Поиск
2. «Лукавый бог любви, я вновь в твоей темнице...»
Лукавый бог любви, я вновь в твоей темнице...
О пленник, покорись и воли не ищи:
Все двери заперты, и отданы ключи
Тюремщиком твоей безжалостной царице.
Уже я был рабом, когда заметил плен.
(Клянусь, – хотя никто не верит мне, я знаю)
С усильем вырвавшись из-за тюремных стен,
О них со вздохами, жалея, вспоминаю.
К темнице так привык, что воли не хочу,
И порванную цепь повсюду я влачу...
Таким огнем любви горит мой взор унылый,
Что, если бы теперь ты видела певца,
Сказала бы: «Судя по бледности лица,
Друзья, мне кажется, он на краю могилы».
<1893>
Спокойствие
Мы в путь выходим налегке,
Тому, что жизнь пройдет, не верим
И видим счастье вдалеке,
И взором прошлого не мерим.
Но день за днем, за годом год
Уходит медленное время,
И тяжесть прошлых лет растет,
И сердце давит жизни бремя.
Теперь, когда я вспомню вдруг,
Как в жизни дней счастливых мало
И сколько сердце зла и мук,
Чтоб только жить, судьбе прощало —
В душе усталой нет следа, —
Хотя и грешен я во многом, —
Ни покаянья, ни стыда
Ни пред людьми, ни перед Богом.
И я молиться не хочу:
Страданья веру победили,
Нет даже слез – и я молчу,
И мне спокойно, как в могиле.
Зачем дрожать? О чем молить?
И от кого мне ждать прощенья?
Я сам не должен ли простить
Того, кто мне послал мученья!
<1893>
Бумажные цветы
На ограде церковной
Божьей Матери лик
И с улыбкой любовной,
И с печалью поник.
Равнодушные лица,
Пыль, и говор, и зной...
Шумно бредит столица,
Воздух пахнет весной.
Распускаются почки...
Над тобой, образок,
Из бумаги цветочки —
Неискусный венок,
Слабо ветром волнуем...
И на нем, горячи,
Чуть дрожат поцелуем
Золотые лучи.
Что Царице Небесной,
Что Тебе, мой Творец,
Дар любви неизвестной —
Этот скудный венец?
Но на миг я забылся,
Зло я людям простил:
Кто-то здесь и молился,
И страдал, и любил.
Пыльный венчик дороже
Всех душистых цветов...
О, помилуй нас, Боже,
Твоих грешных рабов!
10 мая 1893, С.-Петербург
«В моей душе – ни трепета, ни звука…»
В моей душе – ни трепета, ни звука,
И ни одной слезы в моих очах.
Еще дрожать за эту жизнь?.. О скука!
За эту жизнь! О малодушный страх.
Я радуюсь порывам сладострастья,
Усталости, и голоду, и сну,
Страх смерти тонет в них и жажда счастья.
Они приносят мрак и тишину.
Но сердце мне, как тяжесть, давит время,
И каждый день прошедший, каждый миг
Все прибавляет, отягчает бремя,
Под ношею согбенный, я поник.
Покой в душе, как в доме опустелом...
И жизнь моя, как пыль в немых гробах:
Что было некогда прекрасным телом,
Теперь – безмолвный и холодный прах.
25 мая 1893, Луга
Родное
Далеких стад унылое мычанье,
И близкий шорох свежего листа...
Потом опять – глубокое молчанье...
Родимые, печальные места!
Протяжный гул однообразных сосен,
И белые сыпучие пески...
О бледный май, задумчивый, как осень!..
В полях – затишье, полное тоски...
И крепкий запах молодой березы,
Травы и хвойных игл, когда порой,
Как робкие, беспомощные слезы,
Струится теплый дождь во тьме ночной.
Здесь – тише радость и спокойней горе.
Живешь, как в милом и безгрешном сне.
И каждый миг, подобно капле в море,
Теряется в бесстрастной тишине.
Май 1893
Серый день
Как этот серый день и нежен, и отраден!
К нам, детям страждущим своим, как мать, полна
Природа жалостью. И ветерок прохладен,
И все смиренная объемлет тишина.
Как благодарен я и как доволен малым!
Не надо солнца нам: милей, чем яркий луч,
Уютный полумрак – очам моим усталым —
И темных хвойных игл, и теплых серых туч.
Я смерти не боюсь и жизни покоряюсь:
Как это облако, уснувшее вдали,
И как цветы – без дум, я только наслаждаюсь
Спокойствием небес, спокойствием земли...
18 июня 1893
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: