– И что он ответил? – спросила я.

– Он очень долго умолял меня изменить решение, но я отказалась, и, казалось, в конце концов, он согласился с моими доводами. Он обещал всё оставить как есть, – она уткнулась лицом в ладони. – Это было только вчера. А сегодня...

– Когда вы были вместе... – подсказала я.

– Верно. В самом разгаре он внезапно вытащил нож, – она снова заплакала. – Я всегда была так осторожна. Не занималась с ним сексом, даже если он случайно порезался при бритье.

– Ох, милая... – я успокаивающе пожала её руку, видя, что Синтия снова расстроилась.

– Я умоляла его остановиться, но он быстро полоснул себя ножом по запястью. И тогда... тогда всё, что я видела, – это... кровь, – она обняла себя руками за талию, вздрагивая от рыданий. – Я любила его, – ахнула Синтия, а кровавые слёзы вновь покатились по ее щекам. – О, боже, я так сильно его любила. И убила.

– Синтия... – я беспомощно покачала головой.

– Мне жаль, – прошептала она, слегка успокоившись. – Просто... я до сих пор не могу поверить в то, что произошло. Будто всё это лишь дурной сон. И со мной ничего не случилось.

Я кивнула. Мне доводилось много раз слышать подобное от других людей, когда я сообщала им, что кто-то из их близких погиб. Это казалось страшным сном... и они желали проснуться...

– Боюсь, нам придется арестовать тебя, – тихо произнесла я.

Синтия равнодушно кивнула.

– Всё нормально, я хочу, чтобы меня арестовали. И наказали.

На этот раз я не была уверена в нашем правосудии. Если всё происходило так, как она описала, то значит, она стала жертвой обстоятельств. Или, возможно, жертвой глупости её возлюбленного. Я сделала себе мысленную пометку попросить судмедэксперта проверить, держала ли жертва перед смертью в руке нож и имелись ли раны на запястье другой руки. Если всё подтвердится, то я готова была дать в суде показания в защиту Синтии, впервые свидетельствуя в пользу вампира, а не против него.

– Хочешь знать, что самое безумное? – почти всхлипнула она.

– Нет, что? – спросила я, доставая обшитые бархатом наручники из серебряного сплава.

– Это сработало, я излечилась от депрессии, – Синтия покачала головой. – Я опустошена, едва не рехнулась, чувствую огромную вину, но эта мерзкая депрессия, что сводила меня с ума... исчезла.

– Правда? – равнодушно спросила я, подгоняя по размеру наручники на тонких запястьях.

Синтия кивнула.

– Я ощущала себя, как на дне глубокого мрачного колодца со стеклянными гладкими стенами, из которого не могла выбраться, как бы ни старалась. Но сейчас, впервые за пятьдесят лет, смогла из него вылезти. Я стою на самом краю и смотрю вниз, – она спрятала лицо в руках, скованных наручниками. – И хочу туда вернуться. Вернуться в этот чертов колодец, лишь бы Джейсон снова был жив. Я бы осталась с ним навсегда, на всю оставшуюся жизнь, если бы только он вернулся.

Я покачала головой и забормотала что-то успокаивающее, затем зачитала ей права и вывела из дома. В моей практике это был определенно самый странный случай. Она по-настоящему раскаивалась и, появись такая возможность, изменила бы всё.

Боже, я прекрасно понимала все, что она чувствовала. Если бы смогла вернуться назад во времени и помешать Корбину использовать тот проклятый кол. Но это было невозможно. Нельзя исцелить его от последствий, или обратить заклятие вспять...

Или можно?

Слова Синтии эхом прозвучали в моей голове.

«Исцеляет абсолютно от всех недугов: физических, умственных и эмоциональных – если отдается во имя любви».

Разве Корбин не упоминал то же самое, когда объяснял, что значить заплатить кровавый долг? Так что возможно... но нет, конечно, нет. Разве что... если...

Когда я, наконец, усадила вампиршу на заднее сиденье машины, в моей голове уже созрел новый план. Ужасный, отчаянный и безумный. На который бы не решился ни один здравомыслящий человек, особенно после той резни, что я увидела этим вечером.

План, который был, возможно, моей единственной надеждой.

Когда я закончила писать отчет по делу Синтии Торез, то уже фактически наступил рассвет. Я, наконец, добралась до дома и собралась в «Клыки». Несмотря ни на что, я была в порядке. Даже самые древние вампиры, которые могли находиться под солнцем несколько минут, не сгорая заживо, и не нуждались в дневном отдыхе, становились слабее за несколько мгновений до восхода солнца.

Я очень рассчитывала именно на эти минуты, а также на парочку вещей, спрятанных в моей небольшой черной сумке, которую я захватила с собой. Я собиралась сделать безумную, самоубийственную и опасную вещь, но намеревалась быть аккуратной, насколько это было возможно. Если в этом был хоть какой-либо смысл. Ладно, я знала – его тут не было вообще. Но у меня все еще был мой план, и я собиралась ему следовать.

Я надеялась, что все получится.

Клуб уже закрылся, но я стучала в двери до тех пор, пока кто-то из дневного персонала не открыл мне. Я слегка удивилась, увидев перед собой Бэмби, девушку, с которой я разговаривала во время последней проверки в «Клыках».

– Мы закрыты. Чего тебе? – грубо спросила она.

– Войти, – отрезала я, окинув ее пристальным взглядом. Теперь я припоминала, почему при той последней беседе она мне так не понравилась. Казалось, что с того момента минуло множество лет, хотя на самом деле это было меньше чем две недели назад. Боже, неужели прошло так мало времени? Как дикая ненависть к Корбину смогла перерасти в готовность рискнуть ради него всем? Может я сошла с ума?

«Нет, просто влюбилась», – промурлыкал тихий голос у меня в голове. Я явно слышала его раньше и знала, что это был голос Истины.

А вот голос Разума, вторящий ей, кричал о том, что я свихнулась. Потеряла рассудок и была в шаге от того, чтобы лишиться жизни, если следовать той идиотской схеме, что я придумала.

Ровно до того момента, пока я не увидела раздраженное лицо Бэмби в дверном проеме клуба Корбина, я не была уверенна к которому из голосов стоит прислушаться. Но в ту секунду, когда я, несмотря на протесты, оттолкнула Бэмби и прошла внутрь – в тот самый миг, когда мои ноги перешагнули порог, и я оказалась внутри «Клыков» – то приняла решение.

Окончательное и бесповоротное.

«Ты должна передумать! – закричал голосок в голове. – Ты сошла с ума? Забыла то место преступления? Голова несчастного парня была оторвана. А когда я последний раз проверял, то тебе все еще была нужна голова, чтобы жить. И пора бы уже ей воспользоваться. Ты сошла с ума, Эддисон. Ты...»

Глубоко вздохнув, я заставила голос в голосе замолкнуть. Достаточно страхов. Довольно сомнений. Никаких вопросов. Я... просто... сделаю... это... СЕЙЧАС!

Именно в это мгновение показался Корбин.

– Бэмби, что происходит? Мне казалось, я велел тебе закрыться на дневное время, – он хмуро посмотрел на нее, а девушка в ответ почтительно ему поклонилась.

– Простите, мастер, она просто оттолкнула меня, – Бэмби кивнула в мою сторону. – Я говорила, что мы закрыты, но она меня не послушала.

Нахмурившись, Корбин посмотрел на меня.

– Что ты хочешь, Эддисон?

– Поговорить, – заявила я, пытаясь улыбаться, словно ничего не произошло. – Только поговорить.

Корбин выглядел ужасно – намного более изможденным, чем до этого. Я с беспокойством вспомнила кровавые руны на коле. Были ли они до сих пор красными или потускнели до черного цвета? Я оставила его на крыльце дома Гвендолин Ла’Ру, и поэтому не могла проверить. Но возможно ли, что она неправильно истолковала символы? Был ли Корбин на шаг ближе к смерти, чем она предполагала?

– Просто поговорить, хм? – повторил он. – Не кажется ли тебе, Эддисон, что мы уже все друг другу сказали?

– Извинения, – прошептала я. – Я пришла сказать тебе именно это, Корбин – что мне жаль. Ты позволишь мне извиниться? Выслушаешь меня?