— Хорошо! — выдохнул Горшков, вытащивший свою Маришку посмотреть на такую красоту.

— Да, удовольствие огромное, в городе так не впечатлишься! Единение с природой! — задумчиво добавил Игнатьич.

К склонам, уже хорошо раскатанным, подтягивались и взрослые, кто-то пришел забрать своих детей, кто-то, привлеченный шумом, посмотреть… и долго еще слышались с импровизированной горки вопли и возгласы более взрослых каменских жителей.

Утром у Калининых на пороге объявился Колька Шишкин, как всегда громогласно орущий:

— Соседи, чё спим-то? Новый год вот-вот, проспите же!

— Коль, ну только восемь утра. Чего ты орёшь?

— А соскучился я по всем. Шишкиных, вон, разбудил, правда Феля меня отлаяла. Решил, вот, вас увидеть, Игнатьич, вставай!

— Да я уже встал, — из-за его спины ответил одетый Иван, — на природе прогулялся, морозец-то бодрит!

— Пошли на улицу, ну их, пусть дрыхнут!

На улице, в сереньком свете наступающего дня поговорили, пошли на горку, с которой с воплями, уханьем и ревом начал скатываться Колька. Попрыгал на льду Малявки, прикинул что-то, поднялся наверх.

— Надо пойти переодеться, моя Людка убьет за штаны-то, а веришь, на заднице ловчее всего кататься. Ща рассветет, будем на Малявке как в детстве каток делать, смотрю, все разленились. А тогда-то с речки и зимой не вылазили, ох и попадало нам за штаны-то, постоянно ведь дырки были. Маманя, где моя спецформа? Лопаты деревянные живы?

— Что ты, аспид, орёшь-то с утра? Вона твои одёжки, а лопатам как не быть, в сарайке стоят. Ай каток задумал?

— Мамань, какая ты у меня понимающая!! — он схватил бабу Таню и поднял на вытянутых руках.

— Дурень ты, Колька, как есть дурень, ежли к сорока годам не угомонился, то, похоже, таким и останешься. Пусти уже!

Колька поставил маманю на пол, она треснула его по лбу:

— От порода Шишкинская, неугомонная!

Вышедший на шум, сонный Ванюшка тут же встрепенулся:

— О, каток, точно, Коль, как это я забыл про него?

— Всё вас учить надо, мелких. — щелкнул его по лбу Колька.

Пока позавтракали, переоделись совсем рассвело. И вооружившись деревянными лопатами, пошли на Малявку. Прибежавшие с утра кататься ребятишки с жаром взялись помогать мужикам. Многие сбегали домой, кто-то принес лопаты, кто-то метёлки, девчушки принесли веники, и работа закипела, добровольцев все прибавлялось:

— Ого-го-го! Коммунистический субботник в Каменке, новогодний!! — орал неугомонный Колян.

У обочины остановился козлик, на котором ездил глава поселения, вышел их «голова».

Присмотрелся, спустился на речку, поздоровался со всеми, похвалил задумку:

— Так, воду привезем, чтобы ровно залить, протянем сюда переноски по периметру катка, и будет всю зиму у Каменки занятие, Шишкины ребята и взрослые на выдумки горазды. Спасибо!

— Петрович, ты с водой-от не тяни, — встрял вездесущий дед Вася, — после курантов ведь набегить народ сюда!

— Да, Василий Иванович, через полчасика подошлю.

И вскоре расчищенный каток заливали из шлангов протянутых со стоящей на берегу водовозки. Детишки равняли бортики из снега, помогали, а больше мешали двум электрикам, которые шустро устанавливали треноги с переносками.

— Хороший у вас Глава, шустро отреагировал, — похвалил Иван.

— О, так он же нашенский! Сызмальства здеся живет, вот и знает все.

Опять на горке было много народу, детки скатываясь, непременно пробовали лед на катке, всем страстно хотелось покататься, поиграть в хоккей с Аксеновкой — каникулы обещали быть весёлыми и для детей и для взрослых.

По улицам поплыли запахи выпечки:

— Эх, хорошо-то как, как в детство попал! — радовался Горшков.

— От, Максимушко, такую благодать пропустил! Он бы тута как раз, к месту случился! — пригорюнился дед Вася.

Но скучать было некогда, все занимались делами, Колька с Ванюшкой категорически собрались топить баню, как и должно быть — «по традиции… тридцать первого мы с друзьями ходим в баню». Мужская половина дружно поддержала их, а женщины готовили и готовились.

— Такого нового года у нас никогда не было! — радостная Марина, краем глаза приглядывала за своими Саньками. Большой вместе с мужиками устанавливал стол для закусок на воздухе. Маленький катался на Верном…

— У нас с тобой Нового года, можно сказать, и не было вовсе, — ответила баба Лена, — так, год новый, а проблемы старые.

А после обеда у бабы Тани начались звонки — все её многочисленные дети и внуки спешили поздравить баушку. Когда позвонили сибиряки, она попросила Валю включить громкую связь:

— Мамка, милая моя, мы все тебя поздравляем с Новым годом, ты только будь здорова, остальное у тебя всё есть! — кричала Людмилка, сквозь её голос слышно было как канючил басом Тимоха:

— Дай поговорить-то, ну дай!

— Мам, мы все тебя очень любим, ждём тебя в гости.

И тут же:

— Уфф, баушка моя старенькая, самая любимая! С Новым годом, будь здорова, это, как его, счастья тебе! Баушка, как я по тебе скучаю, ты, небось, опять «Маланьину свадьбу» гостей собрала?

— Да, Тимох, все тута, Ульяновы, Валюшка с Палычем, Ванюшка с Колькой, Федяка, Козыревы с Фелею, Горшковы — все вас тоже с Новым годом поздравляют!

Правнук взвыл:

— К тебе хочу!! Забери меня, а? Я даже Зорьку доить научуся, баушка? — Потом горько вздохнул, — эхх, невеста моя там как?

— Ай не раздумал жениться-то? — засмеялась баб Таня.

— Чёй-то? Моё слово крепкое, чё они делают?

— Да, носются, вон, горку раскатали со склона в Малявку, а на реке мужики каток залили.

— Эхх, расстроился я, летом все равно приеду к тебе. У нас уже вечер, скоро Новый год, я тебя сильно люблю, ты там не болей! До свидания!!

Мужики, собравшиеся в баню, посмеивались:

— Во, Игнатьич, какой зять у тебя будет, и ведь не отвертится твоя Варюха, слово-то у мужика крепкое.

Пока мужики парились, баба Таня, Феля и беременные дамы прилегли отдохнуть. Лешка же с таинственным лицом о чем-то шушукался на дворе с Никиткой, оба довольные чему-то улыбались.

Стемнело, по всей деревне зажглись в домах елочные гирлянды, кое у кого мигали и светились во дворах украшенные ими деревья. Мальчишки в деревне взрывали петарды, мороз усилился — градусов до пятнадцати. Дети сбегали на каток, лед почти замерз, с утра собирались идти кататься.

Мужики распаренные и разомлевшие — «хорошо, что нет аэропорта близко, а то, кто знает, улетели б куда» пошли приодеться… За стол уселись в девять вечера, ели-пили не торопясь, произносили тосты-пожелания. Отвечали на звонки, звонили сами, дети с нетерпением ждали куранты и подарки.

Без четверти двенадцать, одевшись как следует, высыпали во двор, приготовили шампанское, каждому вручили по хлопушке, началась речь Президента:

— От сколь не слушаю со вниманием его, а спроси через пять минут, чего он сказал — не упомню! — пожимал плечами дед Вася.

— Все так, дед! — ответил Ванюшка.

Зазвучали куранты, начали дружно считать удары часов, потом было громкоголосое «УРА!!» Выстрелы шампанского, хлопушек, звон кружек-на мороз бокалы решили не выносить… а гимн запели — «Союз нерушимый республик свободных» — старый, СССРовский, оказалось новый никто толком не знает. Этот же гимн спели от души, и началось веселье, обнимашки и прыганье от восторга. Загремели салюты, мужики и ребятня побежали на пустырь, где все было готово, и начали тоже стрелять, небо расцвечивалось разными букетами, все орали. Со стороны Аксёновки в сторону Каменки тоже летели гроздья салютов, восторг зашкаливал у всех!! Отстрелявшись, ввалились во двор, а со стороны улицы отворилась калитка и появился Дед Мороз с большими плетеными санками, нагруженными подарками до самого верха, сзади всю эту гору поддерживала Снегурочка.

— О! Дед Мороз!

— Дорогие Шишкины и ваши гости, тут для вас прислали много подарков, еле довезли со Снегурочкой, упарились. Ну-ка, Снегурочка, начинай!

Сверху оказались подарки для детишек, их было много, каждому из детишек достались коробки, пакеты, пластиковые фигурки снежных домиков с конфетами внутри, какие-то свертки, все не умещалось в руках. Матюха приволок санки от деда, и они складывали свои подарки туда.

Потом настал черед взрослых, тут бабе Тане не хватило рук, а дед Вася аж заплакал, когда его нагрузили свертками:

— Это как жа? Это чёй-то делается, ой милушки, я и не ожидал!!

Притомившихся деда Мороза и Снегурочку потащили в дом, накормить и обогреть.

Оставив подарки, бабу Таню, Фелю и бабу Лену угощать их, дружно ломанулись на горку: там уже вовсю кипела жизнь, кто-то скатывался с горки, кто-то обнимался, кто-то наливал и закусывал. Молодежь притащила колонки и музыку, как-то мудрено подсоединили все… и начались танцы-шманцы-обжиманцы. Дурачились и плясали, вытащили в круг встреченных громкими криками восторга Деда Мороза и Снегурочку, у кого-то были надеты новогодние колпаки, у кого-то маски, веселились от души, не замечая, что к утру мороз начал пощипывать посильнее.

Иван увел детишек, разрумяненные, счастливые, переполненные восторгом, они попытались ещё и подарки разобрать, но в тепле быстро разомлели. Дед отнес внучек в кровать, Лешка сквозь зевоту сказал:

— Дед, вот это Новый год у нас случился!! Клёвый, суперский!! А классно мы с Никиткой про деда Мороза придумали?

— Да, Лёш, круто, славно встретили, спи, мужик!

— Ага, дед, ты у меня самый-самый!

Пришли довольные Валюшка и Палыч:

— Ух, я прямо десяток лет скинул, спина мокрая, как отплясывал, замечательно так! Валечка, давай-ка, милая, ложись, Лешику нашему тоже отдыхать пора. Я немного ещё потусуюсь, ладно?

— Ладно, ладно, — тоже вовсю зевая, ответила Валя.

У Шишкиных народ сидел за столом, все такие оживленные, веселые, проголодавшиеся после танцулек, налегли на закуски.

— А чё, Танька, у нас этот новый год сверх весёлый получился. От это повеселилися, от души!