Мой чай уже достаточно остыл, так что я допила его одним глотком и поставила чашку прежде, чем Джорджи попыталась бы наполнить её снова. Я протянула к ней руки, стремясь взять вертящуюся и радостную синюю малышку на руки. Я так сильно хочу ребёнка. Но ещё больше я хочу быть с кем-то в паре.

Почему у всех, кроме меня, есть семья?

Джози протянула мне ребёнка и я постаралась не показать, как удивилась её тяжести. Она крупная малышка — маленькая Кае Киры меньше, но и сама Кира мельче Джорджи, к тому же Кае младше. Да и мужчины ша-кхаи огромны, поэтому не удивительно, что их дети такие крупные. Боже, бедная Джорджи, как она родила? Я приподняла Тали на руках и она потянулась к моему рту, шлёпая по нему своей пухлой ладошкой. Так мило.

— Любовь сильно усложнила нашей Тиф жизнь. Сначала это был только Хассен, затем Таушен. Потом Ваза, а ты ведь знаешь, что этот старый дурак отчаянно добивается своей цели. Затем к ним присоединился Бек и она начала сильно нервничать из-за этого, стала совсем подавленная, так что пришлось ей помочь.

Брови Джорджи сомкнулись на переносице.

— Ты помогла? Но как?

Я объяснила ей, какие устроила соревнования, чтобы они оставили Тиф в покое и переключились на соперничество между собой. Она рассмеялась и покачала головой.

— Аэхако поступил мудро, когда вмешался. Это могло бы привести к нехорошим последствиям.

— М-м-м, — звучит так, словно она меня критикует, но Джорджи всегда мыслит, как жена шефа, так что это вовсе не неожиданно. Я чмокнула крошку Тали в носик. Она его скривила, словно морщилась от неприятного запаха, и была такая милая благодаря своей бархатной синей коже, а ещё у неё на головке царил настоящий беспорядок из золотисто-каштановых локонов и остреньких рожек. Я потискаю и обслюнявлю каждого здешнего ребёнка, прежде чем вернусь обратно. — Харлоу со своей семьёй тут? Медицинский аппарат там, на корабле, сломался и я хотела поговорить с ней об этом.

Джорджи кивнула и указала вглубь пещеры.

— Мы высекли ещё три помещения и она сканирует стены, чтобы проверить, можно ли ещё тут найти пустоты. Она считает, что этот её инструмент вполне способен выдолбить ещё одну-две ниши, прежде чем снова сломается. Запчасти быстро перегорают.

Я очень надеюсь, что она не позаимствовала для этого запчасти от хирургического аппарата, иначе я взорвусь. Если я не вытащу из себя эту спираль, а я, поверьте, уже пробовала это сделать сама, то я сойду тут с ума.

— Ты в порядке? — Спросила Джорджи, с беспокойством глядя на меня.

— Ага! Просто хотела потрещать с девочками.

Понимание расцвело на её лице, когда она увидела, как я снова обняла Тали и прижала её к своей груди.

— Это обязательно случится, Джози. Потерпи немного.

Я уже устала быть терпеливой. Все говорят: потерпи, потерпи, — это же не их касается. Но я улыбнулась ей, потому что хандрить, это не выход.

— Ты не получишь эту милую малышку обратно до тех пор, пока я отсюда не уйду.

Она рассмеялась.

— Несколько часов с няней? Я согласна. Ты даже не представляешь, как сильно я хочу спать.

Наверное, не так сильно, как я хочу ребёнка.

***

Тифани

Так спокойно мне, когда только я и Салюх находимся в Пещере Старейшин.

Я думаю, мы ещё не совсем привыкли, что вокруг никого больше нет. Каждый раз, когда я смотрю на Салюха, его руки чем-то заняты. Точит копьё, поддерживает огонь, проверяет запасы, топит нам снег. Я же всё больше сижу на своём кресле из-за больной лодыжки и не имею возможности заняться чем-нибудь, что обычно делаю. Мои инструменты для шкур, скребки, костяные спицы и шпиндель — всё осталось в пещере. Мне совершенно нечем заняться.

Поначалу мне это понравилось. Я задремала в своём кресле, устроив свою ногу удобнее и стараясь не двигать ею. Но через некоторое время мне стало скучно. В одном из вспомогательных помещений сооружено нечто вроде ванной комнаты, но я не позволила Салюху сопровождать меня туда. Я потратила гораздо больше времени, чем обычно, на то, чтобы вымыться талой водой и очистить грязь, налипшую в дороге. После того, как я это сделала, я не захотела возвращаться в своё кресло, так что дохромала до одной из дверей и включила компьютер, чтобы он загружался, а сама тем временем выглянула наружу, посмотреть на погоду.

Когда я открыла входную дверь, сразу же захотелось закрыть её снова. Ветер дул так сильно, что чуть не сбил меня с ног, а холодный воздух пробрал до костей. Везде был снег и было так серо, что невозможно ничего рассмотреть. Я вздохнула, увидев то, что творится на улице. Джози где-то там, что, если она не дошла до пещеры вовремя? Её компас мог поломаться и она могла заблудиться в буре, отчаянно пытаясь где-нибудь укрыться… и в главной пещере никто и не знает, что она пошла к ним.

Я подавила подступающую панику и отступила назад к двери.

— Закрой, пожалуйста.

Двери закрывались медленно и я наблюдала, как образуется лёд там, где нападавший снег растаял от тёплого металла. Он набивался в проёмы и немедленно затвердевал. Я задрожала.

Будь осторожна, Джози, будь осторожна.

— С ней всё будет хорошо, — сказал Салюх нежным голосом. Он уже стоял рядом со мной и, когда я на него посмотрела, положил руки мне на плечи. — Она сообразительная и храбрая. Она доберётся. Скорее всего, она уже дошла до пещеры и переполошила всех.

Возможно, он прав.

— Я всё равно беспокоюсь. — Его большие руки тёплые и дарят мне успокоение. Это так приятно, когда он прикасается ко мне, и я прислонилась к нему спиной. — Я была бы плохим другом, если бы не волновалась за неё.

— Ты хороший друг — заверил Салюх.

— Это плохо, что я ничуть не волнуюсь о Таушене? — Сгримасничала я.

Он усмехнулся, а моя кожа покрылась мурашками от этого низкого звука.

— Это потому, что он превосходный охотник. С ним всё будет в порядке, даже если его настигнет буря. Она гораздо опаснее для человека, нежели для ша-кхая охотника.

Это похоже на сказание об этой планете. Я кивнула и похромала обратно к своему стулу. Моя лодыжка пульсирует болью и яростно протестует против того, чтобы я стояла. Но я сделала не больше двух шагов, как он уже подхватил меня на руки, и понёс к огню.

Я не возражала — толку? К тому же, мне приятно то, что он со мной нянчится, гораздо приятнее того внимания, которое навязывалось мне. Салюх усадил меня в кресло с предельной осторожностью, и я благодарно улыбнулась ему. Его длинные густые волосы касаются кисти моей руки, когда он стоит, и я не могу удержаться, чтобы не запустить в них свои пальцы и подёргать. Он такой… сексуальный. Я не должна думать о том, какой Салюх сексуальный, когда он заботится обо мне, не должна? Но я ничего не могу с собой поделать. Я наблюдаю за его плавными движениями, когда он идёт через комнату, чтобы подкинуть ещё один кусок навоза в огонь, как он садится на корточки, чтобы расшевелить пламя. Он двигается, как танцор — танцор ростом с баскетболиста напополам с полузащитником. Люди его размеров не бывают настолько гибкими, однако он грациозен и я любуюсь им, и хочу пройтись коготками по его твёрдой, словно камень, груди. Мммм.

Конечно, глядя на Салюха, я чувствую некоторую вину за то, что мы с ним тут в безопасности, под защитой Пещеры Старейшин, рядом с хорошим огнём, едой и крышей над головой. Мы защищены от ветра и снега, в то время как Джози и Таушен находятся посреди стихии. Но в следующую минуту я снова смотрю на Салюха и новая мысль приходит мне в голову.

— Знаешь, я удивлена тем, что Таушен не затеял драку с тобой.

Он посмотрел на меня и в его глазах отразился отблеск костра.

— Драку? Из-за чего?

Я отказываюсь верить в то, что он ранил моё эго.

— Разве он не возмущался, когда ты сказал ему, что останешься со мной? Это странно, что он больше ничего не сказал, учитывая, как сильно он ждал этого похода. — Он единственный, кто мечтал об этом путешествии. Ну, ещё, может быть, Джози, пока мы не дошли сюда и она не увидела, что медаппарат сломан. Бедная Джози.

Салюх пожал своими широкими плечами.

— Он не жаловался, т. к. уже понял, что потерял.

Я нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду, под словами "знал, что потерял"?

— Я сказал ему, что ты моя женщина.

Моя челюсть упала.

— Что ты сказал?

Он остановил на мне совершенно серьёзный взгляд и при этом такой искренний.

— Ты моя, Ти-фа-ни. Ты моя женщина и моя пара. Я знаю, это произойдёт.

Я смотрела на него и хотела ответить, но никакие разумные слова не пришли на ум. В конце концов, я справилась с потрясением.

— Н-но, у нас же нет резонанса! Мы никак не можем стать парой!

— Мы ЕЩЁ не срезонировали, — ответил он. — Потерпи. Это всего лишь вопрос времени. Наши кхаи должны просто поспешить за нашими сердцами.

Он абсолютно серьёзен. Он ни на миг не сомневается, что я — его. И не важно, что симбионт, играющий в данном случае роль свахи, не сказал своего слова. Для него я принадлежу ему так же, как если бы внутри наших грудей уже мурлыкали в унисон кхаи.

Моё сердце кольнуло. Я не уверена, в отличие от него, что если наши сердца воспылают любовью, то резонанс случится. Я не хочу полюбить его только для того, чтобы потом потерять.

— О, Салюх, — произнесла я мягко. — Ты должен был сказать мне что-нибудь.

Сексуальная полуулыбка коснулась его губ.

— Я всегда знал это, моя пара. Я просто ждал, что ты тоже поймёшь.

И меня пронзила мысль, что одной из тех вещей, которые делают Салюха неотразимым в моих глазах, является его полная уверенность. Он действительно не сомневается, что я его пара. И если мы постараемся, то всё остальное уладится.

Если бы я также была уверена в себе.

Но я улыбнулась и протянула к нему руку. Он взял её и прижал мои пальцы ко рту. И я почувствовала такую любовь к нему, что ужаснулась этому сильному чувству. Меня всё это пугает.

— Всё в порядке. — Он придвинулся ко мне и приласкал мою щёку. — Я вижу тревогу в твоих глазах.

Я покачала головой и соскользнула с кресла в его объятия.