– Александр, остановись. Эшли…

– Да плевать мне на Эшли, ясно?!! Я сказал: с меня хватит! Я знаю, кто такая Эшли и что она скажет. Я знаю её всю свою жизнь, Жак, сколько себя помню, поэтому не вздумай меня учить, как мне себя вести с моей… почти роднёй. – Он опять помолчал. Молчала и девушка, будучи в полном шоке и страхе. – Всё, ждите меня – я еду, – буркнул парень в трубку и отключился.

«Ой, что сейчас будет…» – Жаклин нащупала рукой сзади себя ребро ванной и тяжело опустилась на него.

*

Эшли быстрым шагом подошла к разрывающемуся домофону.

– Да? – сказала она, нажав на кнопку громкой связи, недоумевая про себя: кто бы это мог быть в три часа ночи?

– Эшли, это я. Впусти меня, – ответил ей знакомый голос.

– Входи. Что-то случилось?

– Нет, ничего не случилось. Сейчас объясню, – ответил парень, заглушая сигнал открытия подъездной двери.

«Что-то не нравится мне всё это», – подумала женщина, открывая замок квартиры своей дочери.

Александр вошел через несколько секунд и с каким-то таким вежливо-угрюмым выражением лица посмотрел на ожидавшую его в прихожей женщину. После чего защелкнул за собой дверь.

– Жаклин у тебя?

У женщины внутри всё ухнуло: «Значит, это правда», – с досадой подумала она.

– Да, она здесь. У Маркаса что-то с глазами, и я её позвала. А что? Зачем тебе Жаклин? Кто-то плохо себя чувствует?

«Да, черт побери! Я! Я плохо себя чувствую!» – хотел заорать юноша на всю квартиру – его и так всё достало, а тут еще сейчас придётся с Эшли объясняться, без этого никак.

– Нет, у нас все здоровы, – сказал он и со спокойным, наглым вызовом посмотрел ей в глаза, после чего проговорил чётко, как бы отделяя каждое слово: – Мне нужна Жак. – Когда на лице подруги его матери отобразилось честное понимание, которое, юноша ни секунды не сомневался, она легко могла бы спрятать и не показывать чисто из каких-то своих соображений, он решил оценить её откровенность и ответил ей тем же. – Я хочу её видеть. Где она?

Эшли молчала, растянув губы в тонкую линию. Но всё-таки проявила великодушие.

– Она с Маркасом в детской. Я только что привезла лекарства, и она обрабатывает ему глазки.

– М-м-м…, мне жаль, что Марк заболел, Эшли… правда жаль. Но без неё я не уеду, извини. – И поставив подбородок под углом в девяносто градусов – не больше, но и не меньше, он посмотрел на женщину одним из своих «боксёрских» взглядов.

Эшли, чуть помедлив, отступила с прохода.

– Проходи.

МакЛарен прошел в квартиру.

Проследовав по второму коридору и попутно услышав, как из-за закрытой комнаты для гостей в дверь скребётся услышавший шаги Чемми, парень дошел до приоткрытой двери в детскую, и медленно толкая её двумя пальцами, открыл примерно наполовину и, не входя в комнату, застыл в проходе.

– Ш-ш-ш… мой сладкий, ш-ш-ш… не надо плакать, не плачь. А то мазь размажется и не попадёт в глазки, и они у тебя не выздоровеют. Постарайся заснуть. Спи, – тихо приговаривала Жаклин, убирая одной рукой маленькие ручонки от маленьких больных глазок. – Сейчас мы еще положим сверху компресс и тебе станет полегче, и ты заснёшь. – Не замолкая, она оглянулась на шум открывшейся двери. Увидев того, кто там стоял, немного споткнулась в словах, но тут же быстро отвернулась опять к ребёнку. – Всё-всё-всё, мой хороший, – в очередной раз поймала руки мальчика уже у его глазок, – сейчас – сейчас… потерпи еще немножко. – И свободной рукой начала расправлять ему обильно смоченный в «искусственной слезе» ватный тампон на правом веке.

Парень немного постоял, не в силах оторвать взгляд от этой, неизвестно с чего так зацепившей его картины, потом встрепенулся, сбросил наваждение, закатил глаза и отступил назад в коридор – он чувствовал себя каким-то варваром – она – врач, она помогает больному ребёнку, а он…

«Но я тоже болею без неё, мать вашу! Мне она тоже нужна!» – не хотел сдаваться влюблённый. Он вернулся назад в холл. Эшли сидела на диване, как-то так обреченно сложив руки на коленях. Александр встал ровно напротив неё.

Они помолчали, будучи заложниками ситуации – он не хотел объяснять перед женщиной тонкости своей личной жизни, она не горела желанием быть свидетельницей отношений восемнадцатилетнего юноши, которого знала с самого рождения, и своей двадцатишестилетней замужней падчерицы.

– Я вижу, ты знала, – всё-таки не выдержал юноша после небольшой паузы.

Она стрельнула в него взглядом и скептически-недовольно сжала губы.

– Догадывалась.

– Вот как… – он сделал рот дудочкой и закивал головой как болванчик.

– Будь осторожен, Александр. Один раз ты уже… напортачил.

– Оу, ну конечно! – с досадой дёрнулся от неё в сторону парень. – Разве можно тут без Киры обойтись!

Это услышала и идущая по коридору Жаклин и замедлила шаг.

– Конечно, нельзя! – зашипела Эшли. – Да, нельзя! Кира была обычным случаем и простой девчонкой, и что получилось? А Жаклин… – женщина замолчала, не желая озвучивать свои мысли.

– Что «Жаклин»? – вперился в неё взглядом Александр.

– Жаклин, она… она тебе не Кира! С ней нужно быть в сто раз осторожней, вот что! Только не говори, что ты этого не видишь! – теперь уже Эшли отвернулась от собеседника.

– Вижу! Вот именно что: Жаклин это не Кира! Та была дурой.

Из коридора с пакетиком отработанного мусора в руках вышла Жак остановилась за спинкой дивана.

Последовала небольшая немая сцена.

– Жак. Подойди. Ко мне, – медленно, почти по слогам, как к освобождаемой заложнице, обратился к своей девушке Александр, подтвердив слова кивком головы.

Та послушалась, не раздумывая, и, обогнув диван и подойдя к молодому человеку вплотную, развернулась и тоже встала лицом к женщине. МакЛарен, обняв её за плечи одной рукой, чуть притянул к себе и, наклонившись, кратко, но весьма выразительно вплоть до демонстративности, поцеловал в губы.

– Ты больше не нужна Марку?

– Пока нет, – подняла она голову на молодого человека, но тут же повернулась к своей мачехе. – Эшли, Маркас уже почти спал, когда я укладывала ему последний компресс. Во сне он его, скорее всего, сбросит. Где-то через два часа положи ему новый, хорошо? Из «искусственной слезы». Или если успеешь, завари травы, которые я тебе оставила там… на столике. Вообще, чем чаще менять компрессы, тем лучше. Завтра я обязательно приеду и осмотрю его.

– Хорошо, Жаклин. Спасибо тебе, – довольно сухо отозвалась женщина.

– И не забудьте увезти отсюда Брайса, как только он проснётся. И проследите, чтобы ни за что здесь не хватался руками, – ничуть не смутившись её холодностью, продолжила доктор Рочестер.

– Я поняла. Спасибо, – как бы желая закончить на этом, промолвила Эшли.

– Всё. Поехали, – резанул интонациями Алекс, разворачивая Жаклин к прихожей.

Эшли не пошла их провожать, так и оставшись сидеть на диване. После того как Жаклин сбегала выбросить мусор на кухню и вернулась в прихожую, парень уже ждал её там всё с тем же непробиваемым взглядом в глазах и её пуховиком в руках.

Жаклин неплохо знала Глазго, но в ночном городе ориентировалась с трудом. Стоило юноше пару раз свернуть в какие-то незнакомые переулочки, и она уже не понимала, где они находятся, и просто по картинке за окном машины делала вывод, что он рвётся на окраину или же вообще прочь из города.

Парень ехал молча, недовольно-зло уставившись на полотно дороги перед собой.

– Эшли не скажет Алисе о нас? – попробовала заговорить девушка еще и для того, чтобы услышать, с какими интонациями он будет отвечать.

– Эшли? – он кратко посмотрел в ответ. В его голосе была уверенность и раздражение. – Никогда! Эшли – кремень! Она никогда не лезет в чужие дела. Хоть я и сказал, что мне на неё плевать, но я всё равно её очень люблю, и она меня тоже. Эшли – это второй Кирк, только женщина.

– И всё равно я не вижу необходимости в твоём появлении у Марго сейчас. Можно было подождать до завтра.

– Я же обещал в следующий раз украсть тебя ночью. – Юноша ухмыльнулся. – И судя по всему, с тобой по-другому нельзя, не получается.