— Смотрите, — воскликнула Ти-фа-ни, когда мы были уже недалеко от Южной пещеры. — Мои растения проросли!

Она кинулась вперёд на своих снегоступах к маленьким розовым росточкам, торчащим из-под снега.

— Получилось! — Она зарылась в снег своими меховыми варежками, а Джо-зи побежала к ней.

— Растениям, значит, нужно такое же топливо, как и огню? — Спросил я, вспомнив, как она закладывала навоз в каждую ямку с семенами.

— Думаю, что он питает само семя. Я просто вспомнила историю о коренных американцах и первом Дне Благодарения, когда индейцы укладывали рыбу к семенам, чтобы они прорастали, и я подумала, что от навоза будет тот же эффект. — Она хлопнула своими варежками и посмотрела на меня. — Это же так здорово! Это значит, что мы сможем садить и выращивать свои собственные продукты питания, у нас будет много не-картофеля к следующему суровому сезону.

Она умна, моя пара. Я гордо улыбался ей сверху вниз.

— Ты мудра и красива.

— О, блевота, идите уже получайте свою комнату, вы двое, — сказала Джо-зи и протопала вперёд.

Ти-фа-ни хихикнула и поднялась на ноги, улыбаясь мне.

— Серьёзно, это здорово. Я горю.

Я не уверен, что означает это её "горю", но мне ясно, что она довольна своей сообразительностью. Я тоже.

— Жаль только, что придётся оставить их тут, если мы все будем переходить в главные племенные пещеры.

— Я и там смогу посадить такие же. У меня ещё есть семена. Я устрою самый настоящий снежный сад, если мне хватит сил.

— Я буду копать ямы столько, сколько нужно, — сказал я ей.

— Я рассчитываю на это.

Мы вошли в Южную пещеру несколькими минутами позже Джо-зи и нас приветствовали, как на празднике. Человеческие женщины обнимались, Аэхако дружески похлопал меня по плечу.

— Мы позже поговорим о твоём неповиновении моим распоряжениям, — пробормотал он.

— Если бы я так не поступил, женщины были бы в опасности, а охотники захвачены бурей врасплох.

Он усмехнулся.

— Именно поэтому мы будем говорить позже вместо того, чтобы оттягать тебя за хвост прямо сейчас.

И я понял, что всё в порядке. Он улыбается и не сердится, в пещере также полный порядок. Все охотники здесь. Таушен с другими у костра, у Хэйдена, правда, какой-то странный становится взгляд, когда он смотрит на Джо-зи, которая сейчас в дальней части пещеры. Не могу определить, гнев это или облегчение.

Моя сестра Фарли прибежала, чтобы обнять меня, а крошечный двисти гарцует у её ног. Она обвила руками мою шею, я тоже обнял её и мы рассмеялись.

— Нас не было всего несколько недель, а он уже неотрывно следует за тобой?

— Да! Он думает, что я его мама, — сказала Фарли, заливаясь смехом, а затем неуверенно посмотрела на Ти-фа-ни.

— Всё в порядке, — сказала Ти-фа-ни, улыбаясь. — Ты заботилась о нём больше, чем я, поэтому он должен быть твоим.

Фарли задохнулась от радости.

— О, так странно слышать, как ты говоришь на нашем языке! Странно и замечательно!

— Это ещё не всё, — гордо говорю я своей сестре и подвигаюсь ближе к Ти-фа-ни. Как только я встал рядом с ней, наши кхаи замурлыкали в унисон и этот звук разнёсся по пещере. Глаза всех вокруг нас расширились от удивления, а затем от восторга.

Аэхако вскрикнул и рассмеялся, хлопнул меня по спине и заключил в объятия.

— Не удивительно, что ты так боролся за неё! Твой мозг знал об этом ещё раньше, чем твой кхай срезонировал! — Он похлопал по одному из моих рогов.

Я гордо улыбнулся.

— Она моя, а я её.

— Давайте это отпразднуем! У кого сах-сах?

Нас с Ти-фа-ни обнимали снова и снова, каждый из племени желал нам всего наилучшего, затем нашлись две шкуры, наполненные забродившим сах-сахом, и начался праздник. В Южной пещере осталось не так уж много народу, поэтому можно было назвать эту вечеринку вечеринкой в узком кругу, но всё равно было приятно. Один за другим мои недавние соперники подходили ко мне и также желали всего наилучшего. Уже не было никаких обид, но чувствовалось, что они разочарованы. Разве может кто-то соперничать с резонансом? Резонанс решающий фактор, независимо от нашего выбора, и он выбрал не в их пользу. Я увидел нескольких, присматривающихся с умеренным интересом к Джо-зи, но она, похоже, ушла в свои мысли, беседуя одновременно с Фарли и гладя маленького двисти. Моя сестра заплела двисти косички и вплела в гриву красочные ленты. Это она сделала для того, чтобы никто случайно не "поохотился" на него, раз уж зверёныш свободно бегает тут, объяснила мне Фарли между глотками сах-саха.

Свежеубитый снежный кот уже жарится на огне, и пока люди ждут свои куски жаркого, мы, ша-кхаи, уже едим полоски сырого, сочного кровью мяса. По кругу расходятся также вкусные съедобные семена, все смеюся и замечательно проводят время. Джо-зи запела песню "Geeligans eye-land", которая вызвала непрекращающееся веселье среди человеческих женщин. Остатки сах-саха допиты, Фарли достала свои краски и рисует узоры на коже у всех, кто ей это позволяет.

Я не пью много. Ведь завтра будет напряжённый день. Мы будем покидать Южную пещеру и начнём переход в основную племенную. Там мы начнём новую жизнь. У Ти-фа-ни и меня будет своё отдельное помещение, уединённое и подальше от других. Но наша совместная жизнь начинается уже сейчас.

Она смотрит на меня, пока Фарли рисует жёлтый вихрь на её коричневой щеке, глаза её светятся счастьем. Мой кхай поёт при виде неё, озарённой светом костров. Моя, говорит он, напевая в такт её кхаю. Вся моя.

Моя пара.

Мой член наливается тяжестью по мере того, как её взгляд скользит вверх-вниз по моему телу, и что-то знойное пламенеет в её глазах. Хоть лихорадка первых дней резонанса и утихла, я до сих пор возбуждаюсь, когда моя грудь начинает мурчать вместе с ней. Она что-то сказала Фарли и поднялась на ноги, направляясь ко мне.

— Может, покинем уже эту вечеринку? — Спросила она меня, а её рука прошлась вдоль моего тела.

— Ты устала? — Спросил я.

— Измучена, — пробормотала она, но я не вижу сонливости в её глазах. Там обещание.

Я ухмыльнулся.

— Тогда пошли-ка найдём наши меха?

— Как по мне, звучит великолепно. — Она посмотрела вокруг, словно желала убедиться, что за нами никто не наблюдает. Затем слегка пожала плечами и потянула меня к пещере, которую делила с Джо-зи. Кто-то рядом тоже мурлычет со своей парой — я усмехнулся, потому что в этой пещере невозможно иметь секреты. Но в этот раз уже не имеет значения, знает ли кто-то о нас. Мы уже принадлежим друг другу. Ничто этого не изменит.

Я позволю им всем знать, что я беру свою пару в своих мехах, что я облизываю каждый кусочек её плоти. Пусть все они слышат крики её наслаждения. Это позволит им понять, что она моя. Моя пара. Мой резонанс.

Моё всё.

Часть 18

Джози

Я вздохнула, глядя на Тиф и Салюха, которые украдкой пробирались в пещеру, чтобы заняться там кое-чем неприличным. Я рада, что они счастливы, но провести с ними несколько последних дней дорогого стоило моим нервам. У них резонанс. Отлично. Я поддерживаю их. Немного я ревную тоже, но в основном, поддерживаю. Тяжело, потому что я волнуюсь за себя. Я последняя одинокая женщина, последний одинокий человек. Как же я буду одна в пещере? Или может мне найти кого-то, с кем я могу делить пещеру типа в гражданском браке? Должна ли я выслушивать советы всех остальных, зная, что у меня никогда не будет пары, потому что Харлоу не может отремонтировать дурацкий медаппарат?

Нахмурившись, смотрю я на огонь. Ни ужасное пение ша-кхаев (Боже, они реально отвратительно поют), ни алкоголь не могут заставить меня испытывать радость. Всё было не настолько плохо, когда я была тут не единственной одинокой. Я не чувствовала себя тогда всеми отвергнутой.

А теперь? Теперь я чувствую, что я никому вообще не нужна.

Я, вроде, уже и привыкла к такому положению вещей, после того, как меня выкинули из полудюжины приёмных семей. Но тут я ощущала себя частью семьи, по крайней мере, некоторое время. Потом одна за другой, члены моей семьи стали образовывать пары с мужчинами. Не просто пары, а пары, соединённые судьбой. Теперь у них дети, а я всё ещё здесь, всё ещё сижу на скамье в ожидании своей очереди.

Боковым зрением я заметила небольшое движение и посмотрела поверх огня, — увидела Хэйдена, который хмурился, глядя на меня, думая, что этого не заметно, т. к. он в тени. Он выглядит не настолько мрачно, как обычно, и это своего рода подвиг для него. Наши глаза встретились и он скрестил руки на груди, словно предупреждал меня об опасности противостоять ему. Мне всё равно. Я состроила ему гримасу. Не знаю, за что он меня так ненавидит, но я от этого устала. Я немного довольна — и немного разочарована — когда он отвернулся и пошёл прочь.

Я кивнула Фарли, усевшуюся рядом, с горшком краски в руках.

— Что с Хэйденом происходит в последнее время?

— Хм? — Она обмакнула кисть в красный цвет и нарисовала точку на моей руке.

— Он выглядит ещё более сердитым, чем обычно, — сказала я ей и послушно повернула руку, чтоб она могла добавить такую же синюю точку рядом с красной.

— Ой. Он был очень… кислый… когда узнал, что ты пошла в главную пещеру племени в одиночку. Он кричал тут на Таушена много часов.

Мои брови поползли вверх.

— Почему? Он же меня ненавидит.

Она пожала плечами и держала меня за руку, пока рисовала круг на руке, от чего мне было щекотно.

— Он всегда защищает женщин. Он думает, что это очень глупо — рисковать ими.

О, блевота! Он просто шовинист.

— Я была в полном порядке. — Конечно, мне было немного страшно, но я справилась.

— Да, но люди ведь слабые. Он говорит, что рисковать одной жизнью, это значит, рисковать ещё несколькими. Ведь это может означать, что потенциальный мужчина потеряет свою потенциальную пару и не получится нового ребёнка.

— Хорошо, что моя вагина настолько важна для него. — Тихо сказала я. Я пошутила, увы, на мою девочку тут никто не претендует.