– Джимми! – крикнул Пауль, а потом вскочил из-за стола и побежал. Остановил он приятеля только на улице.
– Джимми, что ты будешь делать? Я не чужой тебе, уже давно не чужой и, тем более, не чужой сейчас! Что ты будешь делать?
– Сейчас я пойду к Молоту, – улыбнулся Джимми. – Завершить один этап своей жизни.
Пауль отпустил его, болезненно поморщившись.
– Необязательно сжигать все мосты перед возвращением, Джимми, – сказал он вслед.
...Но паренек, год назад вернувшийся с войны, взял другое имя неспроста. Другую жизнь он получил, так вышло, дважды – первый раз, когда отправился воевать, а второй – когда вернулся. Только Пауль немного не прав – третьей жизни, уже после войны и после трущоб, с ним не случится.
И надо завершить кое-какие дела.
Джимми появился в притоне Молота, сжимая револьвер. И... и не смог.
Они бесили его, все, все до единого! Молчун Мортимер и пройдоха Марти, злобный Вольтанд и братья-тупицы... И, тем более, Молот – этот жирный боров, обирающий людей.
Но Марти приветливо кивнул ему из-за стола, Вольтанд махнул рукой, Мортимер чинно приподнял край шляпы, братья предложили сыграть в бильярд, и даже Молот усмехнулся и отсалютовал ему стаканом.
– Что, не выдержал все-таки безделья или заездила тебя твоя баба?..
Джимми не смог ответить, только улыбнулся и неопределенно пожал плечами.
За стенами жил мрачный Кордтаун, его дно, его внутренности, его душа. Здесь грабят и убивают, здесь спят со шлюхами и не снимают маски... Он был частью этого мира. Всего-то за год! За год! Он стал другим человеком, жалким, злым, жестоким, равнодушным – типичным представителем Кордтауна, маленькой шестеренкой, пружиной, спицей в механизме, каплей крови в венах и зловонным дыханием этого города.
Как раньше. Как раньше, когда другой Кордтаун, высокий и светлый, остался позади, а впереди раскинулось море. И были острова, и команды, и товарищи, и винтовка, и прицел... Он тоже жил там, другой, совершенно другой, часть огромной боевой машины. Войне потребовалось семь лет и изуродовавший Джимми взрыв. Нижний Кордтаун изменил его за год.
Он вернулся домой. Быстро, почти бегом, сколько хватило сил.
И только там он тяжело задышал, прислонившись спиной к стене. Зажмурился на миг, чтобы не видеть встревоженного лица Ясмид, а потом жестом приказал ей остаться в другом углу комнаты.
– Не подходи ко мне, – прошептал он. – Не подходи.
Одна жизнь – восемнадцать лет. Вторая – семь. Третья – год.
После третьей он и не думал, что придется вернуться в первую.
– Обещай стоять там, пока я говорю, – попросил Джимми. – Просто обещай.
Ясмид неуверенно кивнула, и он продолжил:
– Мне почти исполнилось восемнадцать, когда я встретил эту девушку. Я не могу сказать, что она была прекрасна. Не могу, я просто не помню. Это было так давно...
Они могли бы быть хоть немного похожи, хотя бы внешне, но не были. Ясмины не осталось в памяти, и только история ее сестры заставила Джимми вернуться в прошлое.
Джимми не зря уговорил врачей повременить с занесением его имени в список возвращающихся. Не зря отложил свою жизнь на год. Хотел пожить иначе – и у него получилось. Его, изуродованного, узнал только Арчи – тот самый Арчи, решивший вдруг погулять по кабакам. Давний приятель и не предполагал, что найдет знакомца в трущобах... А после «теплого приема» мог и разувериться.
– Но поверь мне, Ясмид. Если бы я знал, что она так... что это так подействует на нее... я бы попрощался. Я бы попросил ждать, и мы бы расстались только сейчас. Она бы не умерла, я понимаю. Она, ты понимаешь, она... она была одним днем, а ты вдруг стала всем. Я... я виноват. Это я тоже понимаю.
Ясмид смотрела на него широко распахнутыми глазами, бездвижная, словно вросшая в землю. Золотая статуэтка, солнечная, живая и теплая.
– Я все понимаю. И я обещал. И должен сдержать обещание. Я, Аарон Дилан... Впрочем, мне бы хотелось, чтобы ты запомнила меня как Джимми Шейна.
Он хотел засунуть дуло револьвера себе в рот, но Ясмид сорвалась с места, схватила его за руку... Прострелить башку не вышло, пуля попала в грудь. И Джимми еще подумал, что он идиот, раз не догадался оставить письмо, а умереть в каком-нибудь другом месте. Чтобы эта девушка, в последнюю секунду вдруг подарившая ему счастье – снова! опять! – ничего не увидела.
Ясмид что-то кричала. Ясмид плакала, понимая, что обнимает труп.
И только после истерики, после боли, тяжело дыша, она кивнула и улыбнулась – отстраненно и безжизненно, как тихая сумасшедшая.
За стенами жил Кордтаун, а за ним – мир. И сотни людей умирали и рождались вновь.
Ясмид больше не плакала. Никогда.
***
...Порт пропах гнилью насквозь. Волны приносили мусор. Громко кричали чайки. Молодая девушка – может, человек, а может, эльф, – медленно шла по набережной, отмечая про себя каждую мелочь. Каждый элемент, каждый штрих – обрывки газет, запах рыбы и соли, голоса из чьих-то домов... и, конечно, быстрые шаги за спиной.
Она обернулась, держа наготове нож. Одинокая жизнь приучила ее быть осторожной и сильной.
– Простите, – молодой офицер застыл на полушаге. – Просто леди не стоит ходить в одиночку поздним вечером, и должность не позволяет мне...
Она замерла, слушая его и улыбаясь. Не могло произойти ошибки.
– Наверное, вы давно служите, – перебила она.
– Давно. Решил остаться после войны, а теперь вот здесь...
Его взгляд стал настороженным – не безумная ли?.. Слишком внимательная, слишком открытая... И такая близкая!
Она спохватилась и протянула ему руку. И просто, спокойно сказала:
– Тогда исполните свой долг и проводите даму.
1-5 марта, 2013