Согран без всяких затруднений вел меня в танце, пока король наблюдал за нашими успехами. Но было странно так хорошо танцевать в комнате с оружием.

— Знаешь, вы очень хороши для того, кто избегает танцев, когда это возможно, — прокомментировала я.

— Я неплохо танцую, просто предпочитаю заниматься другими делами, — ответил Согран.

— Но почему?

Король Верон рассмеялся.

— Все потому, что Согран — довольно подходящая партия, и женщины не перестают докучать ему на балах.

Согран бросил на короля взгляд, который сразу же стер его улыбку. Верон даже выглядел немного раскаявшимся.

— Я, конечно, не единственный, чьего расположения жаждут на балах, Ваше Величество. — Согран развернул меня с большей силой, чем это было необходимо.

Я поймала себя, что вдруг почувствовала, будто нахожусь на поле боя.

— Прошу вас, джентльмены. Я уверена, что вы очень привлекательны для женщин. Как это должно быть тяжело для вас обоих! — Я постаралась вложить в слова как можно больше сарказма. — И нет нужды спорить о том, кто более жалок, потому что он самый обаятельный.

Оба мужчины улыбнулись, но улыбки были грустными.

— Тяжело, когда ты привлекателен не сам по себе, а из-за того, что представляешь, особенно когда ясно даешь понять, что не женишься, — сказал король Вероне.

— Погодите. Вы говорите о себе, как о короле, или о вас обоих? — спросила я.

— Он имеет в виду нас обоих, — сказал Согран.

— Но почему? Что вы двое имеете против брака?

— Ничего, — хором ответили они.

— Ты спотыкаешься, Мэри. Перестань болтать и будь внимательнее, — попросил Согран.

— Вовсе нет. Ну, во всяком случае, не часто. Думается, вы просто не хотите говорить о браке. Кроме того, разве мужчины, с которыми я буду танцевать, не ждут, что я буду с ними разговаривать?

— Думается, будет лучше, если ты будешь как можно меньше разговаривать со своими партнерами по танцам, — сказал Согран.

Мое лицо вспыхнуло.

— Значит, я должна быть такой же, как Элиза Дулит², и произносить только маленькие фразы вроде «Как поживаете?», чтобы никто не заподозрил, что я мошенница, да? — я почувствовала себя обиженной.

— Думаю, так будет лучше, — мягко сказал король.

— Ладно. Я постараюсь обуздать свой болтливый язык. — Если бы мама увидела выражение моего лица, она бы сказала, что я дуюсь.

— Хорошо. Лучше быть загадочной. Пусть люди заполнят пробелы в твоем молчании своими собственными ожиданиями того, какой должна быть принцесса, — сказал король Верон.

Согран передал меня королю. Некоторое время мы танцевали молча, а Согран наблюдал за нами. Я заметила, что они умело перевели тему разговора на меня, но я не стала спорить, не зная, насколько могу безопасно раздражать короля и генерала.

— Мой самый большой страх заключается в том, что я не смогу танцевать под музыку. Я так привыкла танцевать в тишине, что боюсь, как бы музыка не сбила меня с толку.

— Думаю, что музыка скорее поможет, чем помешает, — сказал король.

Генерал и король обменялись со мной разными танцевальными стилями. Я чувствовала себя мячиком пинг-понга, но это помогло разобраться с двумя разными подходами.

— Есть кое-что, о чем я хотела спросить, — сказал я, когда генерал развернул меня в особенно головокружительной манере. Он бросил на меня настороженный взгляд, но кивнул королю.

— Король назвал вас принцем Сограном. Поскольку Бриоан сказал, что он и его мама ближе всех к трону, значит ли это, что вы откуда-то еще?

— Да, — коротко ответил Согран. Я умоляюще посмотрела на короля.

— Ладно, давай, Согран. Не нужно ничего скрывать, — лукаво произнес король. Согран нахмурился, но упрямо молчал.

— Согран — второй сын короля Корха и королевы Докры из Зефти, одной из соседних стран, — услужливо ответил король.

— Тогда почему вы здесь? — спросила я Сограна.

Согран ответил просто, но с видом человека, который хочет, чтобы дискуссия закончилась.

— Королева Докра родилась в Айберло будучи Зефой, и поскольку я второй сын, а мой брат уже женат, мне не было необходимости оставаться на родине. Поэтому много лет назад меня отправили сюда в качестве дипломатического жеста доброй воли. Я остался здесь, потому что таково было мое желание. — Как будто для того, чтобы я перестала задавать вопросы, он остановил меня на полпути. — Думаю, она справится, Ваше Величество. Не понимаю, почему у нее с Бриоаном вчера были проблемы. Возможно, тебе следует избегать танцев с ним в течение вечера.

Я почувствовала странное чувство разочарования, смешанное с облегчением.

— Ты же знаешь, что это будет невозможно, Согран, — сказал король. — Будет странно, если принцесса не будет танцевать со своим спасителем.

— Возможно. Просто помни, оставайся сосредоточенной. Если ты не сконцентрируешься, то пострадаешь, а я этого не хочу, — сказал Согран.

Я закатила глаза.

— Танцы — это не сражение, генерал.

— Есть похожие элементы, — упрямо сказал он.

Я озорно ухмыльнулась, схватилась за ногу, и выпрямила ее вверх.

— Как, например, гибкость?

Он толкнул меня так, что мне пришлось отпустить ногу, чтобы удержаться.

— Нет, как равновесие и плавность движений. Теперь иди. Я уверен, что твоя служанка беспокоится о том, чтобы успеть подготовить платье к балу.

В какой-то сюрреалистический момент меня поразило, как небрежно я разговаривала с королем и принцем, но я отмахнулась от этих мыслей.

Сентая распахнула дверь в мою комнату, как только я потянулась к ручке.

— Ого, Сентая, у меня душа в пятки ушла. — Я приложила руку к быстро бьющемуся сердцу.

— Мы должны подготовить вас, Ваше Высочество. Должны убедиться, что платье идеально сидит на вас. Затем нам нужно будет начать подготовку ваших волос и макияжа.

— Но бал состоится только вечером. У нас есть много часов в запасе, то есть частей в запасе, — запротестовала я, думая, что частей в запасе звучит не так убедительно.

— Нам понадобятся все части перед балом, чтобы превратить Ваше Высочество в самую заметную, потрясающую фигуру из всех присутствующих. Если Ваше Высочество позволит. Не годится, чтобы вас затмили на балу в вашу же честь, — сказала Сентая с необычной живостью. Я была так впечатлена, что позволила ей усадить себя на маленький табурет, который она передвинула на середину комнаты. Потом он позвала портниху из-за двери. Я понятия не имела, откуда та взялась, я не видела ее по пути в комнату.

Портниха была миниатюрной женщиной, невысокой и худой, в наряде, который идеально подчеркивал ее фигуру. У него не было ни кружев, ни оборок, но был элегантный простой крой, который делал ее изящной. Однако, я могла разглядеть ее наряд только со спины, потому что она несла перед собой тонны ткани, которые, как я скоро поняла, были моим платьем.

Она сумела поклониться, несмотря на тяжелый груз в руках, и терпеливо ждала, пока Сентая разденет меня. Я почувствовала, что краснею, когда Сентая показала, что я должна снять даже свое нижнее белье, но не успела я его снять, как швея, словно по волшебству, накинула на меня золотое полупрозрачное нижнее белье. В ее руках появились ножницы, иголка и нитка. Она с удивительной скоростью срезала куски ткани и делала швы. Я стояла так неподвижно, как только могла, гадая, снимется ли одежда после такой аккуратной подгонки.

Затем Сентая со швеей заставили меня шагнуть в шелковые золотистые штаны с кружащейся темно-фиолетовой вышивкой, которая потихоньку начиналась у бедра, но становилась более плотной, когда извивалась по направлению к лодыжке. На лодыжках Сентая застегнула браслеты из темно-фиолетового металла, из-за чего они, казалось, выходят из-под штанов и тянутся по моей ноге одним непрерывным потоком, пока не достигают золотых туфель.

Поверх штанов шло платье, разделенное на четыре части спереди, но сплошное сзади. В отличие от штанов, платье было из темно-фиолетового материала с золотой строчкой. Редкий золотой узор начинался внизу, и усиливался к верху, превращая лиф практически в золотой, так что очень мало фиолетового прогладывало наверху. Диагональная полоса исключительно фиолетового материала была плотно пришита к лифу спереди, но свободно, как шарф, свисала сзади до середины бедра, с золотым узором на конце. Рукава достигали чуть выше локтей, но продолжались извилистыми золотыми браслетами, которые Сентая прикрепила к ткани как металлическое продолжение материала, обволакивающее остальную часть моих рук.

Пока швея зашивала на мне платье, Сентая надела мне на пальцы золотые и аметистовые кольца. Я начала чувствовать себя немного переутомленной, но это даже и близко не было завершению. Я простояла, как мне показалось, около часа, пока швея заканчивала шить. К этому времени я уже решила, что меня действительно придется вырезать из платья, когда бал закончится.

Наконец, мне разрешили сесть. Я плюхнулась в кресло, и швея в ужасе взвизгнула. Я встала, расправила платье и осторожно присела. Сентая вздохнула. Зеркало было не передо мной, поэтому я была не готова к тому, что огромный вес обрушится на мою черепушку, когда Сентая положила что-то мне на голову.

— Что это такое?

— Ваш головной убор, Ваше Высочество, — ответила Сентая.

— Ты хочешь сказать, что я буду носить этот груз на голове весь вечер? — в ужасе спросила я.

— Конечно, Ваше Высочество. Это головной убор, соответствующий вашему положению.

Мне показалось, что в ее тоне прозвучало предостережение, но я все равно сказала:

— Разве нет более легкого головного убора, который бы соответствовал моему положению?

— Я надеюсь, что Ее Высочество не будет недовольна мной, но такого нет, — твердо ответила Сентая.

Откуда взялась эта властная Сентая?

— Будет твоя вина, если я упаду, — пробормотала я, но сидела неподвижно, пока она накручивала волосы на головной убор и накладывала на мои волосы магическое сплетение, чтобы сделать то, что надо. Швея ушла, но я еще несколько часов просидела, приклеившись к стулу, пока Сентая заканчивала причесываться меня и наносить макияж.