— Кто эти бандиты, которые успели убежать? — спросил Валентин после некоторого молчания, — мой брат их знает?

— Курумилла знает их, — отвечал вождь, — это одни из самых виновных. Первый называется капитаном Кильдом, второй — Линго, а третий простой пират. Но они разбиты и потеряли все, исключая оружия; ящик, обитый жестью и наполненный бумагами и драгоценностями Кильда, находится в руках Курумиллы: волки свободны, но не могут кусать, потому что зубы у них вырваны; скоро они будут взяты силой, как дикие быки. Десять воинов Сожженных лесов под командой храброго бледнолицего охотника Бенито Рамиреса отправились преследовать их и не замедлят привести их сюда.

— Я не в силах высказать вам всей глубокой признательности моей, — сказал Валентин твердым голосом, — за услугу, оказанную вами не только для нас, но для всего человечества, очистив местность от этих ненавистных бандитов, наводивших ужас на всю пустыню. Отнятые вами драгоценности, нажитые неправым путем, не должны попасть в наши руки, потому что тогда нас могут обвинить в нападении на этих бандитов с гнусным намерением воспользоваться их имуществом.

— Нет, нет! — закричали все охотники, — мы не хотим его!

— Оно, — продолжал Валентин, — должно возвратиться по назначению: наши братья краснокожие больше всего пострадали от грабежа этих мерзавцев; отдадим же, товарищи, им эти вещи, потому что они им принадлежат, и очистим таким образом себя от нареканий. Согласны ли вы на то, товарищи?

— Да! — отвечали все охотники в один голос. — Валентин прав, вся добыча должна достаться нашим союзникам, краснокожим.

— Мои братья сахемы слышали, что скажут они?

— Бледнолицые охотники храбры и благородны, — отвечал Красный Нож. — Валентин истинно любит краснокожих воинов, он для них больше, чем союзник: он их друг, их брат. Сахемы считают за особенную для себя честь принять этот богатый подарок из рук бледнолицых охотников и никогда не забудут щедрости и великодушия величайшего охотника из бледнолицых. Я сказал.

Все прочие сахемы наклонили головы в знак согласия.

— Прикажите, — сказал Валентин, обращаясь к Бальюмеру, — принести тотчас же все тюки с вещами в лагерь великих братьев красных воинов.

Бальюмер тотчас же встал, сделал знак нескольким охотникам следовать за ним и удалился.

Снова наступило минутное молчание.

— Нам остается исполнить еще один последний долг, — сказал наконец Валентин, обращаясь к краснокожим вождям и охотникам, сидящим у огня, — долг ужасный, но мы не вправе отказаться от него: эти раненые и окровавленные пленники ожидают нашего приговора; мы обязаны как можно скорее прекратить их страшное ожидание своей участи. Вам известны гнусные преступления этих людей; вы и судите их, мои братья и союзники. Пусть каждый из вас подаст мнение. Начинаю с вас, брат мой, — прибавил он, обращаясь к Красному Ножу.

Красный Нож и другие вожди индейцев, за исключением Курумиллы, приговорили пленников к мучениям и смерти. Курумилла и другие вожди белых — к смерти без мучений.

Валентин обратился тогда к охотникам, стоящим позади.

— Линч! — вскрикнули они в один голос.

— Они должны умереть, — сказал Валентин, — но большинство голосов приговаривает их к простой смерти, сверх того, мы, бледнолицые, не имеем обыкновения мучить наших врагов; человеколюбие требует, чтобы мы не смотрели на смерть виновных как на средство к удовлетворению своей мести, а только как на неизбежный акт правосудия. Итак, пленники подвергнутся закону Линча, то есть будут повешены. Приготовьте все к исполнению приговора.

Все встали со своих мест.

В деревьях не было недостатка, и через десять минут приказание Валентина было исполнено.

По знаку его пленников подвели к деревьям, заменяющим виселицы.

Никто из этих жертв правосудия не думал сопротивляться; они с каким-то немым отчаянием смотрели на все приготовления к их страшной смерти, и никто из них не пошевелил ни одним членом, когда у них на шее завязывали роковой узел.

К ветвям двух огромных дубов было привязано семнадцать петель, по числу пленников.

Когда все было готово и несколько охотников стояли по своим местам, держа каждый из них за конец веревки, чтобы разом, по данному сигналу, подтянуть петли, Валентин Гиллуа сказал печальным голосом:

— Пусть Бог сжалится над этими несчастными, но мы должны исполнить этот ужасный закон лугов; око за око, зуб за зуб!

По его знаку в одну секунду взлетели на воздух семнадцать пленников.

В продолжение двух или трех минут несчастные колебались в предсмертной агонии, потом их движения сделались тише, и наконец жертвы остались неподвижными.

В продолжение двадцати минут царствовало мрачное молчание вокруг двух роковых дубов, украшенных такими ужасными плодами.

Наконец, Валентин сделал знак; веревки скользнули по ветвям, и трупы упали на землю.

Впереди была вырыта глубокая яма, в которую опустили трупы и положили их один возле другого, не снимая с них платья и не обыскивая их карманы; но в ту минуту, когда хотели засыпать эту могилу землею, Блю-Девиль наклонился к уху Валентина и тихо сказал ему несколько слов.

— Это правда, — отвечал Искатель следов. — Выворотите карманы этих несчастных, — продолжал он, обращаясь к охотникам, — если найдете какие-нибудь бумаги, принесите их ко мне.

Приказание это было исполнено с каким-то отвращением.

Во всех карманах нашлись значительные суммы золота, от которого охотники наотрез отказались и ссыпали его на земле в одну кучу; но, кроме золота, в карманах нашлись связки бумаг.

— Не прав ли я? — заметил Блю-Девиль тихо, пожимая руку Валентина.

— Да, вы правы, мой друг, я упустил это из виду, — отвечал охотник печально.

Яму засыпали землей и на могилу эту взвалили большие камни, чтобы дикие быки не могли вырыть трупов.

По знаку Искателя следов один из охотников собрал, с видом презрения, золото и принес его к Валентину.

— Пусть мой брат разделит это золото между сахемами, — сказал последний, обращаясь к Красному Ножу, — оно принадлежит моим братьям краснокожим.

Вождь не заставил себя долго просить и тотчас же исполнил волю Валентина, разделив золото между своими товарищами, которые с алчной радостью набросились на него.

Затем все возвратились к огню.

Утренний завтрак был приготовлен на этот раз великолепно.

Валентин Гиллуа хорошо знал краснокожих и знал, как надо с ними обходиться, чтобы добиться желаемой цели.

Простой стол, составленный из нескольких досок, прибитых к кольям, воткнутым в землю, был уставлен дичью, громадными паштетами, медвежьими окороками, различных сортов подогретыми консервами, целой грудой сухарей и прочее, кроме того, было приготовлено множество бутылок вина, рому, виски и ликеров различных сортов; словом, Валентин решился израсходовать весь свой запас продовольствия, чтобы только завладеть расположением сахемов.

На вежливое приглашение Валентина сахемы и остальные гости заняли места на скамейках, устроенных таким же образом, как стол, — и завтрак начался; несколько охотников по просьбе Валентина согласились прислуживать за столом.

Обжорство и пьянство диких вошло в пословицу; эти люди во время войны или охоты чрезвычайно трезвы, воздержаны и переносят всевозможные лишения; но когда представляется случай спокойно поесть и попить, они забывают всякую воздержанность и всецело предаются излишеству.

Трудно определить, какое количество съестных припасов они в состояния поглотить, потому что они вообще едят до тех пор, пока не остается на столе ничего.

Валентин все это имел в виду и для достижения своей цели употребил все усилия, чтобы насытить гостей.

Завтрак был в полном смысле изобильный; ничего не было забыто, чтобы устроить настоящий пир, и все было приготовлено в громадном количестве.

Но настала, наконец, минута, когда гости с отчаянием заметили, что на столе уже ничего более не оставалось, что они берут в рот последний кусок, запивая его последними каплями вина или ликера.