- У тебя есть кто-нибудь… ну, чтобы привлекал? - спросила Зина серьезно.
Тоня, не представлявшая себе, чтобы о таких глубоко личных чувствах можно было говорить на ходу, без особой дружбы, с мало знакомой девушкой, удивленно взглянула на Зину. Но та смотрела так озабоченно и просто, что пришлось ответить:
- Ну, есть.
- А он к тебе как относится?
- Никак особенно не относится… по-товарищески.
- Полюбит, - уверенно сказала Зина: - ты красивая, энергичная такая… Вот меня Кеша никогда не полюбит… - Она всегда называла Савельева Кешей, а не Кенкой. - Я ведь не умею, как другие девушки, посмотреть повеселей, посмеяться, разговор завести…
- Ну, зачем ты так… Почему ты думаешь, что не умеешь?
- Такая уродилась, - просто ответила Зина. - Потом… ругаю я его часто.
- А зачем ругаешь?
- Как зачем? Мне ведь хочется, чтобы он лучше был.
Эта умелая маленькая девушка заинтересовала Тоню. Зина редко говорила о себе, но скрытной не была и как-то рассказала, что у нее есть родители и куча маленьких братишек и сестренок. Все они живут в Шабраках. Отец и мать - в колхозе, а Зина, кончив шабраковскую семилетку, поселилась на прииске Таежном в общежитии.
Казалось, кроме шахты, ее ничто не интересовало. Она и не в рабочее время говорила только о пробах, промывках, количестве золота в породе.
От ее зоркого глаза не укрывалась ни одна мелочь в работе. Часто, оставив на минуту свои пробы, она подходила к парню, вздумавшему покурить не во-время, и, внимательно глядя на него, говорила негромко:
- Ты что сел? Давай подкладные листы-то. Завалите выката!
И обычно рабочий, не огрызаясь и не досадуя на нее, начинал настилать железные листы. По таким листам лучше катились тачки, увозившие породу. Обрушенные пески надо было убирать быстро - они мешали проходчику в забое.
Однажды на Зину прикрикнул коренастый крепильщик:
- Ну что ты над душой у меня стоишь!
- Место это ненадежное: передавленная порода - мягкая, сырая. Прочно крепить надо, - ответила задумчиво Зина.
- Вот как! Что же прикажешь делать? - насмешливо спросил крепильщик.
- Здесь забивная крепь нужна.
- Умница какая! Ты знай свои ендовки и лотки, а в чужое дело не суйся!
- Погоди, мастер придет - то же скажет.
И мастер действительно подтвердил слова Зины.
- Откуда ты все знаешь? - спрашивала ее Тоня.
- Привыкла: три года работаю.
Мало-помалу все связанное с золотом стало занимать много места в мыслях Тони. Она перечитала книги о золоте, какие нашлись в библиотеке. Исполняя обещание, данное Жене, Тоня навещала Михаила Максимовича, и теперь встречи с ним стали для нее особенно интересными. Каганов с удовольствием отвечал на все Тонины вопросы.
Сначала они всегда пили чай с вареньем, сваренным Женей, и говорили о ней. Женя писала, что конкурсные экзамены сдала хорошо, а чтение ее понравилось комиссии, состоявшей сплошь из заслуженных и народных артистов. Теперь она учится «с восторгом», по воскресеньям бывает в театре или в семье старого моряка, брата Зинаиды Андреевны, где живет Толя Соколов. Иногда они вместе ходят на большие прогулки по городу, и Анатолий рассказывает Жене, что решетки Летнего сада создал Егор Матвеевич Фельтен, Казанский собор и Горный институт - Андрей Воронихин, а Таврический дворец - Старов.
Обсудив со всех сторон последнее письмо Жени, собеседники замолкали, а затем Михаил Максимович с улыбкой спрашивал:
- Ну, что вам сегодня хочется узнать, Тоня?
Тоня с ее любовью к истории интересовалась прошлым золотой промышленности, и Михаил Максимович рассказывал, что в древней Армении, в Таджикистане и на Кавказе люди с незапамятных времен добывали золото. Они расстилали бараньи шкуры на дне высохших рек и отводили воду в эти старые русла. Вода несла песок, и золото оседало в густой шерсти. Отсюда и пошли легенды о золотом руне. И в Казахстане геологи находили отвалы переработанных руд, старинные инструменты, кайлы, лопаты. Их можно видеть в музеях. Там тоже издавна добывалось золото.
Михаил Максимович оживлялся. Он вставал из-за стола, начинал расхаживать по комнате, пощипывая недавно отпущенную бородку. Иногда он останавливался и прихлебывал остывший крепкий чай.
Тоня слушала рассказы об Урале, Лене и золотой енисейской тайге, о тяжком труде рабочих и бессовестном отношении к ним хозяев.
На большинстве приисков не хватало жилья. Рабочие сами строили себе землянки, балагашки, хибарки, жили там скученно, зимой - в дыму и в холоде, летом - задыхаясь от духоты и грязи. Многие болели, а болеть было нельзя: пропущенные дни хозяин не оплачивал.
Продукты и товары в приисковых лавках, или, как тогда говорили, амбарах, отпускались дорогие. Рабочий, забиравший товар в долг, попадал в безвыходную кабалу.
Редко где на приисках были школы. Молодое поколение росло неграмотным.
Единственным развлечением рабочих в дни праздников была бесшабашная пьянка, поножовщина, драки. Все это происходило на глазах у ребятишек…
- Бывало измученные нуждой, обнищавшие люди спивались, шли на преступления. Но посмотрите, с каким барским пренебрежением, с каким непониманием говорит о них старый бытописатель.
Каганов снимал с полки потрепанную книжку и находил нужное месте.
- Вот: «Таким образом, легко добывая себе не только насущный хлеб, но и предметы роскоши, рабочие с каждым годом все более и более отвыкали от трудов, приучались к беспечности и лености, а с ними являлись и все пороки». Понимаете, какая низость - говорить о роскоши, когда люди убивали себя на этой каторжной работе, мерзли, голодали! Недаром сложилась тогда пословица: «В тайгу попал - навек пропал».
Рассказывал Михаил Максимович и о месторождениях драгоценного металла:
- Золото встречается в жилах кварца, иногда в смеси кварца с кальцитом, шеелитом. Гранит, порфир, диорит тоже могут содержать золото. Все это коренные или первичные месторождения. В них золото редко можно увидеть. Его сначала надо освободить из плена твердой породы, в которую оно вкраплено. Добыча золота из рудного месторождения не так-то проста. Твердую породу взрывают, чтобы обрушить ее, затем мельчат и часто очень сложными способами извлекают из рудного порошка золото. В руде оно встречается в виде жилок, блесток, зерен, порою и кристаллов. Рассыпные месторождения - это результат разрушения коренных. В россыпи обломочные рыхлые породы часто бывают сцементированы глиной, совсем мелким песком, илом. Здесь золото встречается в форме листочков, чешуек, иногда зерен. Порою попадаются крупные зерна; мы называем их самородками. Обычно их находят в россыпях и очень редко - в коренных месторождениях. Из рыхлых пород золото извлекается с помощью воды. Мощный агрегат - драга - черпает породу со дна реки и промывает ее. Струя, бьющая из гидромонитора, размельчает породу и гонит в промывательные аппараты. Баксы, вашгерды, кулибины, бутары - все это приборы, через которые проходит вода. Она уносит легкую породу, а тяжелое золото осаживается на дно, откуда его нетрудно взять.
Михаил Максимович мог говорить о золоте часами.
- Г осударственная необходимость золота вам, конечно, ясна. Это не только оборотный фонд в международной торговле, но и обеспечение внутренней валюты и необходимейший материал в промышленности.
- Михаил Максимович, - спрашивала Тоня, - правда, что золото есть в морской воде?
- Правда. Пять миллиграммов на тонну воды.
- А вот я прочитала, что растворить золото можно только в смеси азотной и соляной кислоты. А больше ни в чем?
- Бром, фтор и хлор тоже растворяют. Хлорное золото - это желтая жидкость. Ее можно сильно нагреть, тогда хлор улетучится и опять останется чистое золото. Если бросить в такой раствор насекомое или цветок, они пропитаются золотом. Сожгите пропитанную золотом пчелку, и получится вот что.
Михаил Максимович показывал золотую копию пчелы, хранившуюся у него в маленькой коробочке, и спохватывался, когда часы били двенадцать: