Эмер глубоко вздохнула и вошла в круг света, утирая нос рукавом.

Услышав ее шаги, гвардейцы лишь мельком взглянули в ее сторону, посчитав, что появление своего не заслуживает внимания, и сбросились еще по одному медяку в общую кубышку.

— Не заслоняй свет, — сказал недовольно один из игроков, когда Эмер наклонилась над столом-бочкой. Гвардеец встряхнул кости, брошенные в деревянную кружку, и пообещал: — На этот раз мне точно повезет!

Ему и вправду повезло выбросить две шестерки, но насладиться победой он не успел, потому что в тот самый момент, когда они с товарищем склонились над столом, вслух считая царапины на гранях костей, Эмер схватила игроков за затылки и с силой вмазала друг в друга лбами. Головы гвардейцев отскочили, как игральные кости, и охранники рухнули на пол, не произнеся ни звука. Третий охранник отскочил к стене, направляя копье в сторону Эмер. Она приподняла шлем, показывая лицо.

— Миледи?! — воскликнул гвардеец, и даже Годрик не удержался от изумленного возгласа.

— Это я, предатель! — сказала Эмер звенящим голосом. — Опусти оружие и помоги освободить милорда Фламбара, тогда я замолвлю за тебя слово перед королевой! Может, останешься жив.

— Самое время для душеспасительных речей! — Годрик дернул цепи, словно надеялся, что произойдет чудо и металлические звенья распадутся, волей небес.

На него не обратили внимания ни жена, ни охранник.

— Я выполняю приказ королевы, — гвардеец явно прикидывал, как обойти воинственную леди и позвать на помощь, прекрасно понимая, что никто наверху не услышит его криков, и прикидывал — одна она примчалась или стоит ожидать появления банды отчаянных головорезов.

— Королева не приказывала ничего подобного, — возразила Эмер, не спуская с него глаз и медленно вытягивая меч из ножен. — Тилвин Тюдда подделал королевские приказы. — Тебе выбирать — либо принять сторону Её Величества и бороться с мятежниками, либо остаться предателем и потерять жизнь.

В темноте коридора за ее спиной было пусто, и гвардеец приободрился, удостоверившись, что спасительница явилась одна.

— Всего лишь предатель… — сказала Эмер презрительно. — Сложи оружие — и останешься жив.

— Это вы — предатели! — ощетинился гвардеец, воинственно направляя копье в ее сторону, но напасть или оборониться не успел, потому что свалился на пол, как подкошенный.

Подозревая ловушку, Эмер медлила к нему подойти. Потом приблизилась, пнув поверженного врага в плечо. Он лежал, как мертвый.

— Что ты с ним сделала? — спросил Годрик.

— Не знаю… — растерянно ответила Эмер, разглядывая гвардейца. Но на смену растерянности пришла деловитость, и она принялась обыскивать его в поисках ключей.

— Будем считать, что он умер от лицезрения твоей красоты, — сострил Годрик, хотя сейчас было не до шуток.

— От такого не умирают, ты же жив до сих пор, — отмахнулась Эмер.

Ключи отыскались, и она поспешила освободить мужа, а когда цепи упали на пол, бросилась Годрику на шею, душа в объятиях.

Он только охнул, когда она задела свежие раны.

— Прости, пожалуйста! Я нечаянно! — затараторила Эмер.

Годрик промычал в ответ что-то невразумительное и принялся разминать затекшие руки.

— Как тебе понравилось спасение? — не утерпела она с расспросами. — Мне повара помогали. Кто бы мог подумать, что из них получатся отменные воины!

— В твоем отряде прибавилось? Там сейчас не только женщины, но и кашевары?

— И это вместо благодарности!

— Я должен был знать, что моя жена не станет сидеть, сложа руки, — проворчал Годрик и вдруг притянул ее к себе, и поцеловал углом рта в висок, чтобы не запачкать кровью. — Надо бы отшлепать тебя до красных яблочек, но — клянусь ярким пламенем — я очень рад твоему появлению. Что Тилвин? Жив?

— Тилвин спит, — невинно ответила Эмер. — Между прочим, ты снова грозишься. А ведь я в очередной раз спасла тебя. Мне полагается награда…

— Надо найти леди Фледу и Острюд, — перебил ее Годрик. — О наградах порассуждаешь потом. Тебе известно, где они?

— Известно. В комнате над собором,

— Вот туда и направимся, — сказал Годрик, разоблачая одного из тюремщиков — того, что был повыше ростом.

Когда он переоделся, Эмер покачала головой:

— С разбитой физиономией ты никак не тянешь на королевского стража.

— Буду отворачиваться, — пообещал Годрик.

Они оттащили гвардейцев в одну из клеток и сложили рядком. Потом замкнули двери

— Со стражей надо расправиться быстро, чтобы не успели поднять тревогу, — рассказывала Эмер, пока они поднимались по лестнице. — Тилвин сказал, что у них особый приказ, если с ним что-то случится.

— Мне он говорил то же самое. Но сейчас поздно волноваться об этом. Хотя ты поступила крайне неразумно.

— Неразумно?! А ты поступил очень умно — взял и сдался! Мог хотя бы отправить весточку королеве!

Годрик покосился на нее, но ничего не ответил.

Наверху их встретил подмастерье и, узнав бывшего хозяина, поспешно поклонился.

— Что делаешь, дурак? — остановл его Годрик. — Сейчас увидят и раскусят в два счета.

— Иди к повозкам, — велела Эмер, — скажи, что мы придем через четверть часа, пусть будут готовы.

Подмастерье кивнул и убежал, а Эмер объяснила Годрику план побега.

— Ты пагубно действуешь на всех, — только и вздохнул он, — кто следующим встанет под твои знамена? Садовники?

— А ты занудствуешь, как святоша на проповеди, — фыркнула Эмер. — Если бы не я, так и висел бы в подвале в виде настенного украшения. Зачем ты вообще явился к Тилвину? Это не благородство, а глупость. Глупость!

Они были уже возле собора, и Эмер ускорила шаг, но Годрик вдруг потянул ее за руку, останавливая.

— Может и глупость, — сказал он серьезно. — Такая же, какую выкинула ты, бросаясь за мной против разбойников. Не ты ли говорила, что муж и жена — неразлучны? Как же я мог оставить тебя? Теперь мы везде вместе.

У Эмер перехватило дыхание от таких слов, но она еще раз фыркнула и пошла вперед, проверяя, хорошо ли выскальзывает меч из ножен:

— Что касается поболтать красиво — тут тебе нет равных, Годрик Фламбар, — сказала она. — Как был болтуном, так и остался. Шевели ногами, если хочешь спасти милую сестрицу.

Он взял ее за плечо, опять останавливая, и заглянул в глаза. И улыбнулся.

— Ну ладно, ладно, считай, я растаяла от твоих улыбочек, — Эмер отвела глаза, чувствуя, что краснеет. — Все, пошли! Поулыбаемся друг другу потом, когда спасемся.

Ее огорчило, что он опять не сказал ни слова о любви, хотя это было бы очень к месту и сообразно событиям.

Вопреки их опасениям возле комнаты, где томились пленницы, не было охраны. Эмер отпрянула, прячась за угол, и Годрик вопросительно поднял брови.

— Вдруг ловушка? — прошептала она. — Оставайся здесь, я пойду…

Достав ключ, она направилась к двери, ожидая нападения каждую минуту, но было тихо. Зато лунный луч, заглянувший сквозь оконную решетку, вдруг высветил мужские сапоги, торчавшие из темного угла. Эмер приблизилась и обнаружила двух гвардейцев во всеоружии, которые лежали на каменном полу без признаков жизни. Она махнула Годрику, чтобы подошел.

— Или мертвые, или хорошо оглоушены, — сказала она, указывая на поверженных солдат. — Неужели мастер Брюн постарался? Я готова просить для него рыцарского звания.

— Можно присвоить ему звание сэра Кухонного котла, — подсказал Годрик.

— Шутка, достойная виллана, — прошипела Эмер, но он уже забрал у нее ключ и открыл двери.

Женщины не спали, они молились возле лампадки, и испуганно вскрикнули, когда в их тюрьму ввалились двое гвардейцев. Пленницы были свободны от цепей. Свернутые кольцами звенья тускло блестели в свете светильника, как затаившиеся змеи.

— Это я, матушка, не пугайтесь! — Эмер уже привычным жестом подняла шлем.

Леди Фледа всплеснула руками и заплакала, а Острюд проявила больше хладнокровия. Она схватила мать поперек туловища и заставила подняться.

— Надо уходить, мама, — увещевала она пожилую женщину. — Видишь, Эмер пришла за нами.