— Это секрет, — ответила девушка, пряча пакетик в перчаточное отделение. — Скажите лучше, какое ощущение от машины?
— Ей только крыльев не хватает! — воскликнул я с видом бывалого водителя.
— Если бы папа узнал, с какой скоростью мы мчались, — округлила глаза Найтли, — он бы нас обоих убил. Мне же разрешается ездить не быстрее пятидесяти миль в час! Но ты ведь не расскажешь отцу о наших гонках? — спросила она, с детской непосредственностью переходя на «ты». Ее ладонь, словно крыло невесомого мотылька, легко коснулась моей щеки.
— Можешь быть спокойна, — включил я двигатель.
Мне до боли в мышцах хотелось ответить ей таким же ласковым жестом, но я из последних сил призвал на помощь остатки благоразумия. Дав задний ход и развернувшись на свободном пятачке, направил машину к дому. Намек по поводу превышения скорости был мною понят правильно, поэтому с ветром я больше не соревновался. Найтли всю обратную дорогу вела себя сдержанно: задумчиво и отрешенно глядя в сторону. Так иногда выглядят люди, принявшие некое важное решение.
Ближе к вечеру пришлось прокатиться еще раз, только уже в роли пассажира. Усевшись в неказистую «тойоту», я помахал рукой вышедшей проводить меня Ангре, и автомобиль двинулся во владения Систенса. Водитель к категории завзятых гонщиков явно не принадлежал — вел машину демонстративно неторопливо. Решив, что путь предстоит неблизкий, я устроился поудобнее и принялся ворошить в памяти события последних часов. Похоже, «случайная» встреча с Найтли в гараже отлично вписывается в мою «теорию матримониального заговора». Совершенно очевидно, что девушка специально явилась туда вслед за мной: накинуть курточку и подправить волосы можно за пару минут. Но почему тогда ее папочка получил с меня пятьсот рэндов, не моргнув и глазом? Если разобраться, он же в минуту столько зарабатывает! Конечно, я поступил правильно, вернув долг за оплаченное им мое приобретение и лишний раз подтвердив тем свою честность и платежеспособность, но он ведь легко мог от них и отказаться…
Машину тряхнуло, и мысли приняли кардинально иное направление: «А почему, собственно, наш с дядей обратный путь из Матембе должен пролегать по тому же маршруту? Что мешает нам пересечь, например, границу с Зимбабве и улететь оттуда на самолете? Да, въездной визы в эту африканскую страну у меня нет (а у дяди, скорее всего, вообще никаких документов не осталось), но ведь там наверняка есть российское посольство, а значит, существует и возможность уладить эту проблему».
Странно, что эта мысль не пришла мне в голову раньше. Ведь действительно: достаточно бросить взгляд на карту региона — и сразу становится ясно, что возвращаться в Южную Африку не имеет никакого смысла. Но тогда все разговоры Игги насчет залога за лошадей преследуют, получается, только одну цель: чтобы я вернулся, не пожелав пустить на ветер достаточно крупную сумму.
«Думай, Саня, думай! — мысленно подстегнул я себя. — Если милейший господин Лау и в самом деле озабочен устройством своей личной жизни, он всеми силами будет откладывать твой отъезд. И логика в том железная: чем дольше ты задержишься в его усадьбе, тем крепче привяжешься к дочке. Заодно привыкнешь к комфорту и роскоши, пристрастишься к езде на дорогих машинах, регулярному питанию, изысканным деликатесам… А там, глядишь, и вовсе откажешься от намерения возвращаться в Россию. Вот и всё, вот и спета твоя песенка, голубчик. И предстоит тебе остаток дней своих догнивать вместе с капитализмом…»
Автомобиль снова сильно тряхнуло, и я «спустился на землю»: у своеобразного КПП с полосатым шлагбаумом нас уже встречал рослый охранник в темно-зеленой форме. Поняв, что путь окончен, я выбрался наружу и с удовольствием размял затекшие плечи.
Мягкая, насыщенная водной прохладой атмосфера Литлтауна здесь, во владениях Арчи Систенса, сменилась сухим, горьковатым воздухом предгорий. Едва я извлек из салона сумку, как рядом возник человечек из разряда «метр с кепкой».
— Рад вас приветствовать, господин Алекс, — протянул он мне тоненькую ручку. — Меня зовут Стен Бредшоу, и мне поручено заняться вашим размещением. Прошу за мной.
Хоть и был человечек ростом не выше полутора метров, однако семенил своими короткими ножками столь быстро, что я едва поспевал за ним. Миновав дощатую будку караульных, мы вышли на обсаженную тощими деревцами аллею и вскоре достигли обшарпанного кирпичного здания, возвышающегося над старым, заполненным водой котлованом. Поднявшись на второй этаж, прошли по длинному, выкрашенному тусклой краской коридору и приблизились к самой удаленной от входа двери.
— Выделенная вам комната, — виновато бормотал Стен, возясь с неподатливым замком. — Южная сторона, кондиционера нет, но это не страшно. Всё равно вы целыми днями будете пропадать на фабрике… К тому же большинство проживающих здесь сотрудников свободное время предпочитают проводить в баре, на первом этаже. Там можно и покушать, и пива попить, и телевизор посмотреть…
Дверь наконец распахнулась.
Я скептически осмотрел узкую, пеналообразную комнатенку. У окна стоял письменный стол, вдоль одной из стен — аккуратно застеленная кровать и рассохшийся от времени платяной шкаф. Напротив — стул и умывальник с зеркалом.
— Спасибо, господин Бредшоу, — любезно улыбнулся я. — У меня всего два вопроса: где здесь туалет и когда можно будет приступить к работе?
— Туалет здесь общий, — сконфузился Стен, — он в противоположном конце коридора. За вами же я приеду завтра, в семь утра. В семь тридцать в главном корпусе пересменка, так что я передам вас прямо в руки начальника участка. — Дверь за моим гидом со скрипом затворилась.
В общежитии было тихо, одиноко и тоскливо, и мне захотелось прогуляться. Разложив по местам немногочисленные пожитки, я запер комнату и направился к выходу, однако столкнулся там с точной копией охранника, совсем недавно встретившего нас у шлагбаума.
— Не советую отправляться гулять на ночь глядя, — наглухо перекрыл он мне выход бочкообразной грудью.
— Наверное, не туда забрел. — Желания воевать с местными порядками у меня не было. — Не подскажете, где здесь бар?
— Направо по коридору.
Я покорно развернулся и двинулся в указанном направлении.
Бар, вернее было бы назвать его комнатой отдыха, представлял собой большое, явно недавно отремонтированное помещение с громадным панорамным окном, за которым медленно опускалось к горизонту тяжелое красноватое солнце. Несколько человек скучно склонились над пивными кружками, еще двое сомнамбулически кружили с киями вокруг бильярдного стола. Даже бармен за незатейливой стойкой, казалось, впал в каталепсию. Ассортимент предлагаемых напитков и закусок тоже не порадовал: несколько разновидностей фруктовых соков, аляповато раскрашенные наборы шоколадных батончиков да глянцевые пакетики с сушеной рыбой и солеными орешками.
— Кружку пива, пожалуйста. Большую, — шлепнул я ладонью по затертой локтями деревянной поверхности стойки.
— Вы новенький? — безучастно полюбопытствовал бармен-истукан.
— Меня зовут Алекс, я прибыл сюда по приглашению господина Систенса, — громко и внятно отрекомендовался я.
— О, Алекс Кости-ин?! — чудесным образом оживился бармен. — Да, да, хозяин предупреждал о вашем приезде! Даже распорядился отпускать вам всё бесплатно, — поспешно ухватился он за рукоятку крана.
Я оглянулся. Немногочисленные гости заведения смотрели на меня, не скрывая интереса. Я понял, что они слышали наш разговор.
— Ну, раз бесплатно, тогда наливай на всех! И чипсов с орешками на закуску, если можно, — по-свойски подмигнул я бармену. — Зови ребят, пусть забирают угощение.
— Парни, — громогласно объявил хозяин стойки, — новичок ставит выпивку, налетай!
Минута — и помещение бара наполнилось звоном кружек и треском вскрываемых пакетиков. Еще через полчаса я стал для всех уже своим в доску. Для удобства общения сдвинули несколько столов, за первой кружкой вскоре последовала вторая. Не без удивления я обнаружил, что среди присутствующих нет ни одного южноафриканца: моими новыми знакомыми оказались чех, два немца, венгр, мальтиец и несколько югославов. В основном это были работники низшего управленческого и технического персонала, нанятые Систенсом по двухгодичным контрактам. Особенно порадовал факт, что больше половины из них хоть немного, но знали русский язык.