Потом серебро распространилось бы по всему его организму, разъедая плоть, лицо и руки, как и любое другое место, куда бы оно ни попало при разрыве пули, как быстродействующая кислота. На данный момент Родерик уже должен был с криками упасть на колени и, вопя, сдирать с лица серебро, поедающее его плоть, как крысы сыр.

Должен был корчиться в агонии, пока серебро не достигло бы его сердца или мозга, а я должна была пожалеть его и облегчить муки, выстрелив в сердце или голову.

Но произошло совсем иное.

Пуля попала в него, проделав в плече огромную дыру. Сквозь которую я отлично видела висящую на стене картину, со вкусом подобранную Корбином.

Затем дыра начала затягиваться, а не увеличиваться. Вместо того чтобы разъедать его плоть, нитрат серебра просто рассеивался. Родерик словно отвергал его. Или, возможно, тело вампира просто поглощало его или как-то нейтрализовало.

По какой-то причине выстрелы не причинили Родерику ни малейшего вреда, ну разве что взбесили.

– Ах ты, маленькая потаскушка, – прорычал он. – Это больно!

Его лицо превратилось в белую ужасающую маску, глаза полыхнули кроваво-красным огнем. И глядя в них, я была уверена, что видела собственную смерть. Радовало одно: я, вероятно, разозлила его настолько, что он убьет меня мгновенно, не играя в извращенные игры. Всё же, я не собиралась стоять и покорно ждать смерти, приближающейся ко мне. Я желала бороться до последнего вздоха.

Я стреляла снова и снова, рефлекторно нажимая на курок, но Родерик двигался слишком быстро, петляя по комнате и изворачиваясь, опережая мои пули. Одна из них попала в бесценную вазу династии Мин, которую ранее Родерик аккуратно поставил на стул, и разнесла её вдребезги. К сожалению. Ну, вероятно это был первый и последний раз, когда я одним выстрелом нанесла ущерб на сумму более миллиона долларов. Жаль, что я занималась спасением собственной задницы и не могла насладиться моментом.

Я продолжала нажимать на курок до тех пор, пока у меня не закончились патроны. Сначала я с недоумением уставилась на оружие. Но, в конце концов, до меня дошло, что обойма пуста. Теперь у меня не осталось ничего, чем я смогла бы себя защитить.

Родерик, похоже, тоже это осознал. Так как он внезапно оказался прямо передо мной и подарил угрожающую улыбку. Его лицо напоминало отвратительную маску – смесь ярости и жадности.

– Ну что ж, дорогая, кажется, ты истратила все пули, – искаженным до жути голосом взревел он, обдавая мое лицо неприятным дыханием – точно так же воняло из клетки змеи в зоопарке. Тьфу.

– Похоже на то.

Я бросила взгляд на глок. Его можно было использовать для защиты, даже если в нем не имелось пуль. Тем более я сомневалась, что Родерик это понимал. Он был настолько занят своей злостью, что просто не ожидал ещё одной атаки.

Если вы никогда не били вампира пустым глоком по лицу, то не рекомендую начинать. Я врезала Родерику изо всех сил и услышала хруст, верный признак того, что сломала ему нос. Но это не помогло, ведь раны кровососов заживали практически мгновенно – это только еще сильнее его взбесило.

– Маленькая сучка! – прошипел он, шагнув ко мне. – Ты будешь просить у меня прощения, а затем сожалеть еще как минимум тысячу лет.

– Родерик! – выкрикнул Корбин.

Наблюдая за разгневанным инквизитором, я заметила, как за его спиной Корбин что-то достал из внутреннего кармана пиджака. Длинное, острое и необычное – чёрный металлический кол. Я успела рассмотреть замысловатые серебряные рисунки и знаки, напоминающие руны, украшающие кол по всей длине, а затем Корбин вонзил его прямо в Родерика.

Инквизитор ахнул и упал на колени. Корбин ударил с такой силой, что чёрный серебряный наконечник кола вышел из груди Родерика на три дюйма.

«Наконец-то! – с облегчением подумала я. – Нам хоть как-то удастся одолеть ублюдка!»

Однако меня все равно беспокоило то, что даже распростершись на полу, Родерик силился подняться. Кол в сердце, особенно с добавлением серебра мог прикончить любого вампира, независимо от его силы. Но Родерик всё ещё дергался, подобно марионетке. Он хлопал глазами и губами, словно рыба, барахтающаяся на суше.

Я нахмурилась, ведь он уже давно должен был сдохнуть. Так как судя по расположению кола, Корбину удалось проткнуть сердце инквизитора, насадив его, как стейк на нож. Серебряные руны покрылись чёрной, как смола, кровью. Я наблюдала за тем, как они начали двигаться и извиваться вдоль чёрного стержня подобно сороконожке. Затем случилось немыслимое – Родерик схватил кол, легко вытащил его из груди и поднялся на ноги, а смертельная рана начала затягиваться. Что за чёрт? Неужели этому мудаку было все ни по чем?

Повернувшись к Корбину, он засмеялся. Сначала хрипло, но затем, по мере того как его легкие исцелялись, гоготал во всё горло.

– Серебряный кол, – закричал он. – И это всё, что ты смог придумать? Неужели ты на самом деле считал, что сможешь меня этим убить? – он бросил кол в Корбина, как дротик.

Алек поймал его на лету и развернул острием к своему телу. Я занервничала, когда увидела опасный серебряный наконечник настолько близко к его сердцу.

– Я уверен, что у меня все получится, – холодно ответил он.

А затем Корбин вонзил кол себе в грудь.

– Корбин! Боже мой, Корбин, что ты наделал? – ахнула я, когда он упал на колени.

Грудь Корбина окрасило кровью, а вдоль черного кола вновь начали извиваться серебряные руны.

– Эддисон, – прошептал он.

– Нет! – я бросилась к нему, не обращая внимания ни на Родерика, ни на исходящую от него опасность. – Нет! Ох, нет, нет, нет.

От ужаса на мои глаза навернулись слёзы. И меня затопили эмоции: сожаление за все жестокие слова, что мы наговорили друг другу, подавляющее горе от потери Корбина, гнев за то, что я по собственной глупости отталкивала его...

– Нет, – рыдала я. – Нет, я не могу вот так потерять тебя!

Я потянулась к колу, торчащему из груди Корбина, чтобы его вытащить, но он оттолкнул мою руку.

– Остановись, – прошептал он. – Нужно... еще немного времени, чтобы все сработало. Жизнь за жизнь...

– О чём ты говоришь? – потребовала я ответа, смаргивая слёзы. – Как это должно сработать? Это? – я прикоснулась к одной из извивающихся серебряных рун, и в этот же миг она кольнула мой палец. – Ой! Эта чертова палка укусила меня! Корбин, что, чёрт возьми, происходит?

– Это... было... необходимо, – он покачал головой. – Не волнуйся... я... в порядке.

– Издеваешься? Ты вонзил хренов кол себе в грудь! Как, чёрт возьми, после этого ты можешь быть в порядке? – завопила я.

– Но все хорошо, – настаивал он и даже имел наглость мне улыбнуться.

– Какого…? – начала я, но меня отвлек сдавленный стон Родерика.

У меня перехватило дыхание, когда я заметила, что происходит с инквизитором.

Родерик снова упал на колени, но на этот раз ему стало совсем худо. Его бледное лицо превратилось в грязно-серую маску, а по всему телу вздулись вены, извиваясь, словно черви прямо под кожей. Я наблюдала за тем, как его глаза покраснели, затем почернели и высохли – осыпаясь в прах. Родерик смотрел на меня пустыми глазницами. Его кожа усохла – сморщилась и обвисла – натягиваясь на черепе. Он выглядел, как чёртова мумия из фильма ужасов.

Казалось, что все тело инквизитора скукожилось, почти мгновенно сгнило и сморщилось, будто я смотрела фильм про распад организма, но в ускоренном режиме. Когда всё наконец-то закончилось, то от Родерика осталась только кучка сухой шелухи на полу и локоны каштановых волос, торчащих из черепа, обтянутого высохшей кожей.

Из-за страха и ужаса я не могла отвести взгляда от останков инквизитора, но затем меня отвлек тихий стон Корбина.

– Корбин?

Опустив глаза, я увидела, что он вытянул из груди кол так же, как это ранее проделал Родерик.

«Что происходит? Разве эта чертова палка не должна его убить? Или я просто не поняла, каким образом она действует?»