— Подожди, вот выспются после обеда, опять скакать будут, петардов этих вонючих напускают, но да, славно вышло, хорошо встретили, а как встретили, такой год-от и должон быть.

Потихоньку начали собираться. Горшковы вышли первыми, и тут раздался вопль Саши, все выскочили на улицу, а он подняв на руки Марину, кричал на всю вселенную:

— Спасибо, любимая!! А-а-а, я так ждал!!! Маришка! Люблю-ю-ю-ю!!!

Палыч первым понял:

— Похоже, у Горшковых тоже будет прибавление, ай какой урожайный год получится!!

Все окружили счастливых Горшковых, Маришку зацеловали, а у Саши трещали ребра от крепких объятий, баба Лена, не скрываясь, плакала. И только маленький Горшков, спящий у Ульяновых вместе с Матюхой, не знал важной новости — исполнилась его мечта о братике или сестричке.

— За такое надо срочно выпить!! — заорал Ванюшка.

Ещё посидели, порадовались, и расходились уже в шесть утра.

А к обеду проснувшиеся детки пытались добудиться деда, дед мычал и бормотал:

— Деточки, я немножко посплю! Лёш, я так поздно лег, не обижайся, ладно?

Леха кивнул и увел детей на улицу. У Шишкиных на ногах были баба Таня, Феля и Тома Ульянова, остальные отсыпались. Быстро поев, детки убежали на каток.

Баба Таня стала варить бульон из курицы.

— Проснутся, в самый раз будет-от горяченькое.

На ароматный запах домашней курицы выполз взъерошенный Колян:

— Мамуль, как я тебя люблю, ты мои мысли читаешь? Это же самое нужное сегодня, бульончику!! Ва-ань, подъём!

— Ну, встал я, встал, чё орешь, я на запах иду уже! Ох, и не пил много, а весь как побитый! Мамуль, ты волшебница, какой бульон… ммм.

Пришли зевающие Палыч и Козырев, сначала слышался только стук ложек и оханье, потом мужики ожили — начались разговоры:

— Мамань, а наши коньки ты случаем не выбросила?

— Когда это я чё выбрасывала? Всё в сенцах, в гардеропе старом.

Шишкины полезли смотреть что в наличии, долго смеялись, доставая ту или иную вещь:

— Ха-ха, антиквариат какой, коньки двухполозные, помнишь, Вань, как учились на них? А ты еще в прорубь занесенную въехал?

— Ага, а ты меня вытаскивать начал и сам чуть не влетел за мной, хорошо Мишка тут же подлетел… А маманя потом нас лупи-ила. О, а это взрослые мои, сорок третий, мужики, у кого сорок третий? Могу дать напрокат?

— У нас тут целый клад сокровищ, надо бы пересмотреть, может, завтра?

— У меня, — шумнул Палыч, — доставайте все, числа четвертого смотаюсь в Москву, всем надо коньки прикупить, небось, в хоккей-то никто не откажется побегать?

— Это мы завсегда, — откликнулся Ванюшка.

Заскочил румяный с мороза дед Аникеев:

— Чё сидитя? На улице хорошо, я вон уже всех деушек обошел, напоздравлялся, а вы только глазоньки продрали. — Для бешеной собаки, дед, сам знаешь…

Быстро принарядились в деревенские одёжки и пошли на улицу, на горке было оживление, на катке тоже — мальчишки играли в хоккей.

— Лёш, ты где коньки взял?

— Да, вон, Санёк мне свои старые дал, ему малы, а мне в самый раз, — раскрасневшийся Лёха опять полез в гущу играющих.

Шишкины уже скатились с горки и, весело перекликаясь, лезли наверх:

— Ща класс покажем! — оба проехались на ногах и не упали.

— Могём ещё!

Дурачились долго, разрумяненные и разгоряченные ввалились к Шишкиным:

— От, все вроде взрослые, а не хуже пацанов, глянь, мокрые! Да не, я не ругаюсь, такие вот катания, они завсегда на пользу, давайте уже за стол, а потом подарки разбирать! От как каток вас увлек и про подарки не вспомнили, может чё и нужное найдете?

Нужное и впрямь нашлось — связанные бабой Таней варежки, всем с разными узорами и с добавлением собачьей шерсти, они вызвали восторг. Девчушки готовы были хоть сейчас бежать на улицу, но уже смеркалось, отложили до завтра. Заставили бабу Таню примерять жилетку, мужики полюбовались на галстуки, Лёшка, сияя, одел новый свитер, связанный его любимой Валюшкой. Полвечера провозились с подарками. Затем мужская часть разбиралась с новыми играми, а женщины чаевничали.

Санька Горшков не отходил от матери:

— Мамочка, а правда, у нас родится братик или сестричка? А он будет как я, или другой? А животик у тебя тоже, как у тёти Вали, будет? А когда?

Вопросы сыпались из него не переставая. Саша-большой взял его за руку и повел к мужикам:

— Пойдем, мама пусть немножко отдохнет.