С губ моего человека срывается приглушенный полувздох-полустон, полный наслаждения. Она прижимается лицом к моей груди, а рукой проводит вниз по моей руке. Я делаю ей то же самое, наслаждаясь различием структур наших тел. У нее нет мягкого пушка, покрывающего кожу моих людей. Человеческая кожа совсем не похожа, но… я наслаждаюсь ею. На ощупь она ощущается слабой, привыкшей к неге, и я сразу вспоминаю, как лизал ее гладкое влагалище.

Это – приятные воспоминания, и это то, что я хочу немедленно снова повторить. Я пальцами движусь к основанию моего члена, по-прежнему всаженного глубоко внутри нее, и провожу пальцами вдоль краев ее щели, где она охватывает меня в глубоких тисках внутри себя. Ее складочки туго растянуты.

Она втягивает воздух.

– Что…

– Мне нравится ощущать, когда я внутри тебя, – говорю я ей, и ее покрасневшее лицо обретает еще более ярко красный цвет. – Тебе приходится широко растянуться, чтобы принять меня.

– Хвастунишка, – говорит она дразнящим тоном, а ее рука старательно спускается вниз по моей груди. – Кстати, как бы это сказать, но мы сделали все совершенно неправильно.

– Неправильно? – я ни на шутку потрясен, что чем-то умудрился разочаровать ее. – У людей есть какой-то ритуал, который я пропустил?

Она хихикает и кончиками пальцев пробегает по мышцам моей груди, а затем щелкает по моему соску.

– Ну, не то, чтобы уж совсем, если только не считать прелюдию ритуалом, – она сдвигается, и своим членом я ощупаю каждую мышцу внутри ее тела. Я резко вдыхаю, потому что готов прямо сейчас снова взять свою пару, однако она все еще разговаривает, так что пытаюсь внимательно ее слушать. – В основном, – продолжает она, – женщины хотят, чтобы их соблазняли к сексу.

Соблазняли к сексу? Я не понимаю. Она взывала ко мне. У меня во рту до сих пор ощущается вкус ее влажного возбуждения. Я секунду изучаю ее, задумываясь над этим. Ааа, наверное, настал момент выразить то слово, означавшее ухаживание.

– Нeвввп, –  говорю я ей.

Она шлепает меня по груди.

– Что ты хочешь сказать этим своим «нeввп»? – она выглядит оскорбленной. – Может, я ожидаю что-то вроде чертовой прелюдии! Не думаю, что я многого прошу.

– Погоди. Разве это слово не означает ухаживание?

Она возмущенно вскрикивает.

– Я просила тебя всего лишь о прелюдии, а ты говоришь мне «нет»?

– Я сказал нeввп, – уточняю я. – Это неправильно? Ты ведь говорила мне это раньше, и было совершенно очевидно, что тебе нравились мои прикосновения.

Лиз скептически смотрит на меня и толкает меня в грудь.

– Я понятия не имею, о чем ты говоришь, чудак. Отпусти меня...

– Никогда, даже и не мечтай, – заявляю я и наматываю на кулак ее волосы так же, как она сделала со мной. Она все еще в моих объятиях, и я разглядываю ее и вижу, что на ее красивой шее учащенно бьется пульс, в ее глазах пылает яростный гнев и похоть. – Ты должна объяснить мне, что такое эта «прелюдия».

– Черт, ты, должно быть, шутишь надо мной?

Это слово крутится у меня в голове, но его перевод не кажется правильным.

– Нет, мой член не стал бы утверждать тебе о том, что шутит.

– О Господи, я не это имела в виду. Я… – она тяжело вздыхает от разочарования. – Ну, ладно. Прелюдия. Это, когда ты типа тискаешь сиськи и все такое. Тебе нужно подготовить девушку к сексу. Позаботиться, чтобы она была готова, намокла и нуждалась в этом.

Я смотрю на нее сверху вниз хмурым взглядом.

– Ты была мокрой.

– Знаю! Но...

– Я лизал твою влагу изнутри твоих бедер. Твое влагалище было настолько промокшим, что из него прямо стекало...

Она пальцами сжимает вместе мои губы и выглядит при этом... крайне смущенной.

– Такие пошлости нельзя говорить.

Пошлости? Было так прекрасно воочию увидеть всю ту влажность, которую я вызвал. Я пил бы ее сладкий нектар час за часом, но ей, кажется, неудобно даже думать об этом. Люди очень странные.

– Тогда объясни мне, – настаиваю я. – Что такое «тискать сиськи»? Я не понимаю смысл этих слов.

– О, Боже, – выдыхает она. – Чему из земного, спрашивается, этот переводчик научил тебя? – она похлопывает себя по груди. – Понимаешь, сиськи. Груди. В смысле, если к ним прикасаешься, от этого испытываешь удовольствие.

Я тут же кладу ладонь поверх одной и нежно ее сжимаю, затем смотрю ей в лицо.

Лиз хихикает.

– Нет, не сейчас. Перед сексом, чтобы возбудить меня. Чтобы я была готова.

– Я уже готов, – указываю я ей. Мой член тверд и все еще внутри нее, и мне уже не терпится возобновить толчки, тем не менее, я жду ее человеческий намек, что она одобряет это. Такого, как эта прелюдия. Так что я еще раз неуверенно сжимаю ее грудь. – Вот так?

Она сводит брови.

– Ты хочешь сказать, что… опять хочешь заняться сексом?

– Это именно то, что это означает? – я сжимаю ее грудь еще раз.

– Нет, так ты только бибикаешь моей грудью.

– Ты сама сказала, что именно этого хочешь!

Она закатывает глаза.

– Я говорю на сленге, детка.

– А сейчас ты говоришь, что я ребенок? – теперь мне даже обидно. – Я...

Ее пальцы снова накрывают мои губы и вынуждают меня умолкнуть.

– Детка - это нежное обращение к партнеру. Разве у твоих людей нет таких слов? Как бы ты называл меня?

– Лиз?

Она шлепает меня по груди.

– Типа ласковой клички. Прозвища, которым обращаешься к другому, выражая свою привязанность.

На мгновение я задумываюсь.

– Женщина?

Она раздраженно вздыхает.

– Знаешь что? Не бери в голову. Просто забудь...

Но теперь я понимаю, о чем она просит.

– Моя женщина? – шепчу я, приподнимая ее голову ко мне и проводя своими губами по красивой линии ее челюсти. – Моя Лиз?

Я чувствую, как легкая дрожь пробегает по всему ее телу, и она содрогается глубоко внутри влагалища.

– О Боже! У тебя снова встал, да? Я тебя чувствую.

Ее кхай напевает и резонирует еще громче, и я воодушевлен.

– Чем еще люди занимаются во время прелюдии? – я провожу языком по ее коже в том месте, где ее губа переходит в небольшую ямочку под ее крошечным человеческим носиком. Она мягкая, такая мягкая.

Она в моих объятиях тихонько вздыхает и закрывает свои глаза.

– Целоваться - весьма неплохо. Поглаживания. Нежные прикосновения. Ласки.

Ааа. Так, значит, я «прелюдировал»[12] ее уже раньше. Я просто не знал этого слова.

– Я бы сейчас занялся с тобой прелюдией, Лиз. Хочу, чтобы твое влагалище снова было готовым заполниться моим членом.

– Ты уже внутри меня, поэтому эту часть мы довели до конца, – говорит она, однако слегка ерзает напротив меня, словно напоминая, что мое тело, похороненное внутри нее, лишает ее покоя.

Моя рука все еще запутана в ее волосах, и мне по душе, что я пригвоздил ее в этом положении. Вижу, что ей тоже очень нравится. Ее дыхание начинает переходить в тихие, быстрые вздохи, и когда она открывает глаза, чтобы пристально посмотреть на меня, в ее глазах отражается ленивый, полный возбуждения взгляд.

Ну, тогда я сейчас буду прелюдировать ее. Она хочет поцелуи? Я подарю ей поцелуи. Это то спаривание ртами, которое так сильно нравится людям и о котором так высоко отзывался Вэктал. Я тоже этим раньше наслаждался. Рот Лиз такой же мягкий и гладкий, как и ее влагалище. Так что я провожу губами по ее губам, и когда ее губы для меня приоткрываются, я скольжу языком против ее языка схоже тому, как мой член задает такт глубоко внутри нее.

В ответ она задыхается и стонет.

Мне это нравится. Да нет же, я в восторге. Я безумно жажду этого. Моя пара наконец-то в моих объятиях и позволяет мне заявить на нее права. Ничего на свете нет лучше этого. Я никогда не испытывал ничего подобного, и сейчас уже мною движет ненасытность по отношении к ней. Мои губы захватывают ее раз за разом, пока она не задыхается и трепещет подо мной. Я облизываю ее полную, розовую нижнюю губу, а затем осторожно прикусываю ее, ведь она такая мягкая, сладкая и напоминает мне о ее восхитительном влагалище. В то время как ее зрачки расширяются, и она напрягается подо мной, тихий слабый вскрик срывается с ее губ, и я чувствую, как ее влагалище дрожит и сжимается вокруг моего члена.