========= Алик ========

Беру Глеба за руку и веду к большой двуспальной кровати. Стягиваю с него халат и подталкиваю его к краю. Он не сопротивляется, ложится, смотрит на меня своими жемчужно-серыми глазами, в которых плещется неподдельное желание вперемешку с восхищением.

Мое сердце срывается в ещё более яростный галоп, разгоняя по телу бурлящую лаву, в которую превратилась моя кровь. Становится жарко. Очень жарко…

Забираюсь на кровать, нависаю над Глебом и тихонечко прошу:

– Позволь мне сделать всё самому… – несколько секунд он молчит, после чего согласно кивает. Улыбаюсь ему, выражая тем самым признательность за доверие.

Смотрю на него сверху вниз, упиваясь мощью и силой этого совершенного тела. Следов произошедшей трагедии уже практически не осталось, он все такой же большой, смуглый и невероятно притягательный. Целую его в шею, покусываю ее, а затем зализываю языком. Опускаюсь ниже, к соскам, играю с ними, тело Глеба отзывается трепетом и истомой. Прохожусь влажной дорожкой по ребрам и животу, по паху и внутренней стороне бедер, срывая с губ моего любимого сладостный стон, ненадолго задерживаюсь на его яичках и наконец, погружаю истекающий смазкой член себе в рот. От одного этого уже готов кончить, так сильно по нему изголодался. Сам же Глеб выгибается мне навстречу, заставляя вобрать себя еще глубже. Не протестую, максимально заглатывая его на всю длину. Хриплый, срывающийся стон служит мне усладой и благодарностью. Но мне этого мало. Мое тело требует присутствия чего-то твердого и горячего, готового подарить истинное наслаждение и долгожданную разрядку.

Еще с прошлого раза помню, где у Глеба хранится смазка, беру ее, быстро смазываю себя и его, проталкиваясь своими пальцами в сжатое колечко мышц, медленно растягивая упругие стенки ануса.

Все это время Глеб пристально наблюдает за моими действиями, не пытаясь взять инициативу в свои руки, и лишь когда я решительно приставляю головку его члена ко входу, он делает попытку меня остановить:

– Нет, Алик, тебе будет больно, – делает попытку меня перевернуть, но я не даюсь. Легко толкаю его в грудь, падаю сверху и яростно целую в губы, врываясь в рот языком и устраивая там эротический танец для двоих. Глеб отвлекается, забывается, а я тем временем насаживаюсь на его член по самые яйца. Задыхаюсь от мгновенной боли, замираю, делая глубокие вдохи–выдохи…

– Глупый, – с нежностью в голосе говорит мне Глеб, поглаживая руками мою поясницу и ягодицы, затем начинает медленно и возбуждающе целовать шею и ключицы, болезненно покусывая их и снова возвращаясь к пульсирующей жилке на шее.

Отвлеченный этой лаской, боль отходит на второй план, давая возможность снова почувствовать тот шквал эмоций, что бушует во всем теле.

Приподнимаю бедра вверх и снова опускаюсь ими по члену вниз. Наслаждение окатывает волной по всему телу, заставляя дрожать, выгибаться и стонать. Хочу его видеть, хочу зрительного контакта.

Выпрямляюсь, продолжая медленно скользить по налитому желанием естеству.

– Глеб, я хочу, чтобы ты смотрел на меня, – с придыханием в голосе прошу я. Он хищно мне улыбается, от чего мурашки срываются в забег по всему моему пылающему телу.

Скрестившись взглядами и руками, мы окунаемся в чувственный водоворот страстей, в котором мир перестает для нас существовать. Мы возносимся на гребне экстаза всё выше и выше, ближе к звездам, ближе к невесомости. А когда срываемся вниз с головокружительной высоты, нас поглощает лавина такого мощного оргазма, от которого невозможно не кричать и не метаться, не рвать и не царапаться, не умирать и не возрождаться заново…

Не замечаю, как в бреду наивысшего наслаждения с моих губ срывается одно короткое: «люблю»…

Глава 15

========= Глеб ========

Признаться, я думал, что за свои тридцать семь лет, познал все грани оргазма, которые может испытать человек, но как оказалось ошибся...

Занимаясь любовью с Аликом, я заглянул по ту сторону реальности, туда, где нет ничего важнее его и тебя, туда, где нет боли и предательства, туда, где царит мир и покой. Твой собственный рай…

Теперь у меня уже не было сомнений в том, что я люблю Алика всем своим сердцем, душой и телом.

Его тихое «люблю» отозвалось в груди небывалой нежностью и счастьем. Никогда прежде я ничего подобного не испытывал. Никогда прежде я не чувствовал себя настолько живым!

Открываю глаза и смотрю на парня, он, обессиленный и уставший, лежит на моей груди. Мы оба часто и тяжело дышим, словно пробежали марафон. Глажу его влажное тело, зарываюсь руками в спутанные волосы, приподнимаю его голову, пытаюсь заглянуть в глаза. По щекам текут прозрачные слезы, на губах застыла полуулыбка. Вытираю их подушечками пальцем и хрипло спрашиваю:

– По какому поводу сырость? – улыбаюсь я.

– От переизбытка эмоций, – отвечает он, пряча свое заплаканное лицо у меня на груди.

– Аличек, нам срочно нужно в душ, да и ты сам, знаешь ли, не пушинка…

– Ой, прости-прости… – испуганно начинает причитает он, делая попытку с меня слезть, но видя мою ироничную усмешку, шутливо бьет по плечу.

– Ах ты ж засра-ааах... – не успевает договорить он, потому как я резко разворачиваюсь, подминая его под себя

– Ты был неподражаем, – тихо говорю я, легким поцелуем касаясь искусанных губ Алика, – мне еще ни с кем не было так хорошо, как с тобой, – говорю чистую правду, вот только боюсь, что парень мне не поверит. Уж больно сильно он привык оглядываться назад, живя прошлыми страхами и обидами. Совсем как я.

– Так мы идем в душ или как? – вопросительно изгибает черную бровь мой любовник.

– Конечно, но для начала мне нужно снять это, – переворачиваюсь набок и приподнимаю свою левую ногу.

– Помочь? – смешинки так и пляшут в этих бесстыжих синих омутах, похожих на сапфиры.

– Алик, в кого у тебя такие невероятно красивые глаза? – давно уже хочу его об этом спросить.

– Как ни странно, но в моей семье только у меня, – пожимает он плечами, – то же самое хочу спросить и у тебя?

– В отца, – резко бросаю я, сажусь на кровати и начинаю снимать фиксатор. Больная мозоль, что тут скажешь. Надо отдать Алику должное, он совершенно не реагирует на мой грубый выпад, легко спрыгивает с кровати, смешно морщится от неприятных ощущений между ног, присаживается передо мной на корточки и начинает мне помогать. Не сопротивляюсь. Приятно иногда побыть чуточку слабым.

После водных процедур, которые у нас затягиваются еще на пару часов, мы выходим и ложимся спать. Сил не остается ни на что, лишь только лечь, прижать к себе любимую тушку парня и сладко заснуть.

***

Все оставшиеся дни до отъезда я усиленно работаю, а вечера провожу с Аликом. Мы много разговариваем обо всем и ни о чем. Каждый из нас соблюдает нейтралитет и не лезет в душу другому. Из наших бесед я узнаю, какую музыку он слушает, какие фильмы смотрит, что предпочитает пить и есть.

Возможно, может показаться, что этого мало для того, чтобы хорошо узнать человека. Да, не спорю, но это неплохой фундамент для того чтобы начать возводить стены. Ведь доверие для меня очень многое значит. Я сложный человек, который тяжело впускает в свою жизнь людей. Я долго к ним присматриваюсь и привыкаю. Именно это и мешает мне сказать Алику о своих чувствах. Потому что, когда эти три слова будут произнесены, я стану уязвим, а это чертовски пугает.

День вылета начинается с суеты и беготни Алика по всей квартире в сопровождении нервного кудахтанья. Откровенно над ним ржу и прикалываюсь.

Чтобы хоть как-то его успокоить и отвлечь, затаскиваю в постель и два часа самозабвенно занимаюсь с ним любовью. Вы знаете, очень действенный способ, рекомендую...

В аэропорт едем на такси. Не хочу лишний раз светиться с парнем перед водителем. На все вопросы родителей и друзей, куда уезжаю, уклончиво отвечаю: «В горы».

Молитвами и заботами Алика перелет получается быстрым и комфортным. Даже несмотря на ночное время суток.