— Привет, Лу… эй, ты что творишь? Ты же сейчас свалишься в болото!

Луна не пошевелилась, и Бенни вышел на крыльцо.

— Луна, прекрати истерику. Я серьезно!

Пошатываясь, она выпрямилась одним рывком. Взгляды их встретились, и они долго смотрели друг на друга. Бенни ничего не спросил. А Луне и не пришлось говорить, что она чувствовала, будто мир рушится у нее под ногами.

— Мама приготовила жареную рыбу и рисовые шарики, а на десерт тамариндовый пирог, — осторожно произнес Бенни. — Хочешь?

Луна кивнула, и он нырнул обратно в хижину. Через минуту он вернулся с полудюжиной тарелок в руках. Ребята уселись прямо там, на дорожке между их домами. Легкий ветерок покачивал мостик, и они сидели, свесив ноги.

Жевали они молча, поглядывая на болотную воронку внизу. Водяная ящерица соскользнула с бревна, видны остались только щелочки ноздрей и круглые безумные глаза. Резкое движение хвостом, и она нырнула, и лишь рябь на поверхности напоминала, что там кто-то был.

Бенни поежился и поднял ноги на мостик. Вывернув карманы, он сбросил камушки на деревянный настил.

— Я много думала, — призналась Луна. Она встала, подхватив длинную палку, которой по одному отправляла камешки в полет, целясь в выпуклую луну, уже заметную на послеполуденном небе. От мастерских ударов камешки летели над болотом. — Помнишь, что сказала знахарка о… о том, что болото проклято?

— Ммм-хмм, — промычал Бенни, щелкая по камушкам и наблюдая, как они плюхаются в топь, оставляя за собой небольшие круги.

— Все говорят, что болото проклято, но сегодня бабуля Ту рассказала другую историю. Она объяснила, что река больна так же, как и Уиллоу. Я не знаю, как поступают с проклятием. Но я могу попытаться вылечить болото.

Бенни прикусил уголок рта и произнес:

— Когда мы плыли по реке, нас постоянно сопровождало течение. Вода не стояла на месте, и не могла ни помочь, ни навредить.

— Вот именно, — подтвердила Луна. — Если бы не насыпь, то застойный ил давно бы уже вымылся в общем потоке далеко-далеко отсюда.

Луна задумчиво постучала палкой по голове.

— Что? — спросил Бенни. — В чем дело?

— Давай просто избавимся от нее.

— От чего? От насыпи? И как это мы своими силами сможем уничтожить насыпь? А что если нас поймают? Папка только начал меня снова выпускать на улицу. Есть место, куда я определенно не намерен лезть — и это то самое место под насыпью. И ты туда тоже не сунешься!

— Я пока в раздумьях, — ответила Луна. Она медленно повернулась, продолжая себя постукивать.

— Это заметно.

Луна сменила направление и начала поворачиваться в другую сторону.

— Нам нужно как-нибудь убрать тину из-под насыпи. И если мы копнем поглубже, то вода начнет понемногу просачиваться.

— Ага, и потом как просочится прямо нам на головы, — фыркнул Бенни и ударил по палке Луны. Палка выпала из рук и кружилась, пока не достигла поверхности воды. — А потом мы по шею погрязнем в болотной жиже, и если хотя бы язык намочим, тоже заболеем. А разве мы сможем помочь Уиллоу, если сами будем прикованы к постели? А вдруг какое-нибудь дерево выбьется из ограды и свалится прямо на нас? Ни за что! Слишком рискованно.

Луна перестала кружиться, и ее хрупкая фигурка обмякла рядом с Бенни.

— А что если вместе с зараженной водой уйдет и болезнь Уиллоу?

Бенни резко поднялся на ноги, отчего мостик зашатало в разные стороны.

— Погоди-погоди… А если когда прорвет насыпь и хлынет грязюка, нас там не будет. Что если что-нибудь другое ослабит плотину, а мы в это время будем далеко-далеко, высоко на берегу.

— Что-нибудь другое?

Брови Бенни несколько раз подпрыгнули.

— Какой-нибудь маленький взрывчик…

— А это, по-твоему, легко сойдет нам с рук?

— Я просто скажу, что репетировал кое-что для праздника. Мы воткнем ракеты в ил, подожжем их одновременно, и они пробьют дырочки в насыпи. А вода из маленьких дырочек сделает огромную дырень.

— Ты псих, — подытожила Луна.

— То есть, изумительный план!

— Ладно, но как нам поджечь фитили и успеть быстро и безболезненно убраться?

— По сути, нам светят проблемы только в случае провала, — объяснил Бенни со зловещей усмешкой. — В случае успеха вся мерзкая жижа стечет вниз по течению, и мы станем героями! И ты права… возможно, и Уиилоу поправится.

— Ты всерьез полагаешь, что пары ракет достаточно, чтобы разрушить насыпь?

— Для запасного плана я прихвачу вертушки и огненные шары, оставленные для праздника. — Бенни пожал плечами. — По крайней мере, надо попытаться, а не просто сидеть и смотреть, как Уиллоу чахнет.

Луна кивнула.

— Завтра. В обед встречаемся под плотиной. И не забудь свои ракеты.

17

Утопия

Поначалу Ута боялась отходить далеко от того места, где совсем недавно был портал, она боялась, что он вдруг откроется, и она не успеет проскочить к своим.

Но он так и не открылся.

Она возвращалась к нему каждый день, пока воды не покрылись разным мусором, а мшистые лужайки со всей живностью не оказались погребенными под илом и грязью. Ута просила и рыбок, и лягушек, и сцинков помочь ей с поисками утерянного, просеять слои жижи, ила и прочесать сваленные деревья. Но медальон так и не нашли.

В конце концов Ута потеряла надежду. И пустоту внутри нее сменила горькая тоска.

Прибывающая вода смывала с корней деревьев грунт и вековые стволы шореи с низкими ветвями один за другим с треском рушились в болото. Шли недели, месяцы, насыпь росла, деревья сами утрамбовывались в прочную стену. На место шорей пришли альстонии с высокими коленями; непостижимым образом семена этих деревьев сами прилетели на запах болота с попутными ветрами и усеяли берег застывшей заводи.

Жители деревни могли уйти. Вольны были покинуть свои дома и отправиться вверх по реке или через холм в поисках нового жилья и пустить корни на сухой высокой земле. Но большинство не сдвинулось с места. Они остались там, где жили их деды, в домах, в которых еще дедушки их дедушек впервые повалили дерево, вырезали из него лодку и освоили стремительное течение.

Иногда Ута наблюдала за яростной борьбой людей с болотом, люди изо всех сил старались удержать жилища над все прибывающей водой, они пробовали выбить бревна и тем самым, ослабив плотину, восстановить течение реки. Ничего не выходило, и вскоре они перестали пробовать вновь. Утопия думала, что близость других существ поможет хоть как-то ее утешить, но она ошиблась.

Ее одиночество только становилось острее.

Будь Кея рядом, Ута бы прыгала на густеющих водорослях и бороздила жижу, затопившую луга и деревья. Будь Кея рядом, Ута бы радовалась каждому новому крылатому зверю, жужжащему над топью. Но Кеи рядом не было.

Друзья пытались подбодрить ее, вовлечь в свои игры, как это случалось раньше. Но вскоре и они оставили попытки. Когда первая змея проскользнула в болото, Ута едва ли обратила на нее внимание. Когда кольца мха срослись в цепь, она всего лишь на мгновение остановилась, чтобы запустить пальцы в бархатные звенья. Все свое время она болтала ногами в воде и пялилась на пустое пространство, где когда-то висел портал. Она сидела так долго, что и сама могла обрасти мхом.

Настало дождливое время, болото набухало, растягивалось во все стороны, пока уже некуда стало ползти, пока русло реки не загустилось камышами, а в каждую расселину не затекла болотная жижа. А вокруг распускались почки и бутоны, делая первые вдохи в сыром воздухе захваченной реки. А вокруг рвалась на волю новая жизнь, но от этого Ута лишь сильнее ощущала горечь потери.

Засушливые месяцы принесли сухие горячие ветра, а Ута все еще страдала от одиночества. Жара иссушила камыши и погрузила клыкастых лягушек в долгую спячку на заиленном дне.

Каждая смена времен года больно жалила Утопию.

Прошел год, тоска загнала ее в воду, где прохлада ласкала ей кожу, и откуда она видела джунгли и то самое место, где когда-то был портал.

Еще через год обрамляющие портал деревья трескуче наклонились, не способные удержаться корнями в текучей грязюке, и плюхнулись в болото одно за другим.

Ута погрузилась глубже, куда еще проникали теплые переливчатые лучи солнца, где она могла поспать и в тени, если надо было скрыться от любопытных глаз. Там она скользила возле самой поверхности, наблюдая за проплывающими облаками, через рябь над головой следила за метаморфозами мира.

Ута перестала выбираться на воздух, перестала слушать брызги волн о камни. Больше не гоняла она на корабликах из листьев, не плясала подводных танцев с речными черепахами и резвыми лягушками.

Все померкло, потускнело.

Все пустое… без Кеи…

18

Луна

Второе мамино правило гласило: не спускаться за насыпь.

Луна понимала, это не было пустой прихотью. Хаотично наваленные бревна с налипшим илом сдерживали водную стену. Упади хоть один сучок — и строение завалит сухое русло реки внизу, а заодно и того глупца, что осмелится стоять на пути. А если кто-то намеренно ослабит строение?.. Что ж…

Посвистывая, Бенни прохаживался в камышовых зарослях на берегу болота. Размахивая палкой как мечом, он разорял муравейники и сбивал кисточки рослых травинок.

— Привет, Бенни.

— Привет. Готова?

Луна сглотнула:

— Ага.

Она следила, чтобы никто их не заметил, а Бенни в это время спрыгнул к пересохшему руслу и, уперев руки в бока, изучал нависавшую над ним плотину. На первый взгляд там обитали в основном мусор, ил, грязь, а также камни и палки.

— Кажется, по краям и внизу более толстый слой грязи, — произнес Бенни, обводя рукой круг. — Думаю, ракеты установим здесь, прямо в центре.

— Ты же у нас спец по фейерверкам.

Орудуя палкой, Бенни выкапывал комья дерна и в образовавшиеся лунки клином втискивал ракеты, пока на поверхности не остались видны только скрученные фитильки, склонившиеся к земле. Все пять зарядов теперь ожидали в самом сердце плотины. Когда довольной ухмылкой Бенни подтвердил, что все бомбочки на местах, Луна прыгнула с края некогда речного берега. Нога соскользнула, и она упала на каменное дно высохшего русла.