– Мэйби, мы договорились с госпожой Харсен, что тебе выделят лучшую одиночную палату. – Рассеянно киваю. Мои родители всегда знают, что для меня лучше. Единственное самое главное преимущество индивидуальной палаты – это то, что мне не придется мириться с такой соседкой, как Рейчел.

– Тогда я проведу Вас наверх. – Доктор Харсен указывает на большую деревянную дверь. Мы двигаемся вперед, и я чувствую на себе чужие взгляды, ощущая себя золотой рыбкой в аквариуме. На меня уставились бесчисленное количество пар глаз.

– Черт! – Кричит моя мама, когда кресло неприятно скрипит по полу. Мы останавливаемся, и я чувствую себя еще более беззащитной.

– Добро пожаловать в дом пираний, где они полакомятся золотой рыбкой. – Мрачно думаю я. Среди поглощающих взглядов мое лицо заливается краской. Маленькая золотая рыбка могла бы просто выброситься на берег, но у меня такой возможности нет. Слева от меня стоит группа из четырех девочек, чей шепот явно был обо мне.

– Так, все обязанности лежат на плечах других.

Словно в замедленной съемке я двигаюсь дальше, пока мы не достигаем двух лифтов. Как–то нелогично, что в клинике, где большинство не могут ходить, все палаты расположены на втором этаже. Отец нажимает на металлическую кнопку, и на дисплее загорается сигнал, означающий, что лифт движется вниз. На самом деле я рада, что местные пациенты остались позади. Из любопытства оглядываюсь – большинство вернулось к своим занятиям и утратило ко мне интерес. Но я замечаю холодный взгляд темноволосого парня, который сидит в инвалидном кресле за шатким деревянным столом. В его лице читается презрение, из–за которого я чувствую себя неуютно. Я не провела в этой тюрьме и десяти минут, а у меня уже появились враги.

Демонстративно отворачиваюсь к металлическим дверям, с трудом сдерживая накопившиеся во мне слезы. После громкого сигнала мы попадаем в длинный узкий коридор с бесконечными дверьми. Номер моей палаты 42.

Холодные желтые стены, на которых отчетливо можно увидеть износ, и красный пол встречают нас. Старый телевизор и дешевая деревянная мебель теперь мой новый дом, который совершенно не пригоден для жилья. В комнате не присутствует ни капли индивидуальности.

– Какой потрясающий вид на горы. – С эйфорией замечает мама, стоя возле большого окна. Следую за ней, но не могу разделить ее восторг. Передо мной открывается мрачный серо–коричневый пейзаж. Даже небо не хочет сегодня открыть для меня хотя бы кусочек голубизны.

– К вечеру одна из свободных сотрудниц придет к тебе и поможет распаковать чемоан. – Доктор Харсен делает шаг к двери.

– У нас нет времени. Мы должны идти, Мэйби. – Отец быстро обнимает меня, а мама целует меня в лоб. Уже через мгновение я остаюсь одна. Для них работа всегда важней дочери. Эрин и Тед такие же ненадежные. У меня достаточно «настоящих» друзей, которые даже не знают, где я.

Подавленная, я продолжаю смотреть в окно, мечтая, чтобы темные тучи уступили место солнечным лучам. Мне одиноко в этой холодной комнате. Мне понадобится время, чтобы наладить контакт с людьми из клиники. Прежде, чем поддаться истеричным рыданиям я решаю найти здесь парк.

***

Свежий воздух идет мне на пользу. Не спеша качусь по тропинке, вокруг которой растет небрежная зелень. В конце пути замечаю небольшой пруд. Собираюсь ускориться, но я не могу двинуться ни на сантиметр.

– Ты застряла между двумя бордюрами. – Посторонний голос вмешивается в мое уединение прежде, чем я осознаю произошедшее.

– Какого черта здесь нельзя проехать на кресле–каталке! Такого просто не может быть! – Рядом со мной появляется светловолосая девушка на костылях.

– Это возможно. Я тоже не раз выходила здесь из себя. – Блондинка дружелюбно протягивает руку. – Я Ханна. Ты новенькая здесь, не так ли?

– В точку. Я Мэйби.

Я сразу проникаюсь к Ханне симпатией, даже если она не входит в категорию моих друзей. Она без макияжа, немного полновата, а ее волосы закреплены в простой хвост. Несколько прядей небрежно спадают ей на лицо. И ее одежда явно не из тех магазинов, платья из которых заполняет мой шкаф. Но в этот момент это все не имеет значения, так как я встретила того, кто не держит на меня зла.

– Могу я спросить, как ты здесь оказалась? – Ее прямота меня удивляет, и я задумываюсь, должна ли я ответить правду. Наконец, я решаюсь.

– Несколько недель назад несчастный случай во время серфинга. – Без труда сообщаю ей истинную причину.

– Ммм, понимаю. У меня тоже был несчастный случай во время спорта. Хотела доказать одноклассникам, что я отличная гимнастка на перекладинах. К сожалению, это произвело обратный эффект. Вместо перекладины я оказалась здесь. – Ханна криво усмехается, и я не в силах скрыть удивления от того, насколько похожи наши судьбы.

– Ты не проголодалась? – Она наклоняется ко мне, и ее волосы касаются моих плеч.

– Когда ты спросила, я сразу захотела. – Принимаю ее приглашение и слегка улыбаюсь.

***

Не представляю, как ей удалось вытолкнуть меня, учитывая, что она на костылях, но мы добрались до столовой. Сначала мы заняли свободный столик, а затем встали в очередь. Пахнет жареным мясом и свежими овощами. Верчу головой, осматриваясь. Вдоль стены огромное панорамное окно, открывающее вид на темное небо. Получив дымящуюся еду, мы возвращаемся к столу, что оказалось не просто. С одной стороны я пыталась удержать поднос, а с другой стороны я пыталась управлять креслом.

– Здесь целый театр, чтобы мы не теряли свою независимость. – Ханна заметила мою отчужденность и остановилась. К сожалению, я ошиблась, думая только о себе. Слишком поздно я осознаю, что мой поднос во что–то врезался.

– Куда ты смотришь?! – Предупреждает меня ни кто иной, как тот темноволосый парень. Он предостерегающе сводит брови. Его глаза сверкают так же, как пирсинг в его губе. Прежде, чем я успеваю возразить, он отворачивается от меня, словно ничего не произошло.

– Нелепое стечение обстоятельств. – Мелькает в моей голове, когда мы с Ханной все–таки устраиваемся за столом.

– Кто этот парень? – Интересуюсь я.

– Его зовут Тристан. Он кажется довольно холодным. Но со мной он очень мил.

– Ааа, со мной очевидно нет. – Ставлю точку на разговоре и концентрирую все свое внимание на еде. Несколько часов назад я думала, что буду сидеть за столом одна. Но сейчас я счастлива, что познакомилась с таким открытым человеком, как Ханна. Возможно, мы станем друзьями.

Глава 10

Изгой.

Между тем прошло несколько дней моего проживания в медицинском центре Керна. В том числе бесконечные часы, в течение которых я чувствую себя чужой. Большинство и словом со мной не обмолвились, так как никак меня не воспринимают. Единственное утешение – это разговоры с Ханной, которая каким–то образом стала для меня хорошей подругой. Однажды вечером во время ужина в столовой я спросила у нее о странном поведении окружающих. Я не смогла сама себе объяснить, почему они так меня ненавидят. Ханна вздохнула и серьезно посмотрела на меня.

– Единственное, что я могу предположить, это твое происхождение. Мэйби, ты отличаешься от остальных. Состоятельные родители и беззаботная жизнь.

Прежде, чем я это осознаю, резко отвечаю.

– Что я могу сделать, если родилась в такой семье?!

– Наверно, тебе стоит дать им немного время. Большинство делают выводы, основываясь на первом впечатлении.

– Я должна не мыть голову три дня, носить спортивные штаны и грязную майку, чтобы разговаривать с людьми?! – Негодую дальше. Я не смогла сдержать накопившееся негодование. Ханна могла бы хоть чуть–чуть войти в мое положение.

На ее лица мелькает расстроенное выражение.

– Подумай об этом, Мэйби. – Она оставляет меня в столовой в одиночестве.

***

На следующее утро у меня не оказалось возможности, чтобы поговорить с ней. Мы разделились по индивидуальным группам восстановительной терапии. И, к сожалению, я на своем инвалидном кресле не могу быть в группе Ханны. Вместо этого я должна терпеть общество недружелюбного Тристана и еще четырех человек, лица которых мне уже знакомы. Именно эти четыре человека обсуждали меня при появлении в Бэйкерсфилд. Даже сейчас мне все еще кажется, что они шепчутся обо мне. Руководитель нашей группы – Люси Хастингс, психотерапевт. Она – единственная, кто любезна со мной.