Боже, эта пытка просто невыносима, и в то же время нет ничего сладостнее нее…

Оторвавшись от Алика, прохожусь темно-красной головкой по сморщенному отверстию вверх-вниз, размазывая смазку. Добавляю к ней еще немного своей слюны и снова повторяю движение. Как бы мне ни хотелось войти в Алика по самый лобок, я не хочу делать ему больно.

Но у моего мальчика на этот счет свои планы...

Осознаю это лишь тогда, когда он одним резким движением насаживается на мой колом стоящий член, с громким и протяжным воем выгибаясь дугой назад, так, что я отчетливо вижу тоненькую струйку крови, сочащуюся из его прокушенной губы.

– Ащ-щ-щ… – зло шиплю я, жестко фиксируя парня на месте, пресекая дальнейшую попытку себе навредить, – что же ты творишь?…

– Трахни меня, Глеб… Ну пожалуйста… – умолят меня Алик, снова толкаясь на мою изнывающую плоть.

От яркого, непередаваемого ощущения узости и тесноты меня накрывает такой мощной волной вожделение, что все доводы разума отступают на задний план, уступая место первобытному желанию брать, трахать и иметь.

Врываюсь в Алика одним мощным толчком, загоняя член по самые яйца. Двигаюсь медленно и с оттяжкой, с каждой секундой наращивая темп и силу.

Алик протяжно стонет и извивается, толкается и подмахивает, бесконечно повторяя:

– Еще… Сильнее… Глубже… Да… Так…

Начинаю вбиваться в него с бешеной скоростью, входя под разными углами, дабы доставить своему мальчику максимум удовольствия из того, что могу дать. Но и этой близости мне становиться недостаточно. Хочу большего. Поэтому, не сбавляя темпа, освобождаю руки Алика от ремня, отрываю его тело от дивана и прижимаю к своей груди. Разворачиваю его голову к себе и впиваюсь в искусанные в кровь губы, размазывая алые капельки по подбородку, скулам и шее.... Врываюсь в рот языком и жадно вылизывая его изнутри, то покусывая, то посасывая язычок парня.

В этом неистовом, ревущем и бушующем водовороте страсти и возбуждения смешалось всё: любовь и похоть, отчаянье и надежда, боль и удовольствие.

Никогда прежде ничего подобного между нами с Аликом не происходило.

Мы словно потеряли связь с реальностью, переместившись в какую-то иную, в которой мы и сам были другими. Жесткими и нетерпимыми, дикими и жадными, необузданными и первобытными.

Мы терзали тела друг друга, не зная боли и усталости, отдаваясь процессу так, словно это был наш последний день...

Когда в мой, затуманенный похотью, разум поступает сигнал о том, что мы оба зависли на краю обрыва, готовые сорваться вниз, я обхватываю, истекающий смазкой, член Алика рукой и начинаю его надрачивать в рваном ритме со своими движениями в разработанном анусе парня.

– Следуй за мной, Аличек… – хриплю я севшим от страсти голосом, быстрыми и резкими движениями вколачиваясь в своего мальчика, – вот сейчас… вместе… со мной… д-а-а…

– Бо-о-ж-е-е… д-а-а… а-а-х…

От сильнейшего оргазма и усталости Алик повисает у меня на руках, я же в изнеможении заваливаюсь набок, прижимая к себе обессиленное тело парня. Еще один подобный оргазм, и мое уже немолодое сердце этого просто не выдержит.

Прихожу в себя тяжело…

В голове туман и ни одной здравой мысли. Всё тело словно свинцом налито, а от долгого стояния на коленях мышцы затекли и мучительно ноют. Да и перелом ноги дает о себе знать тянущей болью в бедре.

Глава 21

========= Алик ========

Открываю глаза и нахожу себя в объятиях Глеба. Мы оба лежим на полу, на моем пушистом ковре, но от этого всё равно не теплее. Меня начинает сотрясать озноб. Пытаюсь встать, но ноги не слушаются, а саднящая боль в анусе заставляет застонать, привлекая внимание Глеба.

– Ну, вот что ты за дурень такой, а? – тут же накидывается на меня любимый, бережно укладывая на диван. – Что на тебя нашло, Алик?

– Не знаю, – отвечаю я, пряча глаза от проницательного взгляда мужчины, – я хочу принять душ.

– Хорошо, давай я тебе помогу, – Глеб протягивает ко мне руки, помогая встать, не садясь на пятую точку. Получается. Поддерживая под локоть, мы бредем в сторону ванной. Каждый шаг тупой болью отзывается в заднем проходе. Ну что я могу сказать, я дурак… Хотел себя наказать, что ж, получите и распишитесь!

Уже перед душевой кабиной Глеб пропускает меня вперед и…

– Бля-я-ть, твою ж мать! – с болью в голосе восклицает он, разворачивая к себе лицом, – прости меня, мой хороший, прости ради бога… – причитает мужчина, покрывая мое лицо поцелуями, – это я виноват… я должен был остановиться…

– Глеб, успокойся, – взволнованно прошу я, пытаясь осмыслить, что произошло, – я не понимаю, за что ты извиняешься?

– За это, – со стоном отвечает он, подводя меня к зеркалу.

– Ох-х-х... – судорожный вздох вырывается из моих легких, как только я вижу своё отражение.

Вся внутренняя сторона моих бедер и ягодиц залита не только спермой, но и кровью, а шея, плечи и спина усыпаны бордово-синими засосами, особенно ярко выделяющиеся на бледной коже.

– Прости меня, мой хороший, это я вин… – снова начинает каятся Глеб, но я решительно присикаю его дальнейшие извинения.

– Глеб, ты ни в чем не виноват, – с нажимом говорю я, заглядывая в полные боли и раскаяния глаза любимого, – я очень сильно тебя люблю, а это, – пожимаю плечами, чувствуя тянущую боль в мышцах, – пустяки, до свадьбы заживет, – улыбаюсь и опускаю руку.

– Люблю тебя, мой маленький, – прижимается ко мне Глеб, нежно меня целуя, – но я все равно перед тобой виноват...

– Тссс... Тихо...– шепчу я в приоткрытые губы мужчины, – не отвлекайся.

Несколько минут самозабвенно целуемся, прося друг у друга прощения. Я – за свою дурость и глупость, Глеб – за причиненную боль и дискомфорт.

– Ну всё, Аличек, иди в душ, а то ты совсем замерз, – с нотками беспокойства бормочет Глеб, принимая дрожь возбуждения за озноб.

– А ты разве не со мной? – удивленно спрашиваю я, заглядывая в жемчужно серые глаза возлюбленного.

– Я присоединюсь к тебе через пять минут, – улыбается он, целуя меня в макушку, – мне нужно сделать один звонок, хорошо?

– Угу.

Глеб уходит, а я заползаю в душевую кабинку, превозмогая отвратительное ощущение между ног.

Как только первые прохладные струи воды касаются моего растраханного ануса, шиплю, словно кот, от адского жжения и пощипывания.

Бля-я-я, ну вот что я за деби-и-ил, а?! Захотелось, блядь, экстрима. Драйва. Адреналина. Пиздец, да чтоб я еще хоть раз, да без подготовки, да на Глебовский член, да никогда в жизни! Хотя, признаться, оргазм был крышесносным. До звездочек перед глазами, гула в ушах и потемнения в глазах.

– Ты чего стоишь, не моешься? – спрашивает Глеб, забираясь в кабинку позади меня.

– Больно и щиплет... – опрометчиво говорю я, но тут же спохватываюсь. – Нет! Даже и не думай извиняться, – резко обрываю я любимого готового уже приступить к очередной порции самобичевания, – лучше помоги мне вымыться.

Через полчаса, как две сонные черепахи, уставшие и разморенные, выползаем из душа. Сил нет, тело ватное, голова тяжелая. Спать хочется неимоверно.

– Вот, выпей, – протягивает мне таблетку Глеб вместе со стаканом воды.

– Что это? – спрашиваю я, поглядывая на белую пилюлю.

– Обезболивающее. Пойдем, я тебе попку намажу, – грустно улыбается мужчина, за руку подводя меня к кровати, – ложись, Аличек.

Не возражаю, с радостью принимая горизонтальное положение пятой точкой кверху.

– Что за мазь? – интересуюсь я, не узнавая упаковку, что держит в руках Глеб.

– Противовоспалительная, охлаждающая и заживляющая, – перечисляет ее свойства он, выдавливая немного геля себе на пальцы, – тебе придется немного потерпеть, мой хороший.

– Угу… А откуда она взялась? Айщ-щ… – с шипением восклицаю я, как только пальцы Глеба касаются сжатого колечка мышц, смазывая его вокруг.

– Кто?

– Мазь… ау-ф-ф… – теперь уже откровенно стону, закусывая край подушки, чувствуя, как один из пальцев Глеба проникает в меня, смазывая изнутри. Если до этого мне было только неприятно, то сейчас откровенно больно. Ощущение такое, словно в меня засунули раскаленный паяльник.