‒ Ну, если ждёт, тогда проходите! – подозрительно осмот­рел меня с ног до головы Семён и провёл в дом.

В доме я неожиданно столкнулась с Дашкой. В отличие от Семёна, она сразу же узнала меня. Выронив из рук кастрюлю, Дашка застыла на месте с откры­тым ртом. На шум выбежала Галина.

‒ Что тут у тебя происходит? Кто это?

Онемев он неожиданности, Дашка лишь показы­вала на меня пальцем, не в состоянии что-либо вымолвить.

Опустив голову, я про­шла мимо Галины, та­ращившуюся на меня как на живого мертвеца и вошла к себе в комнату. В комнате, за время моего отсутствия, по­чти ничего не изменилось. На столике ле­жал недочитанный томик стихов Марины Цветаевой, всё выглядело как в тот день, когда я покинула этот дом. По всему было видно, что здесь ожидали мо­его возвращения и меня вдруг охватило чувство ностальгии, тоска по утрачен­ному.

‒ Доченька, это ты? – испуганно уставилась на меня Галина.

Увидев осунувшееся лицо резко постаревшей Галины, я ужаснулась. ‒ О, Господи, что же я наделала! ‒ с горечью подумала я. ‒ Я не только исковеркала свою жизнь, но и погубила жизнь этой Пре­красной, Свя­той ЖЕНЩИНЫ.

‒ Да, я, – опустив глаза, виновато всхлипнула я. ‒ Прости меня, мамочка! Прости, меня, дуру твою непутёвую!

‒ Это ты прости меня, доченька, бабу старую, глупую! ‒ бросилась ко мне Галина и крепко обняв, горько заплакала.

‒ Ты, наверно, голодная, ‒ придя, наконец, в себя, засуетилась Галина. ‒ Я сейчас Даше скажу, она что-нибудь приготовит. Не хочешь? Тогда, может, ванну при­мешь? Пошли доченька, я помою тебя. Красавица моя дорогая, ‒ намыливая мочалку, приговаривала Галина. ‒ Сейчас спинку тебе помою, полотенчиком вытру, ноч­нушечку новенькую надену. Ну вот, а теперь по­шли в кроватку. Ты наверно устала, тебе нужно хорошенько выспаться.

Впервые, за многие месяцы, мне снились счастливые, цветные сны, а утром, едва я проснулась, Галина тут же бросилась ко мне.

– Вставай доченька, тебя Вика внизу ждёт. Пошли, позавтракаем вместе.

Нервно теребя поясок платья, Вика дожидалась меня в прихожей. Увидев меня, она хотела что-то сказать, но вместо слов из её уст вырвался лишь крик ры­дания. Впро­чем, плакали все ‒ никого не стесняясь, плакали Даша и Семён, и даже сбежавшиеся посмотреть на меня охранники, тайком утирали слёзы.

‒ Давайте позавтракаем! ‒ застенчиво улыбаясь, вытерла слёзы Галина. ‒ Сади­тесь за стол, пожалуйста!

Не успели мы рассесться, как в дом ввали­лись Костя с Максом. Уви­дев меня, они обомлели от неожиданности, а за их спинами я увидела скромно стоявших Надю и Ни­колая.

‒ Вот, они знают где Лида, вернее, где она была, вернее… ‒ уставившись на меня, пытался объяснить Макс.

‒ Это Надя и Николай! ‒ не дав ему договорить, радостно бросилась я к ним. ‒ Это они приютили меня. Если бы не они, я бы сейчас здесь, с вами, не сидела.

‒ Ну, что ж, тогда мойте руки и прошу к нашему столу, ‒ утёрла слёзы радости Галина. ‒ Максим, Костя, вы тоже присаживайтесь! Сего­дня в нашей семье большой праздник!

Сидя за столом, все радостно обсуж­дали моё чудесное возвращение. Завтрак плавно пере­шёл в обед, на столе появилось спирт­ное. Мама, немного захмелев, затянула Glory, glory, hallelujah!, а потом попросила меня спеть песню, которую я когда-то ей пела, обнимая в тенистых аллеях нашего парка.

Ах, зачем ты меня целовала,

Жар безумный в груди затая,

Ненаглядной меня называла

И клялась: «Я твоя, я твоя!»

Расходились мы уже далеко за полночь. Гости разъехались по до­мам, а Надю с Николаем МАМА не отпустила.

‒ Поживите пока у нас! Если понравится, мы вам какую-нибудь рабо­тёнку подыщем!

Я радовалась, что всё закончилось благополучно, что увидела своих друзей, но главное, что Галина была счастлива, – она просто светилась от счастья, даже помолодела, и вновь стала по­хожа на ту мою дорогую и любимую Галю, ко­торую я знала ещё каких-то полгода назад. Как же хорошо дома! Какие прекрасные люди меня окружают! Как прекрасен этот мир!

Как же здесь всё запущено!

Когда гости разошлись и в доме воцарилась тишина, Галина подошла ко мне и тихонько сказала:

‒ Доченька, вы меня не ждите, ложитесь спать, а мне ещё нужно помочь Даше всё здесь убрать и навести в доме порядок.

Спать хотелось просто невыносимо, но ложиться без Галины я даже и не думала. Вика расспрашивала меня, что со мной приключилось когда я ушла, а я была бы и рада ей всё рассказать, но была к этому ещё не готова.

‒ Лучше ты мне расскажи, что тут нового, что произошло за время моего отсутствия?

‒ Ну, во-первых, я окончательно ушла от Вадима, ‒ стала рассказывать Вика. ‒ Мне надоели его постоян­ные за­гулы, а когда я случайно застукала его с этой блядиной колхозной, моё терпение окончательно лопнуло и я решила: ‒ чёрт с ними, пус­кай себе живут. Де­тей у нас нет, а с ним мне всё равно ни холодно, ни жарко! Я не хочу об этом говорить, ты и так всё знаешь. Ну, а Ленка с ним тоже уже не живёт ‒ теперь он один.

‒ А с кем же Ленка сейчас живёт?

‒ После расставания с Вадиком она захомутала твоего Мишку.

‒ Да ты что! А как захомутала?

‒ Не знаешь, как мужиков хомутают? Набросила ему хомут на яйца и утащила в своё засранное село.

‒ В село? ‒ удивилась я. ‒ Хм! А что она в селе делает?

‒ Хоть в народе и говорят «Весна красна цветами, а село бля­дями», но Ленка не смогла и там прижиться. Мишка на ней свой хер отогрел и опять смылся в свою Антарктиду.

‒ Да, блин, весело! А как поживает Марина?

‒ Та! ‒ махнула рукой Вика. ‒ Марина даёт всем прикурить! После того случая на вечеринке она бросила своего Игоря и ушла к Ромке.

‒ К Ромке? А что же Игорь?

‒ Да что Игорь! Он через пару дней опомнился и пошёл бить морду Ромке, но Маринки там уже не было.

‒ Не поняла… а где же она была?

‒ Её Женька увёл!

‒ Женька? Вот это номер! Так она сейчас с Женькой живёт?

‒ Какой там хрен с Женькой! Через неделю она опять вернулась к своему Игорю. Может у них всё и налади­лось бы, так через пару дней к ним припёрся Ромка и потребо­вал у Игоря вернуть её. Даже драться начали, но Маринка их быстро успокоила, сказала, что если они не прекратят драться, она уйдёт от них к Владику.

‒ Охренеть! – взорвалась я от хохота. ‒ А кто такой Владик?

‒ А я откуда знаю? У неё там, наверно, целый полк таких Вла­диков, а она, как батальонный разведчик, везде успевает.

‒ Так с кем же она сейчас живёт? Я уже запуталась.

‒ Да со всеми одновременно! Они теперь живут все вместе, спят с ней и ка­рау­лят, чтобы она к Владику не ушла.

‒ Ну, блин,  дают! – уже не смеялась, а плакала я от смеха. ‒ А как же они с ней спят? По очереди, что-ли?

‒ Откуда я знаю, я им, что свечку держала? Может по очереди, а может и все вме­сте, кто их знает! Знаю только, что вы­ложатся за ночь, как те зеки на лесосеке, и гребут на работу, еле ноги переставляют. А она отоспится до обеда, и к сво­ему Владику бежит.

‒ Охренеть! ‒ вытерла я мокрые от слёз глаза. ‒ Да, удивила ты меня, подруга! Как же у вас здесь всё запу­щено! Скажи, а Галка без меня с кем-нибудь спала? Только честно скажи, без обмана!

‒ Ты, Лида, глупая! Знаешь, как она тебя любит? Я не хотела тебе говорить, но будет лучше, если ты узнаешь об этом от меня, чем от кого-либо другого… ‒ замялась Вика. ‒ В общем, когда ты ушла, мы тебя все искали, даже в ро­зыск подали. А Галка так страдала, так страдала бедная! Мы уже и не знали, что с ней делать! А когда прошло больше трёх месяцев, а от тебя ни слуху, ни духу, Галка хотела по­веситься... Если бы не Семён…

Вика заплакала, а я от услышан­ного впала в ступор, ни говорить, ни пла­кать, в тот вечер, я уже не могла.

Новый Год!

Приближался Новый Год. Праздничное настроение уже витало в воздухе, надыхая меня сделать что-нибудь необычное, полезное для всей нашей большой и дружной семьи.