– Слава Богу.

Тэрэза улыбнулась.

– Значит, ты благородный мужчина. – Но потом нахмурилась. – У тебя есть кто-нибудь?

– Нет, никого…

Сигнальный гудок заставил их вскинуть головы. К ним подъехал «Мерседес», и из автомобиля вышел водитель.

– Вы в порядке? – спросил он обеспокоенно.

– Все отлично, – сказал ее мужчина. – Простите.

Эммм, так, он вовсе не «ее».

– Да, мы в порядке, – повторила она. Пытаясь опровергнуть свою очевидную ложь, Тэрэза схватила его за руку и помогла подняться. – Мы в норме. Спасибо.

Она настояла на том, чтобы подвести Трэза к пассажирскому сиденью и помогла забраться в машину. Потом обошла автомобиль, села за руль и выжала сцепление, выезжая с парковки направо – потому что лучше так, чем наперерез через четыре полосы.

– Мне, правда, пора, – сказал он, уставившись в лобовое стекло.

– К доктору, я помню. Так, куда мы едем? Я могу развернуться.

– Слушай, со мной все будет в порядке. Я всегда в порядке. Можешь припарковаться на обочине?

Она посмотрела на него, и, милостивый Боже, мужчина был так напряжен, руки сжаты на бедрах, челюсть окаменела. Он был инициатором поцелуя, но, очевидно, успел пожалеть об этом.

– Пожалуйста, припаркуйся, – пробормотал он.

– Ну ладно. Но… здесь негде.

Ресторан располагался в самом начале череды из двадцати-тридцати стоковых магазинов, но ее выбор правого поворота увел их в противоположном направлении, следовательно, они двигались по участку без обочины и с множеством деревьев по краям дороги. На пути им встретился только съезд на какое-то шоссе и на вид свободный, недостроенный участок на другой стороне дороги.

Нахмурившись, она подалась вперед, к лобовому стеклу. Впереди, где-то на линии горизонта, на возвышении… виднелись строительные краны? Или… она не знала, что это.

Что бы там ни было, за следующим поворотом показалась парковка… кстати, об изобилии для богатых. Свободный асфальтированный участок по обе стороны от дороги предлагал достаточно места для сотен автомобилей. Рядом конференц-центр? Но она не видела ничего, достаточно большого или похожего на гостиницу. Сплошная темень.

Когда Тэрэза включила указатель поворота, мужчина рядом с ней напрягся.

– Не сюда, – сказал он хрипло. – Боже… только не сюда.

– Что?

– Поезжай дальше.

Она проехала мимо… как оказалось, мимо парка аттракционов. Ну конечно. То, что она приняла за грузоподъемный кран, на деле оказалось аттракционами вроде американских горок или высоких вертушек, просто сейчас закрытый на зимний период парк не освещался.

Она проехала дальше, мимо кафе-мороженого с вывеской «У Марты» и эмблемой огромного петуха. Заведение тоже было закрыто в это время года, но Тэрэза могла представить ряды столов вдоль дюжины окон, повсюду носится ребятня с мороженым в вафельных рожках, которое тает им на руки, родители расслабляются за столами, карауля краем глаза своих детей.

Для кого-то эта радужная мечта была реальностью. Для нее тоже, какое-то время.

Сейчас ничего не осталось.

– Здесь, – сказал мужчина, указывая на петуха. – Поверни здесь.

– Чуть дальше.

Она не хотела видеть кафе-мороженое так же сильно, как он – парк аттракционов. Наверное, есть у них что-то общее. Они мастерски умеют убивать настроение.

Следующее место, к которому они подъехали, оказалось сувенирной лавкой с кучей оконных витрин, за которыми были разложены разнообразные снежные шары, рюмки, футболки, чехлы для бутылок, ожидавшие, словно солдаты в запасе, возможности принести радость какой-нибудь семье. Парковка перед лавкой была совсем юным собратом двух громил, что они проехали ранее, но участок также пустовал.

Остановив «БМВ», Тэрэза поставила коробку в положение «нейтрал» и дернула ручник… и, вот неожиданность, она согласилась с мужчиной, сидевшим на соседнем сидении. К черту переживания о его здоровье, сейчас самое время для них разойтись каждый своей дорогой. В ее текущем состоянии она представляла собой вакуум, искавший любую возможность отвлечься, безобразную пустоту, которая выглядела упорядоченной только снаружи. Она приехала в Колдвелл, чтобы начать жизнь с чистого листа, с новой «себя»… чтобы спастись от всего, что произошло в прошлом, от лжи, измены и предательства.

Забавно, но выяснив, что на самом деле она не та, кем всегда себя считала, ей пришлось проехать пятьсот миль, чтобы сбежать от своей «семьи».

Положительный момент в самостоятельной жизни?

Если не обманывать саму себя, то можно увидеть истинное положение вещей.

Отрицательный момент? Ты стремишься заполнить образовавшуюся пустоту чем угодно… и не нужно обращаться к мозгоправу, чтобы понимать: эта плохая затея – бросаться в омут с головой в… что бы не происходило между ней и этим мужчиной. Он был сексуальным, свободным, и он ей не по зубам, учитывая, в каком ослабленном она была состоянии.

– Ты можешь дематериализоваться домой? – спросил мужчина.

– Да, конечно. Но меня беспокоит твоя голова, – сказала она, отстегивая ремень и открывая дверь. Он сделал то же самое, и они вылезли из машины.

Они вместе обошли автомобиль и встретились перед капотом, прямо перед фарами… и когда они посмотрели друг на друга, Тэрэза нахмурилась, ее накрыло странное чувство.

– Я разберусь с этим, – сказал он. – Мне уже лучше.

Подняв взгляд вверх, высоко вверх, она моргнула… пытаясь вспомнить, о чем он говорил. А, точно, его голова.

Ну, сейчас он стоял прочно на ногах, и вампиры быстро исцелялись. Он говорил четко, а зрачки его сияющих оливковых глаз сейчас, казалось, пришли к одинаковому размеру. К тому же, ресторан его брата совсем близко. Она проехала не больше мили.

– Ты безопасно доберешься? – спросил он. – В смысле, одна?

– Да. – Она вскинула подбородок и выдавила улыбку. – Вполне.

– Я отвезу тебя. Где ты…

Вспомнив их поцелуй, она вскинула руку.

– Не стоит, лучше я сама.

Он склонил голову.

– Конечно.

– В общем… – Тэрэза протянула руку. – Было странно познакомиться с тобой.

Она сопроводила слова сдержанной улыбкой. Двадцать четыре часа в Колдвелле, а мужики уже падают перед ней штабелями, она блистает на собеседовании и водит дорогие тачки. Принимая все во внимание? Могло быть и хуже.

– Мне тоже было приятно, – ответил он хрипло.

У нее возникло ощущение, что мужчина хотел обнять ее, судя по тому, что он не пожал ей руку, но она не хотела снова прижиматься к его телу. Ей и так придется забывать тот поцелуй. Еще больше поводов молить об амнезии ей ни к чему.

– Что ж, прощай. – Она отступила назад. – И… удачи.

На этой ноте она дематериализовалась. И путешествуя потоком молекул, Тэрэза поражалась тому, какое мощное впечатление может произвести человек, которого она видит первый раз в жизни.

Безумие.

Просто дурдом.

И все же он не убил ее.

Каким-то образом, несмотря на его жуткий голод, Лейла почувствовала, как Кор отпустил ее запястье в тот момент, когда она ощутила первые последствия кормления – давление начало падать, а голова слегка кружилась.

Лейла чувствовала, что он с трудом оторвался от нее. Его клыки выступили на всю длину, и Кор сражался с собой, мускулы напряглись по обе стороны его шеи, руки и ноги ерзали по растаявшей, сырой земле под его обнаженным телом.

Он также был очень… полностью… возбужден.

Когда речь шла о жизни и смерти, она легко игнорировала его наготу. К тому же, они были до сих пор в лесу… вполне естественно, как сказал бы Ви. Но в этот краткий миг облегчения она очень остро осознавала его мужественность.

Кор был значительным^[62], воистину.

Но она не стала разглядывать его эрекцию. Позади них вспыхнули фары, послышался рев мощного двигателя и треск сминаемых веток. Лейла вскочила на ноги, становясь между Кором и теми, кто…