- А ты что думаешь, Саша? - спросил Андрей. - Георгий украл кейс?

- Я сомневаюсь, чтобы Горделадзе украл этот кейс... Я думаю, что он наблюдал за ячейкой. Видимо, его интересовало, кто придет за кейсом. Потому и терся там так долго, потому и фиксировал на видео.

- Эх, знать бы, что было в этом кейсе!

- Горделадзе, скорее всего, знал, - сказал Зверев. - Вполне возможно, что и Затула знала.

- Вот у нее-то мы и спросим.

* * *

Редактор Интернет-газеты Алена Затула вернулась домой около девяти часов вечера. Едва она вошла в прихожую, как зазвенел телефон. Снимать трубку не хотелось. Хотелось лечь, уткнуться лицом в подушку и завыть. За время, прошедшее с 16 сентября, Алена очень сильно устала... иногда ей казалось, что она не выдержит, что она сойдет с ума или наложит на себя руки.

Она стояла в прихожей и смотрела на телефон. "Заткнись, - внушала она телефону, - заткнись, сволочь..." Но пластмассовая коробка продолжала верещать. Алена вздохнула, поставила сумку на стол и взяла в руки трубку:

- Алло.

- Здравствуйте, Алена Юльевна, - сказал мужской голос в трубке. Кажется, голос был знакомый, но вспомнить, чей, она не смогла...

- Здравствуйте, - механически произнесла Алена.

- Меня зовут Андрей Серегин, я журналист из Питера... вспомнили?

- Ах да... да, конечно. Говорят, вы закончили свое расследование и улетели уже.

- Да, мы тоже так думали, - сказал Обнорский. - Но открылись такие обстоятельства, что пришлось вернуться и продолжить...

- Вы сказали: "пришлось вернуться"... Вы в Киеве?

- Я у вашего подъезда, Алена, внизу, у консьержки.

- Внизу? У консьержки?

- Да, Алена... я внизу. Со мной мой коллега Александр Зверев. Нужно поговорить.

Несколько секунд она молчала, потом спросила:

- Что-то случилось?

- Случилось, - ответил Обнорский и замолчал. Он осознанно держал паузу, понимая, что этот короткий ответ: "Случилось", - встревожил женщину. И сейчас она лихорадочно пытается сообразить: а что случилось? Что случилось такое, ради чего Обнорский, улетевший вчера в Санкт-Петербург, срочно вернулся и сразу пришел к ней?

- Это срочно? - сказала она. - Я, собственно, очень устала...

- Это в ваших интересах, Алена, - перебил Обнорский. - Мы поднимаемся.

* * *

Когда Обнорский со Зверевым поднялись, Алена все еще была в шубке. Из кухни выглядывал кот, негромко урчал холодильник - "филиал" таращанского морга. Алена выглядела очень бледной и как бы постаревшей.

- Проходите, - сказала она. - У меня, правда, не прибрано...

- Это не важно, - ответил Зверев.

Они разделись, прошли в комнату. Сразу встретились глазами с улыбающимся Горделадзе в рамочке на столе.

- Кофе? - спросила хозяйка.

- Нет, спасибо.

Алена сняла наконец шубку, надела домашние тапки в виде бегемотиков и вошла в комнату. Села в кресло, разгладила на коленях клетчатую юбку, вопросительно посмотрела на Обнорского, потом на Зверева. Взгляд означал: ну и зачем вы явились? Что вам от меня нужно? Вы улетели - и слава Богу... Зачем вы снова здесь?

- Мы пришли к вам за правдой, Алена Юльевна. - сказал Андрей.

- За правдой? Я не понимаю... Вы пришли за правдой?

- Да. Лжи мы уже наслушались достаточно, - сказал Сашка.

- Что это означает? Как мне понимать ваши слова?

- Буквально, Алена. Мы хотим услышать правду об исчезновении вашего любовника Георгия Горделадзе... Мы многое уже знаем сами. Но хотим услышать это от вас. Так будет правильно.

- Уходите, - сказала она, поднимаясь. Обнорский и Зверев переглянулись.

- Мы уйдем, - сказал Андрей. - Но завтра же я соберу пресс-конференцию и расскажу о вашей как минимум странной роли в истории исчезновения Георгия.

- Убирайтесь вон, - повторила она. Зашипел кот. Зверев достал из кармана сложенный вчетверо лист бумаги и положил его на стол:

- Не хотите взглянуть на это, Алена Юльевна?

- Что это? Что это за бумажонка?

- Это копия квитанции на ремонт ваших часов, - ответил Зверев.

- Каких часов?

- Вот этих самых - в роскошном штурвале. Которые якобы были в ремонте шестнадцатого сентября.

- Почему "якобы"? - спросила она озадаченно. Зверев покачал головой:

- Ax, Алена Юльевна, Алена Юльевна... Как все это наивно. Вы ведь, наверно, фильмы про шпионов смотрите? Или в детстве смотрели? В детстве-то уж наверняка смотрели...

- При чем здесь фильмы про шпионов? Обнорский взял у Зверева листок, развернул и сказал:

- В фильмах про шпионов любят проталкивать такую мысль: шпионы Попадаются на мелочах... Банально, но, в сущности, верно. Я, Алена, обратил внимание на ваши часы. Странно, что никто, кроме меня, не обратил на них внимания. Впрочем, они так нагло стоят на самом виду, что никто на них и не смотрит... Верно?

- Зачем вы все это мне говорите, Обнорский?

- Я объясню. Вы многократно говорили неправду, но уличить вас было затруднительно: горел фонарь - не горел фонарь? Покупал Георгий "Кити-кэт" - не покупал? Я и попросил Александра Андреича проверить: а когда часы были в ремонте? Киев - город большой, часовых мастерских - сотни. Но Зверев здраво предположил, что удобней и проще всего воспользоваться мастерской, которая ближе к дому... Верно?

Алена пожала плечами. Зверев усмехнулся и сказал:

- И буквально в пятистах метрах от вашего дома я нашел "Ремонт годинников свiтовых фiрм". А мастер там оказался такой педант, что хранит все квиточки за год... И ваш квиточек, Алена Юльевна, он тоже хранит... Вот копия квиточка. Из нее следует, что ваш "штурвал" действительно был в ремонте. С четвертого по одиннадцатое сентября.

- Я получила его позже, - сказала Алена.

- Да, верно... Вы получили его тринадцатого, - ответил Зверев. - Вот взгляните, - он показал ксерокс Алене, - отметочка часовщика.

- Ну и что? - выкрикнула Алена. - Ну и что?

- Да ничего, Алена Юльевна. Ничего... кроме того, что вы солгали. Ложь выглядит будто бы маленькой, будто невинной даже. Но как завещал нам папаша Мюллер - маленькая ложь порождает большое недоверие. И завтра мы собираемся обнародовать наше открытие... Мне кажется, что ваш кристальный облик жертвы несколько потускнеет и ваши коллеги зададутся естественным вопросом: если Алена Затула лжет, то, видимо, ей есть что скрывать? Алена снова села в кресло, спросила:

- Чего вы хотите от меня?

- Правды, Алена,- сказал Обнорский.- Только правды.

Она молчала, комкала в руках носовой платок. Обнорский выдержал паузу, потом сказал:

- Что было во втором пакете? "Дипломат", который Георгий похитил двадцать восьмого июля в камере хранения на вокзале?

Алена вздрогнула, сжалась в комок и посмотрела на Обнорского испуганно... Так, как будто он ударил ее. В некотором смысле это так и было. На такой эффект Обнорский со Зверевым и рассчитывали. Рассуждения о часах были только подготовкой к главному удару - нельзя же всерьез рассчитывать на то, что Затула начнет "колоться" из-за ксерокопии квитка. Квиток - это, в сущности, мелочь. Разговор о сроках получения часов из ремонта имел характер отвлекающего маневра... за которым последовал главный удар.

- Что было во втором пакете? "Дипломат"? "Дипломат" из камеры хранения?

- Нет, - ответила Алена тихо. - "Дипломат" Георгий выбросил.

- Но содержимое "дипломата" оставил? - быстро сказал Зверев.

- Откуда вы знаете? Откуда вы это узнали? Про тот "дипломат" знали всего три человека.

- Что было в "дипломате", Алена? - спросил Обнорский. - Документы?

- Нет, - сказала она. - Там были кассеты. Кассеты Стужи.

* * *

Позже Обнорский признается Звереву:

- Когда она сказала про эти кассеты, я подумал, что она издевается над нами. От этого "дипломата" я ожидал чего угодно, но только не кассет Стужи.

- Я тоже ожидал какой-то уголовщины, - скажет Зверев. - По мне так лучше десяток грабителей задержать, чем копаться в этих тайнах Мадридского двора...