– Скажи, друг мой, эта игра тебя веселит? Только вот ты в нее совершенно не умеешь играть. Мы с братом уже давно знаем о том, что хрустальная гробница не продержалась и пары недель. Мы нашли то, что хранилось там несколько лет назад, и постарались сделать так, чтобы оно не пробудилось, а еще лучше погибло в беспамятстве. Никто не смог узнать или почувствовать его до нужного момента. – Темный с опаской посмотрел на своих спутниц. Казалось, что Хель сейчас взорвется от злости, ее бледная кожа приобрела темноватый оттенок, в глазах пылал зеленый огонь. Геката же с таинственной улыбкой слушала Самаэля, всем видом показывая, что ей очень интересен план. Темный вздохнул, зная, что от гнева Хель его защитят, и продолжил. – А совсем недавно я сделал пару передач, которые помогут предотвратить все плохие сценарии.

– Да как ты мог?! – Хель не выдержала, ей хотелось взглянуть в бесстыжие глаза Самаэля. – Ты все знал и ничего нам не сказал? И, как я понимаю, ты надеялся, что я не появлюсь во все на собрании? Шпионы нужны лично тебе, а не общему делу, так?

– Нет, нет, нет. Я не ожидал, что ты опоздаешь, а шпионы нужны общему делу. Пожалуйста, не надо обвинять меня в том, что я даже не замышлял. Все, что мне нужно было это держать всех сплоченными, без пустых надежд на лучшее, чтобы в итоге снова не пасть, а поставить таким, как он, – Темный резко махнул рукой и пальцем указал на Оле Лукойе, – уверенный шах и мат в любой партии.

– Это, конечно, мило, Самаэль, только от Холодной звезды не получиться убежать, ее восход уже начался. В данный момент вы – горстка неудачников. – Кривая улыбка отразилась на лице Песочного человека, но она тут же исчезла, когда он осознал, что Темный широким шагом идет прямо к нему. Самаэль замахнулся и его кулак прошел по лицу Оле Лукойе. Он зажал нос, из которого ручьем текла кровь, и ошарашено посмотрел на Темного. Такого Песочник явно не ожидал, ему всегда казалось, что Самаэль пример уравновешенности, а рядом с Гекатой он должен быть вдвойне спокойным. Но посмотрев на нее, он понял, что она с радостью не будет мешать.

Геката гордо стояла, надеясь, что Темный в порыве ярости наконец-то уничтожит эту ошибку на полотне мироздания. Она бы хотела работать с Песочником в лучшие годы его жизни, когда был только рассвет его сил, но сейчас это невозможно. Судя по всему с ним и договориться теперь нельзя, он окончательно впал в безумие. Она бы и не стала этого делать теперь, когда видела, как он съел частичку чьей-то души. А скольких он поглотил до этого? Гекате было страшно даже подумать об этом. Она смотрела на Оле со всей ненавистью, на которую была способна, крепче сжимая свой фонарик. Такой как он не достоин больше жизни. Стоило ей об этом подумать, как, усмехнувшись, Песочный человек раскрыл свой зонтик и забросил его на плечо. Туман стал плотным и начал обретать образы огромного чудовища. Темно-синяя шершавая чешуя, до неприличия длинное туловище, большая треугольная голова, хвост с погремком. Змея раскрыла пасть с двумя острыми клыками и с громким шипением распахнула капюшон, на нем был узор, напоминающий два глаза голубых глаза.

Две головы Гекаты в ужасе смотрели на монстра и выискивали слабые места, а третья со злобой наблюдала за Самаэлем. В этот момент Богиня колдовства была готова свернуть голову Темному, но она прекрасно понимала, что он тоже не ожидал такого роста сил простачка-Песочника. Хель, закаленная битвами с подобными гигантскими тварями, закрыла рукой лицо, даже без оценки силы Оле Лукойе она понимала, что просто бить его по лицу было глупо. По ее мнению, его нужно было просто убить, но теперь явно поздно. Самаэль же, глубоко вздохнув, полез в широкий рукав своей мантии, он и не думал, что сегодня придется сражаться. Из-под тканей появился эфес двуручного меча, а после и длинное волнистое лезвие. Полностью появившийся меч загорелся ярким пламенем, будто он был рад встрече со своим хозяином. Мантия Темного словно вода стекла с его плеч и стала его тенью. Самаэль взялся за меч обеими руками, блеснули золотые пуговицы на алой котте. Сегодня ему придется убить одного заносчивого божка, он уверен, что не пожалеет.

Темный направил эфес меча в лицо Оле Лукойе и тот машинально его закрыл, не заметив, что направление удара уже сменилось. Песочник согнулся пополам от разрывающей боли в животе, из глаз брызнули слезы. Самаэль замахнулся мечом, чтобы снести голову Песочника, но тот бросил горсть песка прямо в лицо Темному и растворился в пыльном тумане. Дьявол судорожно протирал глаза, пытаясь убрать песок, но глаза только сильнее начали слезиться.

В это время Геката еле успела увернуться от выпада песчаной змеи. Она была больше Василиска, Кракена, Цербера, Фенрира, Ёрмунганда – всех мифических и полумифических существ. Ее пасть снова раскрылась в оглушительном шипении. Геката же легко вспорхнула ввысь, и, намотав на ручку фонаря эльфийскую цепь, бросилась, раскручивая его, вниз. Светясь тысячью звездами, лампада, словно молот громовержца, ударила змею первый раз. Утренняя звезда пришлась монстру прямо в голову. Шипение смешалось воедино со звоном эльфийской цепи. От раскаленного удара голова рассыпалась миллионами стеклянных капель. Но тварь не прекратила своего движения, она все еще извивалась. Откуда-то из темноты Оле Лукойе послал еще песка и создал новую голову, и змея вновь кинулась на Гекату, широко раскрыв пасть, готовая проглотить богиню. Она сомкнула челюсти, полные острых зубов, но на том месте уже не было женщины, и схватила лишь пустоту и звездный свет. Змея удивленно обернулась, что-то безумно сильное скрутило хвост и начало сдвигать ее с удобной позиции, пыталось перевернуть, уронить. Это была Хель. Каждый мускул ее громадного тела был напряжен, для нее не были преградой огромная масса твари и ее опасные игры. Змея была тяжела для Хель, но это веселило богиню смерти, напоминало о детских забавах. Отвлеченная тварь совершенно не заметила появившихся Самаэля и Гекату. Женщина вновь раскручивала свой цепной моргенштерн, а горящий черным пламенем меч Темного первый раз рубанул змею, разрезав ее пополам. На срезе сияла стеклянная кромка, похожая на корону. Но монстр, став меньше в размерах, не потерял смертоносности. Она вырвалась из захвата Хель и, яростно шипя, бросилась на Самаэля. Змея снова открыла безразмерный рот, Темный, откинув меч, схватил тварь за челюсти, из ее пасти невыносимо смердело, и Дьявол с отвращением отвернулся. Геката бросила лампу в змею, как кошку, она удачно зацепился за туловище, и Хель, в руки которой была передана цепь, дернула ее недюжинной силой. Челюсти захлопнулись, но Темный смог вовремя убрать руки и его лишь слегка оцарапало клыком. Тварь провалилась наземь и затихла. Великанша подошла к голове, Змея смотрела так жалобно, с такой жаждой к жизни, что на секунду показалось, что это не простенький гомункул, а настоящее живое существо.

Самаэль подхватил меч и стал глазами искать Оле Лукойе, пока не заметил его у стола, рядом со светящимися баночками. Темный медленно набирал скорость, сокращая расстояние между ними. Оле кидался острым песком, но в этот раз Самаэль не попадется, он мастерски уклонялся. В голове дьявола появилась гениальнейшая идея, он резко остановился всего в паре метров от противника. Пританцовывая он начал ходить по кругу, ища удобный угол, и Песочному Человеку не оставалось ничего другого как подчиниться игре. Темный волочил свой меч по полу, и скрежет эхом нарастающей паники пел в голове у Песочника. Наконец Самаэль остановился, он с необычайной прытью взвалил на правое плечо меч. Сейчас или никогда, оружие заиграло яркими красками. Толчок! Меч сброшен с плеча, и, подхваченный левой рукой у гарды, меняя траекторию, летит прямо в грудь Песочнику. Он отпрыгивает, пытаясь увернуться, и меч Темного, проносясь в паре миллиметров от плеча Песочного Человека, и угождает прямо в светящуюся баночку. По чистому стеклу начинают бежать трещины. Склянка засветилась ярче, словно звезда, и разлетелась. Вверх взметнулась одна свободная душа, оглушая присутствующих гимном жизни. Оле Лукойе завизжал, его лицо деформировалось, рот становился черной бездонной дырой, из глазниц исчезли глаза. Руки его почернели, пальцы превратились в длинные негнущиеся палки. Прямая спина согнулась в крючок. Песочник вытягивался и рассыпался в пыль.