Поиск
«Не надо желаний…»
Не надо желаний,
Не надо боязни,
Не надо страстей!
Один только нужен
Восторг беспредельный,
Глубокий, бесстрастный,
Как небо – в сиянье
Вечерней зари.
Одно лишь прекрасно —
Что кажется людям
Преступным, безумным
И страшным, как смерть!
Привет вам, привет,
Священные грезы
Великих безумцев —
О том, что когда-то
И было, и будет,
О том, чего нет!
Отец мой Небесный,
Тебя я прославлю
За то, что от сильных,
Разумных и гордых
Ты все это скрыл, —
Открыл только детям,
Мечтателям жалким
И слабым, как я!
1893
«Напрасно видела три века…»
Напрасно видела три века
Дубов могучая краса:
Рукою хищной человека
Обезображены леса.
Здесь – листья мертвые черники,
Берез обугленные пни...
Здесь люди, сумрачны и дики,
Влачат нерадостные дни.
И скуден мох, и сосны тощи...
Грустя, я вижу вас в мечтах,
О, кипарисовые рощи
На милых южных берегах —
И под скалою Артемиды
Роскошно зыблющийся Понт,
Как лоно нежной Амфитриды, —
И необъятный горизонт,
Родную сердцу Ореанду —
Волшебный и далекий сон, —
Я помню белую веранду
Высоких греческих колонн.
И запах волн в соленом ветре,
И сквозь туман, в полдневный жар,
Величье грозное Ай-Петри —
И сакли бедные татар,
Магнолий запах слишком сладкий,
Подобный пряному вину,
И жгучий день, и вечер краткий,
И восходящую луну.
И там, где слышен моря шелест
В скалах, изъеденных волной,
Эллады девственную прелесть
Я чуял детскою душой.
1893
Ода человеку
«Ессе homo»[47]
Божественный родник чистейшего огня —
В свободном разуме и в сердце человека:
«Я – слово мира, – без меня
Он глух и нем от века.
Слабеет гром небес пред волею моею,
И слезы чистые грозы
Не стоят, Господи, одной моей слезы!..
Умею связывать и разрешать умею.
Все трепетания полночного эфира
И шорох листика в дубравной тишине,
Все звуки, все лучи и все дороги мира
Сливаются в моей сердечной глубине.
Природа для меня – как царское подножье!
Я – человек, я – цель, я – радость, я – венец.
Всего живущего начало и конец,
Я – образ и подобье Божье!»
1893
Песня во время грозы
Птичка с крыльев отряхает
Капли теплого дождя...
Слышишь? – туча громыхает,
К чуждым нивам уходя.
Ветер с листьев отряхает
Капли светлого дождя...
Сердцу нашему веселье —
Только в голосе громов, —
Олимпийское похмелье
Вечно радостных богов —
И свобода, и веселье —
Только в голосе громов!..
Жизни! Жизни!.. Я тоскую...
Нет ни счастья, ни скорбей...
О, пошли грозу святую,
Боже, родине моей!..
Бури! Бури! Я тоскую...
Дайте слез душе моей!..
1893
Развенчанный лес
Как царь развенчанный стоит могучий лес.
У ног его лежит пурпурная одежда...
А в светлой глубине торжественных небес
Не хочет умереть последняя надежда.
Есть ласка вешняя и в нежности лучей,
Уже слабеющих, склоненных и прощальных...
Есть радость вешняя и в ясности моей,
В бесстрастье этих дум, глубоких и печальных.
Листы увядшие и мертвые шуршат.
И как у мертвых тел, упитанных мастями,
Унылый есть у них могильный аромат,
Мне в душу веющий бесстрастными мечтами.
И радует меня покой души моей,
И сердце кроткая пленяет безнадежность.
Объемлет всех врагов, объемлет всех друзей,
Как ласка осени – прощающая нежность.
Сентябрь 1893
Дети
Увы, мудрец седой,
Как ум твой гордый пуст
И тщетен – пред одной
Улыбкой детских уст.
Твои молитвы – грех,
Но, чужд страстей и битв,
Ребенка милый смех —
Священней всех молитв.
Родного неба весть —
Его глубокий взгляд,
Он рад всему, что есть,
Он только жизни рад.
Он с горней вышины
Как ангел к нам слетел,
От райской тишины
Проснуться не успел.
Душа хранит следы
Своих небесных грез,
Как сонные цветы —
Росинки Божьих слез.
вернуться
47
Ce человек (лат.).
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: