— Ага, и ведёт себя, как ни в чём не бывало? Ничего мне не сказал об этом? Не стал сходить с ума? Значит, он просто меня не любит.

— А что, если он ведёт себя только потому, что очень любит тебя? Может, он ничего не говорит только из страха потерять тебя...

— Все эти выводы мне кажутся слишком сложными. Я люблю человека — узнаю, что он мне изменяет — закатываю скандал — конец.

— Все мы любим по-разному. Возможно, его любовь больше, чем мы с тобой способны вообразить. Может, он думает, что это просто интрижка и она скоро закончится...

Лавиния немного обдумала это.

— Ну, это разумное объяснение.

— Да, — это было единственное, в чём девушки полностью сошлись во мнениях.

София поднялась со скамейки. Лавиния остановила её:

— А если бы ты была на моём месте, что бы сделала?

— Почему ты спрашиваешь меня? Это так мило: ты каждый раз хочешь знать, что сделала бы я, и сделаешь совершенно обратное.

Лавиния улыбнулась ей.

— Ладно, сделай над собой усилие в последний раз. Ну, пожалуйста...

— Ты ведь знаешь, что я никогда не оказалась бы на твоём месте, правда?

— Да, и это такая скучища! А представь, что однажды ты просыпаешься и, благодаря каким-то странным чарам, оказываешься в моём теле, с моим разумом и моим сердцем. Ты можешь принять за меня любое решение, как тебе такой поворот?

— Окей, ладно... Ну, во-первых, я бы надавала себе пощёчин.

София уже замахнулась.

— Так не пойдёт!

— Ла-а-адно... — София потихоньку начала бежать. — Готова? У меня есть для тебя решение: брось его.

Лавиния улыбнулась. А потом так очевидно засомневалась:

— Это понятно, но кого из двоих?

— Слушай, я уже подсказала тебе решение. А сейчас ты меня просишь о чуде.

Чуть позже, придя домой, она встретила Андреа в гостиной. Он рассматривал бумаги, беспорядочно разбросанные по столу. Улыбнулся, увидев её.

— Привет, любимая...

Его лицо светилось от счастья каким-то новым светом, таким радостным она его ещё никогда не видела.

— Привет, — София, немного заинтригованная, подошла к нему и поцеловала, в то время как он перелистывал страницы и подтягивался на инвалидном кресле, чтобы достать те, что были чуть дальше. — Погоди, я помогу тебе.

— Нет-нет, я сам. Надо сложить их, я хочу кое-что показать тебе…

Он ловко двигался на этих колёсах. Его сильные руки, натренированные за столько лет, помогали ему передвигаться с одного конца стола до другого. Он разом схватил все бумаги, посмотрел на номера страниц и сложил в правильном порядке. Потом, убедившись, что всё готово, он дважды постучал ими по столу, чтобы они уложились в идеальную папку.

— Готово. Вот, посмотри.

София села в кресло и начала читать. Андреа приблизился к ней в своём кресле и устроился напротив, молча, спокойно положив ладони на бёдра, улыбаясь в почти религиозном ожидании. София прочитала первую страницу, а затем вторую, пролистала остальные и удивлённо взглянула на него.

— Поверить не могу. Кажется, они нашли решение.

Андреа жестом согласился. В его глазах стояли слёзы, но он смог удержать их. Он сильно оттолкнулся и примостился рядом с женой.

— Смотри... — он указал ей на вторую страницу. — Хирургическая операция, которая требует введения стволовых клеток в костный мозг у основания позвоночника, это возвращает жизнь нервным окончаниям и парализованным тканям... Видишь? Здесь все объяснения.

София продолжила читать. Затем остановилась:

— Да, но они провели маловато таких вмешательств.

— Но каждый раз результат был идеален.

Андреа был невероятно захвачен энтузиазмом, ведь это было новой надеждой, возможностью начать новую жизнь. Он посмотрел на Софию почти по-детски и казался хрупким, словно говоря: «Умоляю, позволь мне помечтать, не разрушай всё сразу. Может, мы никогда этого не сделаем, но дай мне помечтать, хотя бы помечтать».

И София, увидев его таким, почувствовала, как у неё сжимается сердце. Она читала до тех пор, пока у неё не стал рассеиваться взгляд. Она видела лишь размытые линии, и нижняя губа у неё затряслась. Стали капать первые молчаливые слёзы, одна за другой, как река, которую слишком долго удерживала плотиной. Андреа заметил это, обнял её и прижал к себе. София спрятала лицо на плече своего мужа и разразилась рыданиями. Он улыбнулся и упёрся подбородком в её затылок.

— Если продолжишь в таком духе, я тебе ничего больше не буду рассказывать... Солнце, не плачь. Я так давно готовился рассказать тебе об этом, а ты устраиваешь такое!

Он рассмеялся, немного отстранился от неё и стал пальцами вытирать ей слёзы. Затем приблизился к ней губами.

— М-м-м... Как вкусно... Ты солёная!

— Дурак!

София смеялась и время от времени шмыгала носом; потом плакала и снова смеялась; наконец, она сделала какой-то странный жест губами, словно это всё только её вина.

Андреа забрал бумаги и стал объяснять ей всё, что узнал:

— Я обшарил весь интернет. Узнал об одной частной клинике «Берсон», которая ссылается на известного японского профессора, который оперирует в Shepherd Center в Атланте. Он также великий учёный, его исследования навели его на мысль о возможном использовании стволовых клеток во всех областях. На практике они представляют собой клетки, которые можно использовать «по заказу», как механизм восстановления. И так появился на свет этот продукт: GRNOPC1, — он показал ей внизу страницы реальную демонстрацию техники имплантации, которую Мишуна Торкама использовал во время первой операции. — В место повреждения тебе вводят миллионы стволовых клеток... — он показал ей рисунки на следующей странице. — Вот сюда, видишь? Эти клетки запрограммированы на превращение в олигодендроциты, которые отвечают за преобразование сигналов в нервной системе. Благодаря такому вмешательству мой позвоночник вновь станет «нервным». В общем, это просто чудо... — они оба замолчали. Потом он показал ей другую страницу: — Но и у чудес есть своя цена. На данный момент речь идёт о пяти миллионах евро, — Андреа улыбнулся. — Чтобы я мог позволить себе это, мне придётся спроектировать несколько зданий для самых больших магнатов на Земле. А им придётся заплатить мне за это золотом. Даже если я буду стараться на полную, в течение следующих лет я смогу покрыть лишь десятую часть стоимости.

Пять миллионов евро. София в шоке молчала. А потом начала говорить. Она уже перестала плакать, но её голос звучал как-то странно:

— Или я могла бы снова начать играть, — Андреа с нежностью посмотрел на неё. Через восемь лет она может вернуться за фортепиано и стать пианисткой, какой была раньше? В любом случае, чтобы достичь такой цифры, ей придётся дать очень много концертов. Но он ничего не сказал. Он чувствовал, что София полна решимости. — Ради этой операции я могу начать снова.

Она встала и приготовила ужин. Они тихо ели, смотрели телевизор и почти не разговаривали. Потом София помогла ему лечь в постель.

— А ты спать не собираешься?

— Нет, сон не идёт. Я немного почитаю в гостиной.

Они поцеловались, она вышла из спальни, закрыв за собой дверь. Села в кресло и вновь взялась за эти материалы. Снова перечитала их с большим вниманием, без эмоций, пытаясь как следует разобраться, в чём суть операции. Время от времени она возвращалась назад, чтобы перечитать что-то, искала в интернете, чтобы разобраться с тем или иным техническим термином и проверить достоверность информации. На YouTube нашла видеозапись операции, репортажи теледневников. Всё было правдой. С 1999 эта частная клиника «Берсон» работала со стволовыми клетками. И, наконец, они полностью разобрались в этой теме. Целью было сформировать новый миелин, оболочку, которая позволила бы пострадавшим нейронам вернуть себе чувствительность. Это было рискованно, но Shepherd Center в Атланте специализировался на лечении и восстановлении травм, связанных с позвоночником. Это было опасно, но в то же время это было надеждой.