В дальнем конце нефа я замечаю Бенедикта Камбербэтча — Господи, есть ли мероприятие, на котором он не появляется? О-о-ох, здесь Клаудия Уинклман. Она мне нравится. Мне нравится ее челка.

Лео тянется к внутреннему карману и достает оттуда маленькую серую вельветовую коробочку.

— На этот раз не бумажный пакет, — усмехается он.

Принимаю коробочку, большим пальцем тру мягкий вельвет и открываю крышку. Внутри лежит крошечная брошка с бриллиантом и сапфиром в форме чертова колеса. Это необычно, мило и абсолютно точно в моем вкусе.

— Ого, — резко вдыхаю я. — Ты… Тебе правда не нужно было.

— Я хотел! — Он вынимает брошку из коробочки и аккуратно цепляет ее к моему платью. — Что-то, что напоминало бы тебе о вечере, когда мы встретились.

— Мне нравится, — говорю я честно, и, невзирая на все притворство, у меня скручивает живот от стыда оттого, что он приобрел такой потрясающий подарок.

Я тянусь к клатчу и передаю Лео коробочку, которую взяла с собой.

— Что это? — спрашивает он, а в его глазах вспыхивает любопытство.

— Ты не единственный, кто может принести на свидание подарок, знаешь ли.

Ошеломленный, Лео разрывает подарочную бумагу, открывает крышку вытянутой коробки и заглядывает внутрь.

Громко засмеявшись, он произносит:

— Кисть!

— Хорошая кисть! На сайте говорится, что она достаточно деликатная, и ворсинки из волоса сибирского колонка, — мямлю я, захваченная врасплох тем фактом, что смущена. С какого хрена я купила ему кисть? На прошлой неделе эта идея казалась клевой, забавной. Теперь же, на шикарном балу, при условии, что Лео подарил мне бриллиантовую брошь, эта идея кажется романтичной и наделенной смыслом. Я откашливаюсь. — Просто подумала, что ты бы мог, ну, рисовать что-то. — Я обыденно пожимаю плечами. — Заниматься творческими… делами.

Лео секунду смотрит на кисть, кончиками пальцев щупает ворс и прижимает подарок к груди.

— Спасибо, Люси, — благодарит он тихо, не сводя с меня пристального взгляда, вызывающего щекотку на коже. Затем он убирает коробку во внутренний карман и ведет меня к столу.

Пока мы идем через гудящую толпу, я замечаю, что все смотрят на меня. Не так, как на презентации «Пчеловода», словно я объект для шуток, а с интересом, завистью, желанием, удивлением. Ощущения странные, но не то чтобы очень приятные. Кажется, будто я в представлении, словно я кукла, которой восхищаются. Как… Фелисити.

Не стоит забывать, что я здесь на работе, потому нужно продолжать в том же духе. Я улыбаюсь и притворяюсь милой, когда один гость за другим здоровается с Лео, поздравляет с номинацией, пророчит ему победу, заявляет, наско-о-о-олько ему нравится реклама «Управляй и оживай»…

Несмотря на то, что Лео пытается привлечь меня к разговору при каждом удобном случае, не считая оценивающих и завистливых взглядов и вежливых приветствий, на меня, в целом, никто не обращает внимания. Никто не спрашивает меня обо мне. Я, проще говоря, обычная спутница-конфетка.

В итоге мы все же минуем всех рекламных подлиз и добираемся до стола. Лео представляет меня тем, кто уже сидит за ним.

— Люсиль, это Мартин, наш автор текстов. Ты не видела «Феррари» круче, чем у него. Скоро я тебя на ней покатаю. Она ездит, как мечта.

— Конечно! — отвечает Мартин радостно.

Я хмурюсь и вспоминаю сексистский комментарий Лео на ярмарке, когда он говорил, как испытал кого-то до того, как Мартин отвез ее домой. Он говорил о машине? Господи боже, у меня и правда сложилось превратное мнение о Лео Фросте. Я осудила его слишком поспешно…

Лео представляет меня еще двум людям из команды «Вулф Фрост» и их спутницам, которые кажутся милыми и дружелюбными, хоть и немного сдержанными. После он снова представляет меня четвертому человеку за столом — чертовому Руфусу Фросту, отвратительнейшему мешку дерьма на свете, — приветствующему меня по имени и снова целующего мне руку противным, пропахшим старыми сигарами ртом. Буэ.

— Стой, а где твои друзья? — уточняет Лео. — Еще не пришли?

Я гляжу в сторону бара и замечаю Пич и Гэвина, по-настоящему увлеченных беседой. Должно быть, рюмка текилы сработала! Пич смеется над словами Гэвина, а ее рука лежит на его предплечье. Ха! Наверное, этих двоих пока не стоит дергать, совершенно ясно, что они прекрасно справляются и без меня.

— Они здесь, вероятно, где-то в толпе! — отвечаю я невинно. — Уверена, они найдут нас чуть позже.

Мы усаживаемся на наши места, и Лео открывает одну из многих бутылок винтажного шампанского, мостящихся в больших ведрах, расставленных на каждом столе. Он наполняет бокалы и прочищает горло, чтобы произнести тост. Но прежде чем Лео успевает сказать хоть слово, его перебивает отец, чей чрезвычайно надменный голос разносится над столом, словно сирена.

— За победу «Вулф Фрост», — протяжно говорит Руфус, поднимая бокал над центром стола.

— И за Лео, — добавляю я, не в силах придержать язык.

Упс. Я не хотела выпаливать это. Но что-то в его отце доводит меня до белого каления. Особенно сейчас, когда я знаю, как он предал собственного сына. Руфус Фрост легонько ухмыляется и неохотно соглашается с моим выкриком, безразлично корректируя свой тост.

— Да, само собой… И за Лео.

Лео довольно подмигивает мне.

— Празднуем, ребята!

— Празднуем!

Я делаю глоток шампанского, и задорные пузыри мягко пляшут у меня на языке. К моему удивлению, этим вечером оно мне не так уж не нравится.

Делаю еще один глоток.

Мне… Мне начинает нравиться вкус винтажного шампанского? Черт, теперь я часть «Шампанского заговора»?

Боже, да что со мной происходит?

Похоже, советовать Пич рюмку текилы, чтобы они с почтальоном Гэвином расслабились, было не лучшей идеей. Потому что они абсолютно точно не ограничились одной. За нашим столом идет спокойный разговор о проектах всех номинантов, когда Пич наконец отходит от бара и тащит Гэвина за руку. По ее виду могу сказать, что она в стельку: она едва может стоять прямо, а моргает гораздо дольше, чем обычно. Твою мать.

— ЛЮСИЛЬ! — кричит она, неестественно подмигивая мне. — Вот ты где. А это, должно быть, Ле-е-е-е-ео-о-о-о. Соблазнительный Лео.

Ох, боже. Сколько рюмок она выпила? Щеки Гэвина полыхают алым цветом и блестят, а его бабочка развязана и просто висит на шее. Они же не могли выпить настолько много? Мы разделились всего пятнадцать минут назад.

— Добрый вечер, благородные сэры и леди, — здоровается Гэвин со старомодным поклоном. Блин, сколько же рюмок выпил Гэвин?

Твою дивизию.

Лео хохочет.

— Пич и Гэвин, верно? — Он встает, чтобы расцеловать Пич в щеки и тепло пожать руку Гэвину. — Я рад, что вы смогли прийти.

— Тут вечеринка… в церкви! — хихикает Пич, рукой прикрывая отрыжку. Она тянется за одной из бутылок шампанского. — Это же… бесплатно? — спрашивает она, сразу же открывая ее, и пробка пролетает невероятно близко к уху Руфуса Фроста.

— Бесплатно, — отвечает Лео и берет со стола пару бокалов, чтобы Пич разлила в них золотистую шипучку. Один он протягивает Гэвину, и парень тут же его осушает, протягивая бокал для добавки.

— Вечерина! — выкрикивает он и выкидывает кулак в воздух, из-за чего сидящие за столом вздрагивают от отвращения.

Ой-ёй. Если они выпьют больше, то я буду в опасности из-за риска сорвать план. Боже, ну почему я решила, что привести их — хорошая мысль? Я пыталась быть милой, но это был глупый план, ох, насколько же глупый.

— Идемте! — говорю я весело, поднимаясь со стула так быстро, что сотрясаю стол. — Идемте танцевать!

— Отличная идея! — соглашается Лео, выпивая остатки своего шампанского.

— Идемте! — повторяю я, говоря тем же голосом, каким уговариваю Мистера Белдинга не делать свои дела на бабушкином ковре. — Идемте прямо сейчас! Вот прямо сейчас!

Мои уговоры срабатывают, и они следуют за мной на танцпол.

Когда мы вчетвером идем через радостную толпу туда, где гости танцуют, я замедляюсь и хватаю Пич за руку.