- Давай ее сюда! Сейчас осилим! - отвечал Павел.
Огромное удовольствие доставляло ему разложить перед собой деревянные знаки, ощупывая их, находить правильное решение и втолковывать его Саньке, который восклицал:
- Вот оно что! Ну-ну! Куда же теперь повернешь?
Проходя с Мавриным курс семилетки, Павел легко вспоминал все прочно усвоенное в школе. А когда приходили его собственные преподаватели, снова превращался из учителя в ученика.
Тетя Даша с подлинным благоговением относилась к занятиям сына, боясь лишний раз звякнуть ложкой или пройти мимо. Алеша теперь проводил в детском саду всю неделю, и она стала по вечерам дежурить на колхозном скотном дворе. Павел много времени бывал один, но это его не тяготило. И для рук и для головы была работа.
С Тоней он держался ровно и приветливо. Правда, часто разговор их прерывался долгим нескладным молчанием, но какой-то внешне спокойный, не задевавший ни его, ни Тоню характер отношений был найден. Павла и это радовало. Он часто говорил себе, что если бы не начал учиться и пребывал в прежнем состоянии, то, вероятно, поссорился бы с Тоней и совсем потерял бы ее. Нетерпеливо ожидая девушку в положенные дни, он представлял себе, как она входит в дом, раскрасневшаяся, озабоченная, как начинает рассказывать о шахте, сначала скупо, а потом все более увлекаясь. В Белый Лог она приходила прямо с работы, и ему было приятно накормить ее, причем Тоня сначала всегда отказывалась, а потом ела с охотой.
Как-то вечером он ждал Тоню и был удивлен, услыхав, что к дому подъехала машина, а вслед за этим в сенях протопали тяжелые мужские шаги, и несколько человек, как ему показалось, вошли в избу с какой-то поклажей.
- Кто да кто? - настороженно спросил Павел, вставая, и услыхал голос Петра Петровича:
- Учитель Горюнов, а с ним доктор Дубинский и ученик третьего класса Моргунов Степан.
Павел обрадовался Петру Петровичу, которого всегда любил, и смутился, услыхав о докторе.
- Проходите. Садитесь, пожалуйста…
- Рассиживаться, брат, некогда, - ответил Петр Петрович. - Доктор сюда к больному приехал, а мы со Степой - в детский сад. Малыши тут у вас «живой уголок» налаживают, ну вот и везем им кое-какую живность. А к тебе тоже не с пустыми руками. Принимай московские подарки!
Павел понял, о чем идет речь, и лицо его покрылось краской.
- Книги? - взволнованно спросил он.
- Точно так, - ответил доктор и скомандовал Степе: - Ну, живо, молодой человек! Развязывай багаж.
Весь стол завалили книгами.
- Эвона, какие большие! - хвастливо говорил Степа. - Куда наши учебники против них! Небось прочитаешь все, Паша, - самым ученым на прииске станешь.
Доктор коротко объяснил Павлу, как надо приступать к занятиям по системе Брайля, спросил о здоровье. Петр Петрович обещал на днях наведаться, и гости распрощались. А Заварухин никак не мог отойти от стола. Он перебирал и ощупывал книги, и лицо его горело радостным нетерпением. Таким и застала его Тоня, прихода которой он не заметил. Она долго с порога смотрела, как Павел то улыбался, то хмурился, то задумывался.
- Это что у тебя, Павлик? - спросила она наконец.
Павел вздрогнул и шагнул ей навстречу.
- Тоня, ты посмотри только! - сказал он с восхищением. - Это все доктор Дубинский привез… Сам был у меня!
Он любовно погладил раскрытую перед ним страницу.
«Изголодался по чтению», - подумала Тоня.
- Почитай мне, - попросила она. - До сих пор я тебе читала, теперь тебя послушаю.
Павел засмеялся:
- Что ты! Мне надо еще азбуку выучить.
- Как - азбуку? Разве здесь не наши буквы?
- Нет, нет, это значки особые. Каждая буква изображается точками в разных комбинациях. Всего шестьдесят три знака. Буквы, цифры, точки, запятые, даже ноты есть.
- Так тебе еще учиться читать надо? - Тоня почувствовала некоторое разочарование. - А я думала, там такие же буквы, как в алфавите, только нанесены на бумагу точками, чтобы можно было нащупать…
Но Павла, видимо, не пугала необходимость изучать азбуку.
- Условные знаки легче, - сказал он. - Ведь у наших букв очертания довольно сложные. Ты найди букварь он где-то здесь.
Тоня отыскала книгу и прочла заглавие на титульном листе: «Как учиться и работать без зрения». Автор. Коваленко Б. И.
- Интересный у тебя букварь, Павлик! Да, здесь алфавит и обыкновенный и выпуклый… Правда, он совсем другой… Сколько же времени нужно, чтобы выучиться?
- Доктор сказал, что если хорошо работать, то можно через два месяца читать. Мы сегодня и начнем, Тоня, правда? Ты мне будешь буквы называть, а я запоминать их по выпуклому шрифту… - Он был радостно озабочен, говорил оживленно и громко. - А для письма прибор видела?
- Вот эта дощечка? Как она разграфлена мелко.
- Для каждой буквы свое гнездышко. А это грифель.
Грифель оказался обыкновенным заточенным гвоздиком и был укреплен на красивой пластмассовой ручке.
- Понятно. Ты, значит, будешь накалывать… А я совсем иначе это себе представляла.
- Замечательно придумано! - воскликнул он. - Такое облегчение…
- У тебя хорошее настроение, Павлик - улыбнулась Тоня. - Скажи, а как теперь будет с работой. Я слыхала, что орс заготовки кончил.
- Зато колхозу нужны корзины для овощей. Пока заказы не переводятся. - Он сел к столу и снова положил руки на книгу. - Ну, Тоня? Да… может, ты есть хочешь? В печке каша.
- Ладно, я буду есть и заниматься.
- Вот, вот. Давай.
Поначалу оба путались, и Тоне казалось, что запомнить эти похожие один на другой значки невозможно но она старалась не показывать своих сомнении Павлу. Они работали до тех пор, пока у Тони все не перемешалось в глазах, а Павлик не сказал, что у него ум за разум зашел.
Кончив урок, Тоня спросила у Павла, как идут занятия с другими ребятами, не опаздывают ли они, все ли ему понятно, и условившись о следующей встрече, побежала домой, не думая уже ни о чем, кроме постели. Жизнь ее стала такой хлопотливой и наполненной, что она с удивлением вспоминала прошлые годы, когда у нее оставалось много свободного времени.
Она уже привыкла вскакивать с постели по первому утреннему гудку. Часто и прежде этот гудок будил ее, и она в полусне с сожалением думала, что отец должен вставать, а она еще долго может спать. Теперь резкий голос гудка заставлял ее торопливо одеваться, приносил мысли о том, что нужно делать сегодня в шахте. Она привыкла к нависающим над головой сводам и уже не боялась их, привыкла к делу, оказавшемуся действительно нехитрым, к новым товарищам.
Первое время, еще не приглядевшись, она помалкивала дома о своей работе и на вопросы матери сдержанно отвечала:
- Ничего, идет помаленьку.
Но, познакомившись с шахтой ближе, стала рассказывать матери и Новиковой столько новостей, что те просили пощады и гнали ее спать.
- Сейчас, мама! - отмахивалась Тоня. - Я еще вот что хотела сказать: Андрей откатчиком не останется. Он крепильщиком хочет стать, а потом забойщиком, чтобы весь цикл работ пройти. Откатчиков теперь нам меньше понадобится: новые скреперы ставят. Ты знаешь примерно, как они устроены?
- Ну, знаю…
- Нет, ты плохо знаешь, наверно. А Татьяна Борисовна совсем не представляет себе, что это такое. Вот я вам сейчас нарисую…
Тоня с увлечением описывала устройство скреперной установки.
- Понимаешь, это такой ящик без дна, задняя стенка у него скошена. Движется на канате, открытой стороной книзу. Ползет по почве выработки, захватывает породу и волочит ее к транспортеру.
Тоня умалчивала, что только вчера Мохов подробно объяснил ей, как работает скрепер.
Она ближе познакомилась с людьми. К ней благоволил и молчаливый забойщик Таштыпаев и молодой откатчик Иннокентий Савельев, приятель Мохова.
- В первый день, знать, здорово ты боялась, что шахта тебя задавит? - говорил он усмехаясь. - Ну, да с таким наставником, как наша Зина, всякий страх быстро проходит.
«Наставник» при этом молча, деловито глядел на Савельева и тихо вздыхал. Веселый, озорноватый Кенка, по наблюдениям Тони, нравился Зине. Однажды она сама заговорила об этом.