Бенни отряхнул руки и помог подруге подняться.

— Ты слишком волнуешься, Луна. Не бойся.

Она замахала головой, сжав губы в тонкую белую ниточку:

— Вовсе не боюсь я.

— Глянь, тут все просто. Берешь спички и поджигаешь эти два, что ближе к берегу. Я зажгу те три с другой стороны и побегу следом за тобой.

— Почему ты рискуешь больше? Это же из-за моя сестра болеет. И моя вина, что мы вообще затеяли весь этот сыр-бор.

— Да ну? Во-первых, это мои фейерверки, а во-вторых, теперь моя очередь на бездумные поступки, — ответил Бенни, подмигнув.

Руки Луны дрожали, совсем немного, но достаточно, чтобы тряслись и розовые спичечные головки. Она стояла перед своими двумя фитильками и ждала Бенни. Мальчик приподнял бровь и пожал плечами.

— Будь что будет, — произнес он и чиркнул первой спичкой. Луна зажгла свою. Сложив ладонь домиком вокруг пламени, она поднесла его к фитилю.

— Давай же, давай, давай, — шептала она.

Пламя заплясало вокруг, защекотало со всех сторон скрученную веревочку, и вскоре просочился тонкий дымок, и нити приняли огонь. В ноздри ударил запах жженого перца — это догорала спичка, обжигая пальцы Луны, и чтобы затушить огонь, девочка принялась исступленно трясти спичкой, перепрыгивая с ноги на ногу.

Охваченный пламенем фитиль похрустывал, все ближе припадая к земле. Луна чиркнула второй спичкой. Рядом послышались шипения еще двух фитилей, Бенни справлялся быстрее.

— Давай, давай, давай же, — снова зашептала она, пытаясь зажечь второй снаряд. Фитиль разгорелся, и Луна метнула взгляд на Бенни. Он улыбнулся в ответ и погасил последнюю спичку.

— Бежим! — скомандовал Бенни и ринулся к берегу.

Луна побежала. Вскарабкавшись наверх, она рванула к деревьям. Она оглянулась лишь единожды, как раз вовремя, чтобы заметить догорающие фитильки и довольную физиономию Бенни, возвышающуюся над берегом. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как из под его ног вылетел камень и мальчик, пытаясь ухватиться за что-нибудь, упал обратно в пересохшее русло.

От резкой остановки Луну занесло.

— Бенни!

БАМ! БАМ БАМ БУУУУМ!

Луна закрыла голову руками, закрываясь от разлетающихся камней и комьев земли. Поток грязи ударил по плотине, и у ее основания что-то загромыхало, загремело так, словно огромные валуны бились друг о друга.

А потом все стихло.

Луна рванула к берегу. Бенни нигде не было видно. Все покрылось толстым слоем жижи. Плотина стояла, несмотря на пять размером с крабовые ловушки выбоин, исказивших ее поверхность. Луна свесилась с обрыва.

В голове гудело. На руках саднили царапины. Вдалеке послышались крики, люди бежали к ней, призывая скорее убраться оттуда, подальше от русла реки.

Над ней скрипнула плотина, будто пыталась найти новую точку опоры, будто вода начала особо упорно пробиваться через ослабленные места.

— Бенни!

Луна окунула руки в жижу в надежде наткнуться на что-нибудь твердое.

— Бенни! — крикнула она снова, хотя услышала только приглушенный звук, как если бы уши заткнули ватой. Она искала на ощупь в густом иле ногу или руку — хоть что-нибудь. Девочка поскользнулась и приземлилась на что-то жесткое и извивающееся.

— Бенни! — завопила она, выпрямляясь и хватаясь за ерзающее тело. Потянув, она вытащила кисть из жижи, потом локоть и плечо, а затем появилось отплевывающееся грязное лицо. Луна тянула, пока Бенни не сел прямо. Она вытерла ему нос, губы, приподняла его, подталкивая, помогла ему забраться на берег и, тяжело дыша, залезла следом.

Бенни стоял на четвереньках, кашляя и сплевывая, и Луна подумала, что никогда не слышала более приятного звука. Он откашливался, и вскоре земля перед ним покрылась густыми липким лужицами.

Бенни сел, наклонившись к Луне. Он посмотрел вниз на плотину, все еще колеблющуюся и грохочущую, но все еще сдерживающую болото. Потом взглянул на Луну и на вереницу людей, спешащих к ним.

— А вот теперь нам и правда влетит, — произнес он.

Луна засмеялась и обняла его, залепленного грязью.

— В этот раз мы это действительно заслужили.

Бенни засмеялся, но смех быстро превратился в прочищающий легкие кашель. Луна помогла мальчику подняться, и они вместе повернулись к толпе.

— Прости, Бенни, — сказала Луна. — Нам не стоило так рисковать. Ты мог… ты почти…

Бенни остановил ее жестом.

— Мы квиты, — сообщил он, опираясь на девочку. — Обещаю не придумывать больше таких глупостей, если и ты не будешь. Идет?

— Идет.

19

Утопия

Каждое лето, на близкую луну, Ута возвращалась на поверхность, силой выталкивая себя к тому месту, где был портал, желая и надеясь, что Кее удастся к ней пробиться.

Годы шли, сменяли друг друга, лишь одиночество было неизменным.

Сердце Уты измельчало, печаль превратила его в тоскливый уродливый комок. Стоячая вода поросла водорослями, все меньше и меньше света проникало на глубину. Миновали десятилетия, Ута погружалась в густой ил, пока все вокруг не почернело и не смолкло, подобно ее разбитому почерневшему сердцу.

После стольких лет одиночества, утраты сестры, ее улыбки, ее руки в своей руке, Ута возненавидела звуки смеха и любые напоминания о радости. Рыбка, что резвилась слишком близко, или головастик с недавно выросшими лапками играл слишком весело — всё приводило в ярость, и Ута набрасывалась на жертву раздвоенным языком водной змеи, лишь бы сковать это веселье в тот же миг, не позволять ему нарушить ее страшный покой и пробудить чувства, причиняющие столько боли.

Вот так, с уходящими десятилетиями, Ута превратилась в создание, в котором сама не узнала бы себя, пожелай она посмотреть в отражение чистой прозрачной воды. Она изменилась настолько, что даже если бы Кея оказалась рядом, звук увядшего озлобленного сердца Уты уже не вторил бы ее собственному.

20

Луна

Луна прошла между хижинами и тихонько постучала в дверь Бенни. Он ответил, с чашкой чая в руках и плотным шарфом вокруг шеи. Капли пота стекали по вискам, лицо пылало.

— Тебе получше?

— Да, — ответил Бенни, выпячивая грудь и заходясь в усиленном кашле. — Ну, почти.

— Ты же не заболел?

— Не, — прошептал он, закатывая глаза. — Просто папке спокойней, когда я накачан лекарствами и укутан как младенец в этой адской жаровне. Как Уиллоу?

Луна покачала головой. Она сглотнула, но отвела не последовало.

— Твой отец спрятал оставшиеся ракеты?

— Ага. Так мне и надо, — пожал плечами Бенни, оттягивая шарф. — Но это должно было сработать. Насыпь должна была развалиться… я слышал, как эти старые бревна трещали и скатывались со своих мест. Ее должно было смыть под корень.

— Хорошо, что этого не случилось. Иначе тебя бы накрыла вся река. Или что? Грязевого болотца тебе показалось мало?

Бенни засмеялся.

— Папка говорит, вероятно, тварь, что таится в иле, удержала плотину от разрушения. Он думает, что если бы болото опять стало рекой, то эту мерзость смыло бы отсюда. А нет болота — нет твари, которая наложила проклятие. И больше нет заразы.

— Больше нет заразы, — повторила Луна.

Луна оставила Бенни и пошла к перилам своей хижины. Опустив подбородок на ладони, она смотрела на болото и ее одиноко дрейфующую лодочку.

Послышалось шарканье шагов по дощатому полу, и рядом на перила опустились бабушкины руки.

— Прости, что напугала тебя, бабуля Ту.

В последнее время Луна только и делала, что извинялась.

— То, что сестра болеет, не дает тебя права себя вот так гробить.

В груди Луны не осталось воздуха, как будто затихли уже последние дуновения горячего ветра в жаркий сезон.

— Я только хотела помочь Уиллоу.

— Мы все хотим, крошечка. Но она слишком больна. И ни ты, ни я, ни кто-либо еще больше ничего не может сделать, только быть рядом с ней в ее последних страданиях.

Луна поджала пальцы на ногах.

— Я просто не могу в это поверить. Не могу это принять.

Бабуля Ту вздохнула, вглядываясь в жижу под ними.

— Я когда-нибудь рассказывала тебе, зачем прицепила оберег на нос плоскодонки? — спросила она, смакуя воспоминания словно густой сироп.

Не отрывая головы от ладоней, Луна повернулась к бабушке.

— Нет, не рассказывала.

— Девчонкой я была очень похожа на тебя. У меня тоже была своя лодка, хотя в те времена вместо болота струилась река, лодки были намного короче и легче управлялись. Вместо шестов у нас были весла, и каждое утро я добывала рыбу для семьи. Младший брат — твой дядя Тин — следовал за мной по пятам, все время вертелся рядом, куда бы я ни пошла. И так часто, как только могла, я сбегала от него. Понимаешь ли, я жаждала приключений. Мальчишка был мне обузой.

— Но ты же любишь дядю Тина!

Бабуля Ту вздернула брови, соединяя взбороздившие лоб морщины.

— Ты хочешь услышать историю или нет?

Луна кивнула, прикусив губу.

— В день перигея мама весь день работала, так что следить за Тином пришлось мне. Приятного мало. Сначала я делала все, что мне велели. Я позволила ему таскаться за мной, когда играла с друзьями. А в сумерках мы решили устроить соревнование по лазанью на дерево, чего Тин, разумеется, сделать бы не смог. Поэтому я оставила его на земле, пока остальные взбирались выше и выше. Мы хотели увидеть фейерверки на фоне полной луны, взрывающиеся под облаками без портящих вид веток. Тогда это казалось гениальной идеей. Но перед самым началом празднования я взглянула вниз и брата там не было.

Мне открывался сверху широкий обзор, но ни в одном из направлений я не видела Тина. Я запаниковала, не потому что боялась трепки, а потому, что впервые представила себе жизнь без топота его ножек и довольного пухленького личика. Я молниеносно слезла с дерева и побежала.

Я проверила дом, обыскала накрытые столы, забежала на место с установленными ракетам, которые только начали запускать. Но я нигде его не нашла.

Едва ли я различала, что происходит вокруг, темнело быстро, не спасала даже огромная луна. Я побежала к реке. Клянусь, я думала, что сердце вот-вот вырвется у меня из груди. Когда я приблизилась к воде, полетели первые ракеты, окрасившие водную рябь в оранжевый, золотой и красный цвета — это было прекрасно.