— Я стою на своем, что ничего нельзя делать без разрешения своих вождей; что же вышло бы, если бы каждый делал то, что ему вздумается!

Том Трик чувствовал себя побежденным логикой своего противника и не знал, что отвечать, но скоро он снова нашелся.

— Правда, — сказал он, — Валентин Гиллуа наш вождь, но ведь и Курумилла вождь; Валентин часто говорил нам, когда мы были с ним в нескольких экспедициях: слушайте Курумиллу так же, как и меня! Ну, что же ты еще скажешь?

— Мне кажется, друзья мои, — сказал Валентин, — что было бы гораздо лучше, если бы один из вас объяснил мне в двух словах, о чем тут у вас речь.

— Это правда, господин Валентин, — сказал Том Трик. — Около восьми часов вечера вождь оставил лагерь вместе с Павлетом, Кастором и еще одним, которого я не знаю; немного погодя прибежал к нам испуганный Павлет и сказал: друзья мои, сорок человек из вас по приказанию Курумиллы тотчас же должны последовать за мной; поспешите: это очень важно.

— Вы дали им этих людей? — быстро спросил Валентин.

— В ту же минуту; но хорошо ли мы сделали?

— Да, если Курумилла просил помощи, значит, он имел в ней крайнюю необходимость.

— Это правда, он не такой человек, который беспокоил бы людей из-за какого-нибудь вздора, зная, что они так сильно утомлены.

— Совершенно справедливо. Давно ли вы послали им помощь?

— Около часу тому назад; они пошли пешком, и даже не пошли, а побежали, как стадо испуганных бизонов.

— Хорошо, друзья мои, вы оба правы: вы, Том Трик, благоразумно поступили, повинуясь приказанию Курумиллы, которому вы обязаны подчиняться так же, как и мне; а вы, Джонсон, хорошо делаете, что, как настоящий охотник, защищаете дисциплину и не берете на себя ответственности. Итак, друзья мои, надеюсь, что вам не о чем более спорить?.. да? Ну и прекрасно! До свиданья!

Он удалился, направляясь к тому месту, где находились лошади.

Десять минут спустя Валентин Гиллуа оставил лагерь со своими компаньонами.

Ночь скоро прошла.

С восходом солнца охотники встали и прилежно занялись своими обыкновенными утренними работами.

Дон Грегорио и дон Луис очень были удивлены отсутствием Валентина.

Блю-Девиль, которого они спросили, отвечал им, что Искатель следов оставил лагерь в час ночи в сопровождении двух охотников и что он, по всей вероятности, скоро возвратится.

Впрочем, эти сведения мало удовлетворили дона Грегорио и дона Луиса, которые отправились в лагерь, чтобы осмотреть, все ли находилось в порядке, и в надежде узнать там о причине отъезда Валентина.

Там они нашли капитана Грифитса, наблюдавшего за утренними работами своих людей.

Вдруг невдалеке послышался сильный шум и вслед за тем показался многочисленный отряд краснокожих, которые мчались прямо к лагерю; во главе этого отряда ехали Валентин Гиллуа, Бальюмер и Навая.

Большая часть всадников остановилась на пистолетный выстрел от лагеря.

Валентин Гиллуа, Бальюмер, Навая и десять индейских вождей въехали в лагерь.

Охотники открыли вход в лагерь и выстроились в два ряда, чтобы принять прибывших с надлежащими почестями.

Когда Валентин Гиллуа и вожди индейцев въехали в лагерь, Искатель следов вежливо пригласил их сойти с лошадей.

— Братья мои, — сказал он, — хорошо сделали, что прибыли в мой лагерь; теперь они находятся у своего друга.

Представив им главнейших охотников: дона Грегорио, дона Луиса и прочих, Валентин взял за руку капитана Грифитса и сказал, обращаясь к индейцам:

— Вот великий вождь Сожженных лесов; мы ошибались на его счет: он подтвердит моим братьям все то, что я уже говорил им от его имени; я же представляю вам его как истинного друга краснокожих.

— Иначе и быть не может, — сказал капитан, — Сожженные леса не забыли, что краснокожие некогда покровительствовали их отцам.

Индейцы поклонились вежливо, но отчасти холодно.

— Сахемы, — сказал Красный Нож от имени всех прочих индейских вождей, — братья и друзья великого бледнолицего охотника; они верят его слову и прибыли для того, чтобы выслушать вождя Сожженных лесов; они готовы похоронить всякие распри, существующие между ними и бледнолицым охотником, если это только от них зависит; они вовсе не считают белых хищниками, готовыми отнять у них их владения; мир для них лучше, чем война.

Дон Грифитс поклонился и отступил на шаг назад.

Он сказал достаточно для первого свидания, тем более что такой серьезный вопрос должен обсуждаться не иначе как в совете.

— Между тем как мои молодые люди приготовят хижину, в которой соберется наш великий совет, прошу начальников сесть к огню и закурить калюме; надеюсь также, что братья мои разделят с нами дичь и огненную воду.

Сахемы поклонились и присели к огню около Валентина, дона Луиса, дона Грегорио, Блю-Девиля и нескольких главнейших охотников.

Бальюмер по знаку Валентина удалился для исполнения кое-каких его приказаний, которые состояли в устранении малейшего повода для краснокожих подозревать существование пещеры и подземных ходов — это было очень важно для Валентина.

Все без исключения охотники собрались в лагере, и одни только женщины оставались в пещере, но им строго приказали не показываться оттуда, причем им сообщили, что в лагере находятся краснокожие, а этого было достаточно, чтобы они постарались ничем не заявить о своем присутствии.

Между тем как двадцать охотников занялись деятельным приготовлением хижины для совета, другие, сопровождаемые Наваей, отправились знакомиться с прибывшими индейцами и угощали их на славу.

Пятьдесят человек индейцев, принадлежащих различным племенам и имеющих различных вождей, расположились невдалеке лагерем и привязали лошадей своих к вбитым в землю кольям.

Сахемы, несмотря на то, что все было для них совершенно неожиданно, маскировали свое внутреннее удивление полнейшей холодностью и индейским бесстрастием; они были далеки от мысли встретить Валентина во главе такого значительного отряда белых охотников, неслыханное мужество которых давно уж внушало им страх и некоторое уважение.

Все это возвысило Искателя следов в их глазах и дало понять всю важность союза с таким человеком.

Под влиянием такого благоприятного для охотника впечатления индейцы, так недавно еще относившиеся к планам Валентина совершенно холодно и державшие себя чрезвычайно принужденно, мало-помалу смягчились и сделались даже учтивы.

Одно неожиданное обстоятельство окончательно расположило их в пользу Валентина и заставило сбросить свою маску.

У входа в лагерь внезапно послышался шум, и из лесу вышел отряд охотников с Курумилой, Павлетом и Кастором во главе.

В середине этого отряда шли пятнадцать человек с лицами, покрытыми кровью и грязью, большая часть из них были ранены.

— Привяжите этих собак к столбам и охраняйте, пока свершится над ними приговор, — сказал Курумилла.

Это приказание было тотчас же исполнено.

Тогда Курумилла присел к огню между двумя индейскими вождями, которые подвинулись, чтобы дать ему место и предложить курить.

Курумилла взял сперва калюме Анимики, потянул его несколько раз, возвратил с благодарностью и принял от Красного Ножа.

Охотники остановились в почтительном отдалении и составили широкий полукруг около вождей.

Курумилла стряхнул пепел со своего калюме на ноготь большого пальца своей левой руки, потом сбросил его в огонь и возвратил калюме Красному Ножу.

Несколько минут царствовало глубокое молчание, в продолжение которых Курумилла, казалось, старался собраться с мыслями, потом он поднял голову и протянул руки вперед.

— Пусть мои братья слушают, — сказал он, — вождь хочет говорить.

Все присутствующие молча поклонились.

— Курумилла открыл новый лагерь горных пиратов; он знал, в какой неприступной позиции устроил его вождь этих бледнолицых воров и собак, но Курумилла вождь; небо покровительствует ему, зная, что Курумилла защищает только справедливость. С помощью своих людей и небольшого числа воинов Сожженных лесов, с готовностью оказавших свое содействие, за которое он им очень благодарен, Курумилла проник, ползя, как змея, в лагерь пиратов, которые были пьяны и спали крепким сном. Битва была ужасная; кровь проливалась без всякой пощады; двое из отряда Сожженных лесов и один охотник убиты и несколько человек легко ранены; лагерь сожжен, все пираты убиты, за исключением трех, которые, покровительствуемые духом зла, успели скрыться в темноте ночи. Оставшихся в живых бандитов Курумилла привел сюда, чтобы вожди произнесли над ними свой приговор. Имущество этих мерзавцев, нажитое грабежом и сваленное в угол лагеря, попало в мои руки. Пусть Искатель следов решит, как поступить с ним. Я сказал.