Я оперся на парапет и потёр лицо окровавленной рукой. Олег подошёл ко мне, лоскутом обтирая двуручник. Вражеская кровь оросила его усталое лицо. Улыбнувшись через силу, я сказал другу:

- Похоже, на сегодня, это всё. Больше Псы не полезут.

И ошибся. Ещё трижды, в тот день, Стальные Псы шли на приступ, и только сумерки увели их обратно к лагерным кострам, отброшенных и временно побеждённых. На стенах усталые люди опускались на окровавленный камень, скидывая прочь тяжёлые шлемы и щиты. Носильщики подбирали раненых, убитые нпс пока оставались на месте (с ними можно было не торопиться). Игроки ходили по стене и собирали лут, несколько отрядов спустились вниз по верёвкам, чтобы поднять законную добычу.

***

После обнуления счётчика, мы опять вернулись в игру, чтобы провести совещание.

- Двести человек! Двести! – размахивая руками, я ходил по кабинету. – За предыдущие три дня, мы потеряли 150 нпс, а тут за один день 200! ДВЕСТИ!!! Блин – я плюхнулся на лавочку и печально добавил: - Такими темпами, нас хватит на неделю… максимум.

Все офицеры молчали, оглушённые такими потерями и не зная, как реагировать. Слово взял Сен Чжи:

– Это была первая серьёзная атака врага, и её результаты ничего не доказывают. Зерна отделяются от плевел, только и всего. – Философски закончил островитянин.

– Что это значит, наставник? – мой вопрос прозвучал резко.

– Я не хотел проявить неуважения к павшим. Но таков закон войны: менее искусные бойцы гибнут первыми. Вначале потери всегда велики. Люди бились отважно, но многим недоставало мастерства – оттого они и погибли. Впоследствии потери уменьшатся, хотя и останутся высокими.

- И как нам их уменьшить?

- Можно оставить внешнюю стену и отойти на внутреннюю.

- Кто ещё так думает?

- Если мы отойдём, - решил высказаться Игорь. – Уменьшим защитный периметр и удержать его будет проще.

- Кроме того, – поддержал офицера ордена Олег. – Псы не смогут активно использовать артиллерию или подвести к стене осадные башни.

- Да я понимаю – согласился с друзьями я. - Только отступление… Зоуфалстви – означает Отчаяние. Сможем ли мы удержать её, если первую стену сдадим?

- А у нас есть другой выход? – Отечески улыбнулся Сен Чжи. – Как говорил мой друг: Умрём с честью.

Что-то мне подсказывало: «Этот друг - из прошлого наставника» - и не потому, что они неожиданно разругались просто он, как бы поточнее сказать… уже не совсем живой, мёртвый. Однако альтернативных предложений не поступило, и мы решили отступать.

***

Утром следующего дня, наши маги и стрелки стояли на Дувере и готовились к бою, наблюдая за Псами. Стрелы лежали на тетивах, а по посохам пробегали всполохи готовых сорваться заклинаний. Вражеская орда, с исполненным ненависти воплем, ринулась на приступ.

Проф стоял на внешней стене, со своими подчинёнными, ждал, облизывая сухие губы.

– Огонь! – вскричал он, наконец, выпуская заготовленное заклинание. Сгусток плазмы сорвался с посоха мага, разом с сотней других заклинаний и стрел, затерялся в клубящемся толпище у стены. Снова и снова стреляли лучники, пока их колчаны не опустели, а волшебники не израсходовали всю ману. Наконец-то, Софья Зегзица вскочила на парапет и пустила последнюю стрелу в противника, приставлявшего лестницу к стене. Древко вошло ему в плечо, пробило кожаный нагрудник, пронзило лёгкое и застряло в животе. Он упал, не издав ни звука.

О стену заскрежетали крючья.

– Все назад! – крикнул Проф и побежал по открытой полосе, через мостки и канавки с промасленной стружкой. С внутренней стены спустили верёвки, чтобы поднять магов и лучников. Позади них на Дуверу ступили первые Псы. Некоторое время они бестолково метались, пока не заметили наших волшебников и стрелков, карабкающихся на вторую стену. Через несколько минут на Дувере собралось несколько тысяч воинов – они перетащили лестницы через стену и двинулись к Зоуфалстви. Тогда в политый маслом сушняк полетели огненные стрелы и фаерболы. Из канав сразу повалил густой дым, а за ним взвилось пламя вдвое выше человеческого роста.

Стальные Псы оказались в ловушке. Те из них, кто не спустился вниз, отошли к своему лагерю, а мы провожали их весёлыми криками и неприличными жестами.

Огонь бушевал около часа. В этот день командир Стальных Псов больше не отправлял своих бойцов в атаку. Вражеским офицерам нужно было время, чтобы выработать новый план осады, учитывая изменившиеся обстоятельства, а мы получили передышку. Наши воины лежали на траве, кто-то пошёл в столовую на завтрак. Многие сидели в тени стенных башен.

Все понимали – боевые действа могут возобновиться в любой момент.

***

То, что никто не мог видеть, как оно было.

В зыбком комке бледного света, который, казалось, парит в бесконечной, абсолютной тьме, стояла одинокая фигура. Неизвестный накинул на голову капюшон серого, бесформенного балахона и не то чтобы определить его возраст или пол, но даже узнать расу было невозможно.

- Патриарх, полученная вами информация, безусловно, очень важна для ковена. – Раздался безликий голос из мрака. – Зная у кого и где находится Ключ Стихий, мы предпримем решительные шаги, чтобы заполучить артефакт.

- Позвольте, - сделав шаг, в пятно света вошла новая фигура, укрытая мешковатым балахоном. Судя по голосу, говоривший был молодым человеком, однако его лицо также скрывал глубокий капюшон. – Как видите, я оказался прав. Хагсаенги и чатра делают всё от себя зависящее, стремясь помешать нашим планам. Я прошу ковен - поручить мне, разобраться с этой проблемой.

- Кардинал, почему вы считаете, будто сможете справиться с поставленной задачей и вернуть Ключ?

- Я их знаю. За последние месяцы, у меня была возможность изучить наших врагов. Понять их сильные и слабые стороны.

- Нет – прозвучал равнодушный ответ.

- Вы сомневаетесь в моей квалификации?

- Кардинал, ваше увлечение хагсаенгами и чатра граничит с одержимостью. Возвращение Ключа – приоритетная задача для нас и ставить её выполнение в зависимость от личных эмоций, ковен не может. Вы передадите всю необходимую информацию Патриарху Жнецов – именно ему мы поручаем вернуть артефакт.

17. Осада. Па-де-де: Кода.

Один кровавый день следовал за другим в бесконечной череде рубки, резни и смерти. Стальные Псы то и дело начинали атаковать Серый Мисаль, угрожая прорвать оборону, сокрушить чатра – но каждый раз их отбивали, и монастырь держался. Сильные, как предсказывал Сен Чжи, медленно отделялись от слабых. Разница была налицо – к тринадцатому дню осады в живых остались только сильные. Больше тысячи наёмников либо погибли, либо выбыли из рядов со страшными увечьями.

Всего дважды Стальные Псы пытались атаковать через надвратную башню, но встретившись на выходе с големами и понеся огромные потери от нашего огня, их командир решил не повторять этот маневр. Захватчикам приходилось перелезать через внешнюю стену, из-за этого они не могли полноценно задействовать артиллерию. Будь у нас больше големов, я бы заполонил ими все пространство между стен, а так приходилось держать статуи у ворот.

Очень выручала Святая Реликвия. Если бы не она, потери среди нпс, оказались намного больше. Единственный минус – статуя увеличивала эффект от лечения всем, не делая различия на свой-чужой.

Постепенно, я привык к такому накалу сражения, а дни, наполненные муками и криками умирающих, становились рутиной. Но вчера… вчера произошло два события, заставившие измениться моё отношение к происходящему.

Стальные Псы сумели пробить первую стену в двух местах. Гномья кладка не выдержала постоянного обстрела, и вся вражеская орда устремилась в эти проломы. Первым делом, они уничтожили големов, но не остановились, а продолжили атаку. Псы словно обезумели. Непрекращающаяся битва кипела уже больше пяти часов, когда громадный бронзовый наголовник тарана, наконец, пробил вторые ворота. Большой поперечный брус поддался и с жутким скрипом вышел из гнёзд. Бревно медленно отошло назад, освобождая путь воинам.