Поэтому прошлое нужно похоронить и никогда больше не вспоминать о нем, решил он. А правду, покрывшуюся пылью, стоит оставить нетронутой. Это ничего не изменит, а лишь создаст цунами, и круги на воде не скоро исчезнут.

Хорошие новости? Он сказал своим солдатам, что встретит их в четыре утра, и это хороший повод поставить точку в разговоре. Ну и что, что часы показывают второй час. Ему нужно время, чтобы собрать себя по частям.

– Я должен уйти.

– На поиски своих солдат.

– Да.

Она вздохнула, собираясь с силами.

– Ты наденешь бронежилет? Вдруг встретятся убийцы?

Отодвинувшись, Кор пренебрежительно махнул рукой, успокаивая ее.

– Да, но об этом не стоит волноваться. Они почти вымерли. Даже не помню, когда в последний раз я сталкивался с лессером.

Первая Трапеза с родителями Блэя представляла собой идеальный завтрак, по крайней мере, на первый взгляд: влюбленная пара – одна штука, красивые дети – две штуки, и бабушка с дедушкой в кухне, словно сошедшей из старого женского журнала.

Однако реальность была далека от идеальности.

Откинувшись на спинку стула, Куин взял кружку кофе и поставил на живот. Плохая идея, учитывая происходящее внутри. Чтобы порадовать Старшую Лирик и проявить уважение к ее труду, он проглотил четыре яйца, шесть кусков французского тоста, три чашки кофе и стакан апельсинового сока.

О, и еще три «After Eights»^[140].

Которые он затолкал в себя, держа в уме теорию «Монти Пайтонов»^[141] о шоколаде с вафельной крошкой и мятным вкусом^[142]. Так что да, велика вероятность, что он лопнет и закидает своими частями чудесную кухню с панелями из клена, деревянными полами и медными кастрюлями, висевшими на кухонном острове для красоты.

– Еще тост? – спросила Лирик с улыбкой.

Когда она протянула ему блюдо, рвотный рефлекс нажал на кнопку «пуск», и Куин едва не выложил всю вкуснятину, приготовленную Лирик, на оставшиеся тосты.

– Думаю, мне стоит передохнуть перед вторым заходом.

Или уже восьмым по счету?

– Да, сынок, ты много слопал, – согласился отец Блэя, который, как и сам Куин, откинулся на спинку стула. – Давно не было основательной трапезы? Чем вас кормит Фритц, капустой кале и тофу?

– Да… так... – на самом деле, после ухода Блэя у него исчез аппетит. – Дела, дела.

– Ты слишком много работаешь, – сказала Лирик, устраивая тезку на руках. – Правда же? Твой папочка трудоголик.

Маленькая Лирик заворковала в нужный момент… словно поставила целью растрогать свою бабушку.

– Она так похожа на Лейлу. – Лирик посмотрела на своего хеллрена. – Ведь правда? Она будет настоящей красавицей, когда подрастет.

Рок кивнул и отсалютовал кружкой Куину и Блэю.

– Хорошо, что вы, парни, метко стреляете.

Блэй ответил:

– Она будет учиться самозащите. Так она сможет позаботиться о себе и…

Когда парень внезапно замолчал и перевел взгляд на окна, Куин пробормотал:

– Все верно. И ты научишь ее. Да, Блэй?

Мужчина не ответил, и Лирик посмотрела на Куина.

– Я приватизировала твою дочь, да? За всю ночь ни разу не дала ее тебе в руки.

Женщина повернула к нему девочку, и увидев черты лица, точной копии ее мамэн, Куин отшатнулся… но быстро взял себя в руки.

– Ничего страшного. Но спасибо.

Он демонстративно отклонился и обратился к Рэмпу, который устроился на руках Рока:

– Тебя мы тоже научим сражаться. Ведь так, здоровяк?

– Ты собираешься привлечь его к сражениям? – спросила Лирик. – В смысле, может, он выберет другой жизненный путь…

– Он – сын Брата, – перебил ее Блэй, поднимаясь. – Поэтому пойдет по стопам отца.

Мужчина взял свою тарелку и тарелку своей мамэн, и направился к раковине.

– О, Куин, возьми малышку, – сказала женщина.

Куин покачал головой.

– Ты можешь положить ее в переноску? Я помогу с тарелками.

– А тебе, – пробормотал отец Блэя своей шеллан, – нужно разгрузить ногу. В кровать. Пошли.

– Я должна убраться.

– Нет, – уверенно ответил Блэй. – ты готовишь, я убираю, забыла?

– Лирик, прислушайся к своему сыну.

Когда пара завела очередной изящный, почтительный спор в своей манере, Куин отчаянно пытался поймать взгляд Блэя, пока они вместе таскали блюда и тарелки, кувшины и кружки с кухонного острова.

Блэй не поддавался. На самом деле, казалось, парень был в ярости из-за чего-то… хотя он успешно скрывал свой гнев, пока его родители собирались наверх, чтобы укладывать Лирик в кровать.

Мама Блэя обняла Куина, и он с радостью обнял ее в ответ.

– Я приеду снова. Очень скоро.

– Тебе же лучше. И привези моих внуков, буду благодарна.

Отец Блэя тоже сжал его в объятиях.

– Ребята, я через пару минут вернусь, помогу с детьми.

– Или, – сказала Лирик, – ты можешь составить своей супруге компанию перед телевизором.

– Нужно убрать бардак…

– Они – взрослые парни. Сами разберутся. Пошли, я хотела посмотреть с тобой шоу о следующем массовом вымирании.

– Всю жизнь мечтал, – сухо пробормотал отец Блэя.

Когда они направились к лестнице, Куин мог поклясться, что Лирик кивнула ему, как бы говоря «я вас прикрою, можете не торопиться…».

– Не расскажешь, что, черт возьми, здесь происходит?!

Отшатнувшись, Куин застыл на полпути к столу, где он планировал собрать салфетки.

– Прости, что?

Блэй прислонился к раковине и скрестил руки на груди.

– Ты весь вечер избегаешь смотреть на нее. Не прикасаешься к ней. Что, черт возьми, происходит?

Покачав головой, Куин ответил:

– Прости, я не понимаю…

Блэй ткнул пальцем в сторону кресел.

– Лирик.

– Не понимаю, о чем ты говоришь.

– Брехня.

Блэй со злостью уставился на него, и Куин ощутил, как его истощение возвращается в десятикратном размере.

– Слушай, я не…

– Я знаю, что я – не их отец, но…

– Боже, опять. Только не это. – Запрокинув голову, Куин уставился на потолок. – Прошу, не начинай…

– … но я не стану молча смотреть на то, как ты игнорируешь свою дочь лишь потому, что она похожа на Лейлу, а ты ненавидишь Избранную. Куин, я не допущу этого. Это нечестно по отношению к твоей дочери.

Он чуть не ляпнул, что парню не понять, но вовремя сдержался. Он не пойдет этой дорогой.

Блэй указал на переноску.

– Лирик – хорошая девочка, и если ты не испоганишь следующие двадцать пять лет, то она вырастет в чудесную женщину. И плевать, что мое имя не значится в свидетельстве о рождении, и у меня нет никаких прав…

– Без обид, но с меня хватит. Я отказываюсь это выслушивать.

Когда Блэй прищурился так, будто у него вот-вот выбьет предохранители, Куин полез в сумку с памперсами и положил стопку бумаг на гранитную столешницу.

Толкнув их к парню, сказал:

– Я позаботился об этом.

– Что?

Медленно и шумно выдохнув, Куин обошел стол и устроил свой зад на стуле. Затеребив смятую салфетку, он кивнул на документы.

– Просто прочитай.

Блэй, очевидно, был настроен на спор, но что-то повлияло на него, может, выражение на лице Куина.

– Зачем? – требовательно спросил парень.

– Узнаешь.

Когда мужчина взял и развернул бумаги, Куин тщательно отслеживал эмоции на этом красивом, знакомом лице, подрагивания бровей, напряжение… и расслабление губ и челюсти, то, как чистый шок и неверие сменяет гнев.

– Что ты натворил? – выдохнул Блэй, наконец подняв взгляд от бумаг.

– Думаю, это очевидно.

Пока Блэй перечитывал документы, Куин уставился на переноски, на малышей в них, две пары сонливых глаз.

– Я не могу позволить тебе это, – наконец сказал Блэй.

– Поздно. Внизу стоит печать Короля.

Обойдя стол, Блэй буквально рухнул на стул, на котором сидела его мать. – Это…