– Всё, Аличек, всё, – успокаивающе гладит меня Глеб, целуя в поясницу, – ты молодец.

– Так откуда мазь? – не унимаюсь я, вытирая с глаз навернувшиеся слезы, – у меня такой не было, это точно.

– Мой водитель привез, – нехотя сознаётся мужчина, начиная смазывать уже другой мазью мою истерзанную шею и плечи.

– Хм-м… Странно, но я никого не видел, – озадачено тяну я, кайфуя от легких, массирующих движений Глеба.

– Я позвонил ему, когда ты был в душе.

– А как он вошел?

– Я дал ему твои ключи.

– И зачем такие сложности?

– Чтобы тебя не смущать...

– А он про нас... знает? – почему-то, из всего вышесказанного, этот вопрос волнует меня больше всего.

– Знает, Алик, знает, а теперь спи, – целует в висок Глеб и встает с кровати. На бесконечно долгие секунды меня охватывает паника, что он сейчас уйдет, но она тут же отступает, как только я чувствую, как прогибается матрас под мощным телом моего любимого, а его волосатая рука ложиться на мою поясницу, укрывая нас сверху одеялом...

***

Ну, вот почему так всегда, когда ты никого не ждешь и не приглашал, обязательно кого-нибудь да принесет нелегкая.

Просыпаюсь от нереально громкого звонка в дверь. В сонной тишине квартиры он особенно сильно бьет по ушам и не проснувшемуся мозгу. Кряхтя и постанывая, сажусь на кровати, глазами выискивая, чем бы прикрыть наготу.

– Ну и кого это черти принесли? – сонным голосом тянет Глеб, не отрывая головы от подушки.

– Думаю, я знаю, кого, – отвечаю я, приглаживая взлохмаченные волосы любимого, – спи.

– Угу...

На полу возле кровати нахожу банное полотенце. Оборачиваюсь им вокруг бедер и нетвердой поступью, превозмогая боль и дискомфорт, иду встречать гостя.

– Ну, вот и чего тебе не спится в ночь глухую, – говорю я, не сомневаясь, что за дверью стоит мой горячо любимый друг.

– Нихрена себе ночь, – усмехается он, оттесняя меня плечом, – ты на часы смотрел?

– Нет, суббота же, – пофигистически откликаюсь я, разглядывая Макса. Бодр и свеж, как майская роза, аж противно...

– О-ху-е-ть, – комментирует друг, уставившись на мою истерзанную шею. Полагаю сейчас она выглядит еще краше, чем вчера, – ты что, беззубому вампиру дорогу перешел, что он тебя так пожевал?

– Ха-ха-ха, – кривляюсь я, подкатывая глаза кверху, – очень смешно...

– Ты не один? – запоздало догоняет Макс, воровато поглядывая в сторону спальной зоны.

– Глеб спит, так что тихо, – говорю я, вешая куртку друга в шкаф – пойдем, я сварю кофе. Он мне сейчас капец как нужен.

– Пупс, ты уверен? Может быть, я все-таки пойду? – вижу, что Максу неудобно, но и выгонять я его тоже не намерен. Он неотъемлемая часть моей жизни, с которой Глебу рано или поздно придется познакомиться. Так почему бы и не сегодня?

– Нормально всё, пошли. Только тапочки надень, пол холодный.

Проходим на кухню, я быстро заряжаю турку всем необходимым, ставлю ее на огонь и говорю:

– Макс, будь другом, последи за кофе, а я пока оденусь, ага?

– Иди, конечно, а то твои засосы меня очень сильно смущают, – хихикает этот засранец, изображая укус вампира, сопровождая свою пантомиму чмокающими звуками.

– Дурашка, – бросаю я, скрываясь в ванной комнате.

– Как я понимаю, вы помирились? – задает первый же вопрос Макс, как только я возвращаюсь на кухню.

– Да мы, собственно, и не ссорились, просто это я дебил, – констатирую я факт, осторожно присаживаясь на пятую точку, – что? – спрашиваю, видя, как лицо друга кривится, глядя на меня.

– Бля, вот не понимаю я вас, пассивов, как вам может это нравиться? – откликается Макс, отпивая горячий кофе из своей чашки.

– Что «это»? – делаю вид, будто не понимаю, о чем он говорит.

– Подставлять зад, – приглушенным голосом отвечает Макс, – это же больно.

– Не больнее, чем девушке, – беспечно пожимаю я плечами, – и вообще, какого хрена мы об этом гов…

Закончить фразу не получается, потому что на кухне появляется немного помятый Глеб. Как только его взгляд падает на Макса, лицо делается мрачным и отстраненным.

– Глеб, знакомься, это мой лучший друг Макс, – быстро представляю я мужчин, совершенно не понимая, что за муха его укусила. Почему такая реакция?

– Друг, говоришь, – зло цедит слова Глеб, прищурив потемневшие от гнева глаза, – уверен в этом?

– Да, а что случилось? – реально не понимаю я, переводя взгляд с одного на другого.

– Алик, я пойду, – тихо говорит Макс, поднимаясь из-за стола.

– Сядь на место! – рявкает Глеб, подлетая к нему одним прыжком. – Кто. Ты. Такой? – печатая каждое слово, спрашивает он.

– Я. Его. Друг. – В той же манере отвечает ему Макс, сверкая глазами. – Ты глухой что ли? Тебе же только что сказали?

Стою в сторонке, смотрю на этих двух петухов и решительно ничего не понимаю...

Что вообще происходит? Театр абсурда какой-то, ей-богу!

– Вот скажи мне, Макс... ты всех своих друзей целуешь в засос при встрече или это привилегия Алика?

– ЧТО?! – одновременно с Максом восклицаем мы, уставившись во все глаза на Глеба.

– Ты что несешь, придурок? – наезжает на него разгневанный Макс, становясь в оборонительную позицию. Он хоть и поменьше Глеба по комплекции, но зато в росте не уступает.

– Глеб, что ты такое говоришь? – спрашиваю я, разворачивая мужчину к себе лицом.

– Я видел вас на парковке аэропорта, – шипит сквозь стиснутые зубы Глеб, – вы очень мило зажимались около твоей машины.

На несколько секунд в комнате повисает гробовая тишина, нарушаемая лишь нашим неровным дыханием, но вскоре ее разрывает дикий хохот Макса.

– Ах-хах-хах… Ну ты даешь, чувак… Хах… Ох… Сейчас, простите, – всё никак не может успокоиться мой друг, – фу-у-ух… Алик, помнишь, когда мы стояли около машины, ты мне еще про него плакался, – бестактный кивок в сторону Глеба…

– А-а-а… Да, точно, – подпрыгиваю я, тоже начиная смеяться, – Боже, Глеб, да мы не сосались, а просто разговаривали, – подхожу и обнимаю своего грозного Отелло, который уже понемногу начинает успокаиваться и приходить в себя, – Макс натурал, да и потом, я совершенно не в его вкусе, – шучу я, потираясь щекой о голую грудь мужчины.

– Ладно, Алик, я тебя понял. Прошу прощения, – извиняется Глеб, протягивая руку Максу, – совсем теряю голову, когда речь заходит об этом засранце.

– Да, я понимаю, – усмехается Максим, – я рад, что он в надежных руках. Ладно, пупс, я пойду, у меня еще есть дела.

– Ага, – киваю я, читая недоумение на лице Глеба.

– «Пупс?» – одними губами повторяет он, насмешливо изогнув смоляную бровь.

Ничего не объясняя, показываю ему язык и ухожу провожать друга...

========= Глеб ========

Пользуясь моментом, пока радушный хозяин отвлечен, пытаюсь разобраться, какого черта я себя так веду. Что вообще происходит с моим пресловутым самоконтролем и хваленой выдержкой? Куда все подевалось? Почему я срываюсь и завожусь, стоит мне только подумать о другом мужчине рядом с Аликом?

Ревность – вот же мерзкая тварь, поразитирующая на чувствах влюбленных и отравляющая им жизнь.

Раньше мне не доводилось быть подверженным её влиянию, но с появлением в моей жизни Алика, я все чаще стал замечать давящее присутствие рядом с собой.

Я знаю, что с этой заразой нужно, как-то бороться, выработать к ней иммунитет, но к сожалению, человечество ещё не изобрело вакцины, способной ней противостоять...

– Завтракать будешь? – спрашивает меня Алик, резко выдереув из тяжёлых дум.

– Спасибо, но чуть позже. Лучше скажи мне, как ты себя чувствуешь? – спрашиваю я, медленно подходя к своему мальчику. – Как твоя попка? – Улыбаюсь и тут же притягиваю его к себя, прижимая руки к причинному месту.

– Немного побаливает, – смущается Алик, уткнувшись носом в мою горудь. Пользуясь моментом, критически осматриваю его шею и плечи.

Определенно этот парень будит во мне самые тёмные участки души. Никогда не думал, что любовь может быть настолько сумасшедшей и травмоопасной.