Глава 10

ДЖЕЙСОН

Более подходящего момента и быть не могло. Весь вечер я пытался сообразить, как мне снова встретиться с ней, и вот она передо мной. Эмили со всех ног бросилась к своим подругам, а я поприветствовал семью Джеймсонов. И наконец, конечно, Саманту.

— Полагаю, ты уже знаком с моей сестрой Самантой? — улыбнулась мне Робин.

— Да, знаком. — Я подмигнул Робин, и она отошла, чтобы поговорить с другими людьми, которые толпились вокруг, а дети все вместе пошли в другом направлении. Скорее всего, прямиком к рождественскому печенью.

Саманта осталась стоять передо мной совсем одна. Совершенно потрясающая, она застенчиво улыбалась мне.

— Слушай, насчет сегодняшнего дня… — начала девушка, но я перебил ее:

— Сегодня был потрясающий день, Саманта. — Она пыталась дать объяснения, но мне не хотелось, чтобы она чувствовала себя неловко. Если ей будет достаточно комфортно со мной, она расскажет мне, что хотела, когда будет действительно готова к этому.

— Спасибо. — Девушка улыбнулась. — Мне было приятно с тобой сегодня поболтать. — Она беспокойно оглядела комнату.

— Может быть, выпьем что-нибудь? Что-нибудь более праздничное, чем кофе, — предложил я.

— С удовольствием. — Она улыбнулась, расслабив плечи.

На столе стояла чаша с чем-то похожим на пунш, который показался мне наиболее праздничным вариантом, поэтому я зачерпнул две чашки и протянул одну Саманте.

— Это похоже на рождественский напиток, так что давай попробуем, — сказал я.

— Спасибо.

Мы прошли в более тихий угол холла и остановились рядом с одной из многочисленных рождественских елок, расставленных в доме. Я прислонился к стене.

— Как я понял, Рождество не является твоим любимым праздником. — Глаза Саманты расширились, когда она глотнула пунша. Очевидно, я попал в самую точку. — Знаешь, на самом деле все в порядке. Нет ничего страшного в том, что ты относишься к праздникам как-то по-другому.

— Дело не в том, что я не люблю Рождество. Просто все это… — Она замолчала.

— Вызывает плохие воспоминания? — предположил я.

— В общем, да.

— Такое случается со многими людьми. Какие-то вещи вызывают у нас определенные ассоциации. Такова человеческая природа. К примеру, некоторые люди не любят запах определенного алкоголя, потому что когда-то в юности, перепив его, чуть не умерли посреди поля. Такое остается в памяти на всю оставшуюся жизнь. — Я улыбнулся, надеясь, что моя аналогия понятна.

Саманта рассмеялась.

— Именно так оно и есть.

— Иногда просто нужны новые воспоминания, чтобы создать новую ассоциацию.

— Никогда не смотрела на это с такой точки зрения, — ответила она.

— Хочешь сбежать? — спросил я.

— В смысле уйти отсюда? — спросила она.

— Да, давай выбираться из этого дома. Мы можем пойти прогуляться. Сегодня не так уж и холодно, а у тебя, похоже, есть подходящий наряд для прогулки. — Я улыбнулся.

— А как же твоя дочь?

— Подожди секунду. — Я отошел, оставив Саманту ненадолго. Нашел Робин и спросил, не возьмет ли она Эмили с собой на экскурсию в ближайшие дома. Для детей это, скорее, был крестовый поход за печеньем, так что Эмили точно не собиралась скучать по мне. Особенно теперь, когда нашла своих друзей. Робин понимающе улыбнулась мне. Я лишь слегка пожал плечами, и она согласилась. Эмили я предупредил, что собираюсь прогуляться со своей новой подругой, и что она может остаться с девочками. Дочь была более чем счастлива увидеться со мной позже.

Я вернулся к Саманте, которая стояла там, где я ее и оставил. Она смотрела, как общаются между собой семьи, и здоровалась с вновь прибывшими, проходившими мимо нее.

— А, вот и ты. Кажется, я превратилась в праздничного швейцара, — сказала Саманта с улыбкой, когда я подошел к ней, держа в руках пальто.

— Я же говорил, что скоро вернусь. Давай выбираться отсюда. — Я взял чашку из ее рук, поставил на ближайший поднос, и мы с Самантой вышли на улицу. В воздухе все еще чувствовалась прохлада, но ветер стих, стало тихо и свежо. Не было того кусачего холода, привычного для этого времени года. — Тебе тепло? — спросил я, пока мы шли по подъездной дорожке.

— Вполне. Думаю, через несколько дней я к этому уже привыкну, — ответила она.

— Все это общение и групповые развлечения могут быть такими утомительными. Особенно, если не знаком со всеми этими людьми, — сказал я.

— Да, это правда. Я работаю одна, поэтому у меня довольно спокойная жизнь. И иногда вся эта праздничная шумиха может быть чересчур назойливой.

— Понимаю, — ответил я.

Мы прогуливались по окрестностям. Большинство домов были освещены огнями. Их двери открывались и закрывались с приходом или уходом посетителей. Саманта молчала, но, казалось, наслаждалась мирной прогулкой. Я вел к площади, до которой было рукой подать.

— Я не ненавижу Рождество.

— Я никогда не говорил, что это так. — Улыбнувшись, я слегка подтолкнул ее локтем.

— Хорошо, все верно, не говорил. Но уверена, что именно так ты и думаешь. Я не какой-нибудь там ворчун Скрудж.

— Ты слишком хорошенькая, чтобы быть Скруджем, — ответил я. Саманта тихонько хихикнула. Я надеялся, она поймет, что я не собираюсь давить на нее, требуя рассказать мне то, о чем она не хочет говорить. Чтобы расслабилась и поняла, что это просто прогулка. Ничего больше.

— Когда мы были маленькими, Рождество было огромным событием в нашем доме, — начала она.

— Правда?

— Да. Мои родители старались изо всех сил. Было очень весело. Я всегда ждала праздник с нетерпением. Это было мое любимое время года.

— Так что же изменилось? — спросил я, надеясь, что она даст мне подсказку.

— Рождество всегда было грандиозным событием. Это был лучший праздник в нашей семье. Мои родители делали всякие безумные вещи, чтобы отпраздновать его. Когда они умерли, я просто не хотела больше его праздновать. Это, наверное, кажется немного чересчур, не правда ли?

— Нет, это не так.

— Нет? — спросила она.

— Не для меня. Это твои чувства. Именно это ты ощущаешь. И кто вообще может говорить, что ты должна, а что не должна чувствовать? Потеря близких на каждого влияет по-разному. Возможно, тебе просто стоит создать несколько новых рождественских воспоминаний? Я только предполагаю. Но в любом случае сделаешь ты это или нет, зависит только от тебя.

Мы прошли к беседке в центре площади. Она была пуста и полностью освещена. Когда стоишь в ней, а вокруг сияют огни, то кажется, будто находишься внутри какого-то рождественского украшения. Всё вокруг сверкает, а если обернуться вокруг своей оси, то можно рассмотреть весь город, словно стоишь на смотровой площадке, созданной специально для тебя.

— Пойдем. — Я взял Саманту за руку, завел внутрь беседки и поставил в центре. Я бы никогда не узнал этот маленький фокус, если бы моя дочь когда-то не указала на него. — Теперь медленно повернись и скажи мне, что ты видишь.

Она скептически посмотрела на меня, слегка поджав губы.

— А что я ищу?

— Ты ничего не ищешь, Сэм. Просто смотри.

Она послушалась и начала медленно кружиться. Мерцающий свет отражался от ее светлых волос, и когда она повернулась, то стала похожа на ангела.

— Что ты видишь? — спросил я.

Все еще медленно поворачиваясь, она ответила:

— Вижу магазин игрушек. Вижу банк. Вижу магазин мороженого и пекарню. — Она остановилась. — Это глупо. Что я должна увидеть?

Я подошел к ней сзади, мягко притянул к себе и начал медленно кружиться вместе с ней.

— Вот что вижу я, — прошептал я. — Я вижу клумбу Миссис Мэнор, заполненную маленькими деревянными снеговиками, хотя весной там всегда все усыпано цветами. Я вижу лошадку-качалку в витрине магазина игрушек, и она напоминает мне о тех простых временах, когда игрушки не были такими сложными. Я вижу снежные узоры, нарисованные на окне Банка баллончиками с искусственным снегом. Они напоминают мне сахарную пудру на печенье. — Саманта расслабилась в моих руках, я остановился и повернул ее к себе.

На ее лице появилась мягкая улыбка.

— Полагаю, чтобы разглядеть такие детали, нужно, чтобы кое-кто указал мне на них.

— Вообще-то есть еще кое-что, что я должен показать тебе прямо сейчас. — Я ухмыльнулся и указал наверх. Честно говоря, я этого не планировал, но в центре беседки висела омела. Я все еще держал Саманту в своих объятьях, и она тоже не отпускала меня, подняв глаза к потолку.

Она опустила голову и ухмыльнулась.

— Какого черта, — сказала она, приподнимаясь на цыпочки и нежно прижимаясь своими губами к моим.