лихорадочно соображая: что же ей делать? – Видишь ли, я не сплю. – «Лучше сразу не врать. Он всё равно узнает и будет только хуже».

– Почему? Что-то случилось? Ты нормально доехала?

– Да, всё нормально, мы нормально добрались… но-я-сейчас-не-у-дядюшки, – выпалила она одним словом.

– Что, прости? – интонации Алекса ей очень не понравились.

– Я сейчас не у дядюшки, – уже более членораздельно, но всё еще очень неуверенно повторила девушка.

– Как это «ты сейчас не у дядюшки»? Ты что, не у него дома в два часа ночи? А где же ты? – последний вопрос он задал уже с абсолютно никуда не годными интонациями.

– Я у Марго дома. Меня позвала Эшли – у Маркаса обнаружился коньюктивит, и я приехала ему помочь… вот.

Последовала небольшая пауза.

– Так я тебя не разбудил… и ты опять где-то в другом месте, и завтра ты опять, скорее всего, будешь либо с малышом, либо с дядюшкой, либо… я даже боюсь загадывать…

– Александр, я позвоню тебе…

– Хватит!! – гаркнул парень в телефон так, что Жаклин вздрогнула. – Жак, мне до чертей всё это надоело!! – Он помолчал. – В Оксфорде я неделями ждал, пока ты вылечишь всех больных города, постоянно вдалбливал себе в голову, что приехал туда учиться и должен всё время откладывать тебя на «после занятий». Видит Бог, Джеки, я старался, и терпел, и не тревожил тебя, пока ты там разбиралась и нянчилась со своим мужем, потому что знал, что наступит Рождество и ты будешь здесь, у меня, в Глазго, а потом мы поедем в горы.

– Но мы поедем в горы! – почти прокричала Жаклин и сама ужаснулась, как в этот момент выглядело её лицо в зеркале ванной комнаты.

– Я не могу больше так рисковать. Ты уже приехала сюда, уже была почти у меня в руках, но тебя из под моего носа хрен знает куда увёз этот… солнечный олень. – Он опять замолчал, но тут же продолжил: – Но я проглотил и это, надеясь, что завтра, после того как ты пообщаешься еще и со своим дядюшкой, я наконец-то заполучу тебя хоть на несколько часов. Но я смотрю, и это опять откладывается?? Фак, всё, Жаклин, с меня хватит, – сделал он вывод почти спокойно. – Пусть всё катится к чертям и все идут… туда же и… еще дальше – я сейчас же еду к Марго и забираю тебя с собой. Пришла моя очередь и пусть они все… подождут.