Вопреки всему, Алик не возражает мне, продолжая смиренно сидеть в кресле, вперившись взглядом в пол и только лишь услышав последние слова, он резко вскидывает голову и смотрит на меня расширившимися от неверия глазами.

— Ну что ты на меня так смотришь? — спрашиваю я, в защитном жесте складывая руки на груди. — Хочешь сказать, что я не прав? — продолжаю давить я, в тайне надеясь получить положительный ответ, хотя прекрасно знаю, что это нисколько меня не утешит и не переубедит. Реакция Алика куда красноречивее любых слов.

— Боже, я и представить себе не мог, что ты сделаешь именно такие выводы... — глухо отзывается парень, продолжая пристально на меня смотреть.

— Алик, а какие еще выводы я, по-твоему, должен был сделать, видя как ты заводишься с полуоборота на человека, с которым расстался почти два года назад? Какие?

— Ну уж точно не такие, — обреченно вздыхает он, переводя взгляд мне за спину, — хм… метель… — отстранено констатирует он погоду за окном.

— Хорошо, тогда давай зайдем с другой стороны, — психую я, подходя к столу, — почему ты не рассказал мне про Олега?

— Прости, Глеб. Я знаю, как отвратительно всё это выглядит, — лепечет Алик, подскакивая на ноги, —, но я не люблю Олега. А не рассказал тебе про него, потому что боялся озвучить свои собственные страхи и сделать их реальностью…

— Они и так уже являются частью нашей с тобой реальности, Алик! — жестко обрываю я парня, едва ли не скрипя зубами от злости и негодования, — неужели ты и сам этого не видишь? Ты только и делаешь, что живешь прошлыми ошибками, постоянно оглядываясь назад. Я устал от отношений, в которых присутствует фантом кого-то третьего! Понимаешь ты это или нет?! — произношу последнюю фразу и только сейчас понимаю, что кричу. — Я так больше не могу…

========= Алик ========

«Я так больше не могу…» — набатом раздаются у меня в голове слова Глеба, лишая возможности здраво мыслить, говорить, дышать… Только и делаю, что испуганно пялюсь на возлюбленного, ожидая окончательного приговора себе и нашим с ним отношениям.

— Мне нужен тайм-аут, — взяв себя в руки, заканчивает он, тяжело опускаясь в кожаное кресло, — и не только мне… Нам обоим. Поэтому какое-то время я поживу в гостинице…

— Нет, Глеб! Прошу тебя, не делай этого! — восклицаю я, изо всех сил стараясь сдержать рвущиеся наружу отчаянье и слезы. — Умоляю тебя, выслушай меня… Олег, он… он ничего для меня не значит… Он в прошлом. Да, когда-то я его любил и очень сильно, но потом он изменил мне, понимаешь. Он предал меня, сделал мне больно. Ты думаешь, это так просто взять и простить человека, который растоптал твои чувства?! — тараторю я, захлебываясь страхом и ужасом от мысли, что могу потерять любимого человека.

— Нет, это не просто, — соглашается со мною Глеб, холодно смотря на меня поверх сомкнутых в замок рук, — и твоя реакция на воспоминания подтверждает это. Попробуй ответить себе на вопрос, Алик — кого нам сложнее всего простить? — и ты получишь ответ не только на мой вопрос, но и на свой. А теперь я хочу закончить этот разговор. Я до ужаса устал и хочу спать. Если ты не против, я немного посплю, а потом уеду.

— Нет, Глеб, прошу тебя…

— Всё, Алик! — решительно пресекает мои излияния Глеб, поднимаясь из-за стола. — Ты должен разобраться в себе, и я даю тебе на это время, так что воспользуйся им с умом, — заканчивает он и быстро покидает кабинет.

***

Пока Глеб спит, я сижу в зимнем саду около окна, не переставая удивляться поразительному совпадению погоды и моего состояния души, которое полностью соответствует непрекращающийся уже несколько часов метели.

А ближе к вечеру Глеб собирается и покидает свою квартиру, прихватив с собой небольшую дорожную сумку и пару костюмов.

Признаться честно, за всё то время, проведенное с самим собою, я так и не смог обрести ясности и понимания, что же мне делать дальше…

Безусловно я не хочу расставаться с Глебом, но и как доказать ему, что люблю его больше жизни, тоже не знаю…

Из сегодняшнего нашего разговора я уяснил для себя одну простую вещь: моему любимому не нужны слова, ему нужны мои поступки. А что я лучше всего делал последние пару месяцев? Правильно, убегал - от себя, от Глеба, от собственного прошлого и от призрака Олега.

Как ни ужасно это признавать, но отвечая на вопрос Глеба, я понял, что мои чувства к Олегу так и не прошли. Да, это уже не та любовь, что была раньше, и по сути, не любовь вовсе, но то остаточное чувство, что теплилось у меня в груди, и было тем самым каменем преткновения, что мешал мне его простить и отпустить.

Сложно забыть и вычеркнуть из своей жизни того, кого любил и боготворил на протяжении целого года. Того, кому доверился, кому посвятил себя целиком и полностью, того, кому безгранично верил…

Да, воистину говорят, первая любовь не забывается никогда. Это её дар и её проклятие…

========= Глеб ========

— Глеб Маркович, я Вам больше не нужна?

— Нет, Маргарита Сергеевна, спасибо, Вы свободны, — на автомате отвечаю я, бросив короткий взгляд на своего секретаря.

— Тогда до завтра, — прощается со мною женщина и уходит.

— До завтра, — отзываюсь я и снова возвращаюсь к изучению документов, которыми загрузил себя по самое «не могу», чтобы не думать об Алике каждую свободную минуту.

Вот уже пятый день я практически днюю и ночую на работе, только чтобы не возвращаться в отель и не оставаться наедине со своими собственными мыслями.

Я и представить себе не мог, что наше с ним расставания обернутся для меня самой настоящей пыткой. Я практически ежечасно заставляю себя не возвращаться мыслями к тому воскресному утру и нашему с Аликом разговору, чтобы не начинать анализировать каждое произнесенное им слово. И признаться честно, у меня это чертовски плохо получается.

А еще у меня совершенно не получается не подсматривать за самим парнем…

Еще пару лет назад мой начальник СБ, как всегда переживая за мою безопасность, напичкал дом IP-камерами. И вот уже на протяжении нескольких дней я бессовестно наблюдаю за жизнью Алика. За тем, как он каждое утро просыпается и идет в душ, как завтракает, — хотя чашку кофе с сигаретой сложно назвать полноценной едой, — как по вечерам возвращается в квартиру, садится за ноутбук и несколько часов к ряду усиленно работает, как всегда расположившись в зимнем саду около окна с неотъемлемым атрибутом в виде большой чашки зеленого чая.

Это уже стало привычным, видеть его, следить за ним, и поэтому, отложив в сторону документы, я придвигаю к себе клавиатуру и мышь. Открываю браузер и ввожу в адресную строку IP адрес камер, установленных в моей квартире. Найти Алика не составляет труда. Он как всегда сидит на своем излюбленном месте с ноутбуком на руках. Приблизив изображение, с тоской вглядываюсь в заострившиеся черты. Мой мальчик сегодня особенно задумчив. Он с грустью смотрит в монитор, монотонно просматривая какие-то файлы Приглядевшись, узнаю наши с ним фотографии, сделанные в Швейцарии.

На одном из фото, на котором запечатлен я в одном полотенце, Алик задерживается и пристально на него смотрит. Затем поднимает руку и с нежностью обводит контуры моего лица, едва касаясь пальцами монитора.

От столь искреннего и неподдельного проявления чувств сердце в груди сжимается и камнем ухает вниз. Боже, как же я по нему соскучился. Просто невыносимо. Но ужаснее всего не это, а то, что я вижу, как страдает и мучается мой любимый человек, которому я ничем не могу помочь, как бы мне этого ни хотелось. Это его жизнь и его выбор, который он должен сделать сам, без чьего-либо вмешательства.

Я знаю, что должен бороться за Алика, но в тоже время понимаю, что не смогу делить его с фантомами прошлого. Я хочу, чтобы он принадлежал мне и только мне, потому что другого я просто не приму. Я люблю этого мальчика и готов многое для него сделать, но только при условии полной отдачи. До появления Алика в моей жизни я и понятия не имел, что такое быть собственником, зато сейчас во всей красе познаю все грани этого странного и порабощающего чувства.