В полдесятого утра выходим из здания аэропорта в Цюрихе. Город встречает нас ярким солнцем и чистым, с редкими облаками, небом. Достаточно прохладно, но безветренно. Разница с нашим городом незначительная.

На парковке нас уже ожидает агент по прокату автомобилей, от которого мы получаем ключи от машины, страховку и технический паспорт. Алик быстро подписывает нужные бумаги, коротко переговариваясь с мужчиной, а я стою и поражаюсь масштабу и выбору всего, с чем мне приходится сталкиваться по ходу нашего маршрута.

– Аличек, а почему Мерседес? – ласково спрашиваю я, укладывая наши вещи в багажник авто. Смотрю на парня и вижу, что он отчего-то смущается.

– Ну, ты же привык к комфорту... – мямлит он, сверкая синевой своих глаз.

– Боже, Алик, ты неподражаем, – весело смеюсь я, крепко обнимая своего любимого мальчика, – я тебя обожаю, – крепко целую его в губы. Плевать на всех. Мы уже не в России, можно и расслабиться. Камнями не закидают.

До отеля доезжаем меньше чем за час. Поскольку еду пассажиром, с удовольствием разглядываю пролетающий мимо пейзаж.

Несмотря на время года, всё равно есть на что посмотреть. Холмы, поросшие елями и соснами, горные вершины Альп, покрытые искрящимся снегом, чистый и свежий воздух, задуваемый в чуть приоткрытое окно, чтобы покурить. По пути нам попадаются реки и озера, а город встречает невысокими домами и старинными зданиями с многовековой историей и говорящей самой за себя архитектурой.

В отеле нас приветствует вежливый и вышколенный персонал. Я, как человек достаточно придирчивый к обслуживанию, подмечаю каждую деталь. Не могу не заметить, что никто из них не бросает на нас любопытных или же косых взглядов, учитывая тот факт, что жить мы будем в номере с одной кроватью. Спрашиваю об этом парня:

– Так я же специально выбирал гей-френдли отель, – улыбается это чудо, а я смотрю на него и не знаю, что сказать. Нет, ну а что тут скажешь, когда и так всё понятно. Алик позаботился абсолютно обо всём. Я, не привыкший к такому вниманию и заботе, пребываю в легкой эйфории, упиваясь новыми для себя ощущениями, которые, без сомнения, мне нравятся. Чертовски нравятся.

Номер радует меня своей умеренной строгостью и лаконичностью, цветовой гаммой и палитрой. А вид, открывающийся с небольшого, но уютного балкона, превосходит все мои ожидания. Первое, что привлекает внимание – это горные вершины Альп, от вида которых захватывает дух, а чистый свежий воздух пьянит и кружит голову. Вторым оказывается озеро — являющееся главной достопримечательностью этого города — ослепляет и покоряет с первого взгляда.

Поворачиваюсь к Алику и просто не знаю, какими словами лучше выразить все свои чувства и эмоции, которые сейчас испытываю. Вижу, что он тоже счастлив и так же, как и я наслаждается видом, открывшимися нашему взору. Подхожу к нему ближе и крепко обнимаю, нежно целую, ласкаю языком его зубы, нёбо, пью вместе с ним вкуснейший горный воздух, щурясь от яркого солнца, что заливает все вокруг.

– Спасибо тебе, Аличек, – шепчу я в его губы, ненадолго оторвавшись от них, – это лучший подарок в моей жизни, – смотрю в его глаза и вижу в них океан радости и счастья, и от этого вида снова его целую, увлекая в номер, пока он не простыл. Всё-таки не май месяц на дворе.

========= Алик ========

Вот и наступило тридцать первое декабря. Лежу рядом с Глебом и беззастенчиво разглядываю его гордый профиль, жесткую линию рта и растрепанные волосы. Удивительно, но даже сейчас, когда он спит, от него все равно исходит аура силы и власти.

Весь вчерашний день мы провели в отеле. Из-за перелета нормально не выспались и, признаться, устали, да и Глеб, затащив меня в постель, наотрез оказался из нее выпускать, да я, собственно, и не сопротивлялся этому.

Чтобы не разбудить любимого, мышкой выскальзываю из-под одеяла, одеваюсь и выхожу на балкон. День сегодня пасмурный и холодный. Воздух пахнет снегом и морозом. Жадно вдыхаю его. Даже курить не хочется, дабы не портить вкус.

Высокие горы тонут в дымке тумана, а может быть, и снега. Снег. Как же мне хочется новогодней сказки, пушистых хлопьев и щиплющего кожу мороза. Эх, знал бы, что в Швейцарии редко выпадает снег на Новый год, купил бы билеты на Аляску. Всегда мечтал покататься на собачьей упряжке.

Холодный ветер, порывом разметав полы моего халата, заставляет вернуться в номер. Здесь тепло и уютно, но горячую ванну все равно хочется принять.

Теплая вода с приятным ароматом масел и пены нежно ласкает тело. Лежу с закрытыми глазами и вспоминаю последние дни, проведенные с Глебом. Признаться, за них я узнал его намного больше, чем за все эти три месяца, что мы знакомы.

С каждым проведенным вместе днем мы становимся чуточку ближе, я это чувствую. Оба шаг за шагом, медленно, но верно учимся доверять друг другу. Теперь главное не оступиться, не нарушить тонкую и хрупкую целостность того, чего нам уже удалось достичь...

***

Ужас – это то чувство, которое заставляет меня бежать всё быстрее и быстрее. Ветки деревьев и кустарников, попадающиеся на моем пути, больно хлещут по лицу и царапают кожу. Отмахиваюсь от них и продолжаю бежать. Нужно найти Глеба, я должен найти Глеба...

Ночная мгла не позволяет различать дороги. В какой-то момент спотыкаюсь и лечу наземь, сбивая руки и ноги в кровь. Но это не важно. Мне нужно бежать...

Впереди вижу дверь. Она очень странная, неправильной формы, узкая и невысокая, покрытая красно-бурыми пятнами. Подбегаю к ней. Пытаюсь её открыть, но она не поддается. Смотрю на свои руки и понимаю, что они все в крови и дверь в крови, и всё вокруг неё тоже залито кровью…

От паники и ужаса начинаю задыхаться. Глеб, где же ты? Я должен тебя найти, должен, должен…

Яростный пинок по окровавленной преграде, и я проваливаюсь в нее... Лечу в бездну... Ничего не вижу... Хочу кричать, но горло сдавливает невидимыми тисками... Неужели это конец? Но я не могу, мне нужно найти Глеба!

Барахтаюсь в этом непроглядном омуте, пытаясь из него вырваться, но у меня ничего не выходит... Боже, помоги мне!

Резкий толчок в спину, и я уже не лечу, а нахожусь посреди гостиной Глеба. Оглядываюсь по сторонам и вижу его. Он стоит на коленях перед мужчиной, в руках которого пистолет, направленный ему прямо в голову. Делаю шаг вперед, чтобы остановить безумца, но лишь увязаю в паркете, словно в зыбучем песке. Ору, плачу, прошу остановиться, но меня не слышат, даже не смотрят в мою сторону, будто меня здесь и нет...

– Ты должен умереть! – говорит убийца. – Ты не достоин любви этого мальчика. Он мой! – голос, этот голос... Я его знаю...

Оглушительный выстрел бьет по ушам. За секунду до него встречаюсь взглядом с Глебом. В его глазах страх, боль и сожаление. В момент, когда голову прошивает пуля, с его губ срывается тихое: «Люблю тебя». Нет! Нет! Нет! Перевожу полный ненависти взгляд на чудовище, забравшее у меня любовь... Ты? Это снова ты? Но почему? За что ты так со мною?

Глеб... Глеб... Глеб...

***

Кричу, рыдаю, бьюсь в истерике и прихожу в себя, от того, что слезы и ужас душат меня наяву...

Открываю глаза и понимаю, что всё это был сон. Рядом со мной стоит совершенно перепуганный Глеб и во все глаза смотрит на меня. Поднимаюсь на ноги и прижимаюсь к нему всем телом. Меня сотрясает озноб от пережитого кошмара.

– Господи, Алик, – голос любимого звенит от беспокойства, – ну-ну, тише, я рядом, мой хороший, успокойся. Это был сон, всего лишь сон…

Не говоря больше ни слова, он помогает мне вылезти из ванны, вытереться и надеть халат.

Уже в постели спрашивает:

– Алик, что тебе приснилось? – хмурится, переживает, читаю это по его серебристым глазам.

– Не помню. – Вру, хотя на самом деле помню все: и страх, и ужас, и море крови от простреленной головы Глеба, и полные триумфа глаза Олега, упивающегося моей болью и страданиями. – Лишь только ощущение беспросветного ужаса за тебя. – Решаю сказать я лишь только часть правды.