— Зачем вы позвали нас? — король сел на трон, избегая смотреть на жену.

— Выйдите все, — сказала королева. — Я хочу поговорить с мужем.

Придворные не посмели ослушаться, и даже свита короля попятилась к выходу, потому что такое явное нарушение придворных правил, когда королева сказала о себе «я», а не «мы» и назвала Его Величество просто мужем — означало, что Ее Величество весьма раздражена, и прекословить ей неразумно, а то и опасно. Стоило лишь вспомнить историю злосчастной графини Поэль.

Королю об этом тоже было известно, и он устало вздохнул, чувствуя головокружение и слабость, и мечтая только о чае с лимонной вербеной и благословенном сне, который единственный приносил спасение от постоянной боли.

Когда последний придворный покинул зал, король спросил, с преувеличенным вниманием рассматривая хитросплетенье осьминогов, кальмаров и рыб на черно-белом мозаичном полу:

— Что случилось?

— Как вы себя чувствуете, Ваше Величество? — спросила королева необыкновенно сердечным тоном и в то же время серьезно.

Король удивленно взглянул на супругу. Он вдруг понял, что не помнит, когда встречался с ней наедине и вот так близко, как сейчас. Почти лицом к лицу. И теперь он рассматривал жену, как будто встретил после многолетней разлуки. Он нашел, что она похудела, и щеки чуть запали, как бывает с людьми, которых гложут тайные тревоги. Серебра на висках прибавилось, а прядь надо лбом стала совершенно белой.

— Вы подняли меня в такую рань, чтобы расспросить о здоровье? — спросил он. — Это шутка? Или издевка?

— Почему вам кажется странным, если жена справляется о здоровье мужа? — участливо произнесла королева, чем повергла короля в еще большее изумление.

— Раньше вы не проявляли ко мне такого внимания.

— Раньше я боялась.

— Боялись? Чего же?

— Что вы хотите меня убить.

— Убить?! Что за безумные мысли!

— Безумные, — согласилась королева. — Но их мне внушили вы.

— Я?!

— Своим поведением… своим отношением.

Королева взяла со стола серебряный бокал и задумчиво постучала ногтем по краю, вслушиваясь в мелодичный звон.

— Вы заговариваетесь, Ваше Величество, сказал король решительно. — Я не сделал ничего, что могло бы привести вас к столь чудовищным выводам.

— Вы перестали трапезничать со мной.

На бледном лице короля проступил лихорадочный румянец — красные пятна на щеках, будто мазнули кармином.

— Вы видите, что я болен… Лекари советуют…

— Вы боитесь, что я отравлю вас, — сказала королева без обиняков.

— Что за безумие… — король закашлялся, прижимая ладонь ко рту.

— Выпейте, это смягчит боль в груди, — предложила ему бокал с вином королева.

— Благодарю, мне уже лучше, — король отвел ее руку, даже не взглянув на питье.

— Вы боитесь, — повторила Ее Величество. — Но ваш страх так же ложен, как и мой.

Король метнул в ее сторону испытующий взгляд из-под бровей.

— Мы оба виноваты, что так получилось, — продолжала королева, все еще протягивая бокал. — Мы поверили клеветникам, отдалились друг от друга. А всего-то и требовалось сказать: «Я люблю тебя, я всегда буду рядом, что бы ни случилось». Неужели это так сложно?

— Вы как-то странно заговорили. Совсем не по-королевски.

— Прежде, чем королева, я — женщина. Ваша жена. Мать вашего ребенка. Мне жаль, что вы забыли об этом.

— Но и вы не говорили мне о любви, — в голосе короля не было ни капли дружелюбия или сердечности. — Признаться, я серьезно сомневаюсь в искренности ваших чувств.

— А ваши чувства ко мне искренны? — спросила королева. — Изменились ли они со времени свадьбы?

— Нет.

Королева подождала, не скажет ли он чего-нибудь еще, но король молчал.

— Вы ведь любите меня, Ваше Величество? — спросила она совсем по-детски.

— Да, — ответил он. Было видно, что признание далось ему с трудом.

— Тогда выпейте, — королева снова протянула ему бокал. — Даже если там яд, то не лучше ли умереть из-за того, кого любите? Не лучше ли разом разрубить узел, а не тянуть его по ниточке? К чему вам умирать медленно, чтобы сердце точили не только болезнь, но и сомнения, которые сжирают душу, как трупные черви мертвеца? Вы ведь не мертвец, Ваше Величество. Пейте! Узнайте правду! — королева почти выкрикнула последние слова.

Король выхватил бокал и несколькими глотками опустошил его до половины.

Прошла секунда, другая, прошла минута, а супруги молчали и лишь смотрели друг на друга.

Первой опомнилась королева.

— Вы живы, не так ли? — спросила она, забирая бокал и допивая остальное.

Щеки ее разрумянились, и глаза заблестели.

— Забористое вино, — сказала она, постукав себя ладонью по груди. — Пробрало до печенок… О! Простите, Ваше Величество!

— Что это было — только что? — спросил король.

— Какая разница? — ответила королева, примеряясь усесться на трон.

Потом она передумала и села на верхнюю ступеньку, у ног короля, чем привела его в замешательство окончательно. Бокал она поставила рядом, еще раз стукнув ногтем по краю. — Самое главное — вы живы. И если подумаете здраво, то поймете, что королева могла бы отравить вас в любой момент. Вы доверчивы, как ребенок. И благородны, конечно. Поэтому и поверили злобным наветам.

Она вдруг икнула и застеснялась, прикрывшись рукавом.

— Сегодня вы совсем другая, — только и выговорил король.

— Сегодня момент истины, — призналась королева. — Сегодня все тайны должны быть раскрыты, а злодей должен получить по заслугам.

— Злодей?

— Он самый. Тот, который смог поссорить нас, пользуясь вашей доверчивостью и моим недоверием. И у него это преотлично получилось, признайте же! — королева толкнула мужа плечом в колено. — Он страшно хитрый, но не особенно умный. Нет-нет, совсем не умный. Хотя коварства ему не занимать… Коварства в нем хватит на десять старых теток. Даже нет. На двадцать.

— Кто же он, этот ваш таинственный злодей? — спросил король, хмурясь. — Почему вы не называете имя? Вы не знаете, кто он?

— Знаю. Но не произношу умышленно.

— Почему же? Что за непонятные тайны?

— На это есть свои причины. Проявите немного терпения, Ваше Величество.

Где-то коротко пропел охотничий рог. Королева встрепенулась и нервно пригладила волосы.

— Сейчас он войдет в эту дверь, — сказала она, вскакивая. — Сейчас…

— Никто не осмелится потревожить нас, пока мы беседуем, — возразил король.

Но опровергая его слова, двери тронного зала распахнулись.

В сопровождении десяти гвардейцев, Тилвина и епископа Ларгеля, в зал вошел лорд Бритмар. Он был одет в простой черный квезот, расшитый серебряной нитью, как и сопровождавшие его, но на плечи была наброшена пурпурная мантия, отороченная хвостами горностая.

На мгновение король потерял дар речи, а потом произнес:

— Зачем ты здесь, Бритмар?

Его голос отозвался эхом под сводами зала, но эхо вышло слабым и затихло на втором «…мар».

— Происходит смена власти, Адельгерд! — веско и громко сказал герцог, и эхо пятикратно повторило его «…герд».

— Смена власти? О чем ты толкуешь! Епископ? — король обратился к Ларгелю Азо, но тот стоял неподвижно, сложив на груди руки.

— Для чего спрашиваете, Ваше Величество? — сказала королева насмешливо. — Разве не понятно, что ваш младший брат решил презреть законы и земные и небесные, и потрясти Эстландию страшным и кровавым преступлением. Вот он — тот, что имя вы хотели знать. Смотрите, уже вырядился в королевскую мантию. Не высоковат ли окажется для вас трон, Ваше Высочество?

— Решили поязвить напоследок, невестка? — милостиво спросил Бритмар, становясь перед троном, широко расставив ноги и уперев кулаки в бедра. — Оставьте. Это вам не идет. Лучше потрудитесь спуститься и дать дорогу истинному королю.

— Так ты пришел, чтобы занять мое место? — король не мог поверить в то, что видели его глаза и слышали уши.

— Пришел, чтобы занять свое место, — поправил его Бритмар. — Все кончено, Ваши Величества. Снимите короны. Я разрешаю вам отречься от престола. Пусть это будет вашим последним королевским решением.