«Хорошо бы, - согласился я с Тогавой. – Только можно ли выйти из здания Арены в город?»

«Выйти – можно, а вот зайти обратно – нет. Когда первые игроки попали на Арену, некоторые из них решили посмотреть, что творится в городе. Они спокойно пересекли защитный барьер здания, но встретив высокоуровневых монстров на улицах столицы, решили вернуться, однако не тут-то было – барьер никого и ничего не пропускает внутрь».

«Понятно, а что там за мобы?»

«Я отдам распоряжение, чтобы вам скинули всю имеющуюся у нас информацию о столице и населяющих её монстрах. В конце концов, мы же заняты решением общей задачи».

«Конечно. Остаётся надеяться, что мы быстро найдём карту столицы и Первый Храм окажется не очень далеко от Арены».

***

Уставшее солнце клонилось к закату, озаряя окрестности мягким оранжевым светом.

Отзвучали слова последнего церковного гимна и огромная площадь, заполненная тысячами верующих, перед Храмом Всех Богов погрузилась в тишину. Первосвященники из Совета Старейшин величественно замерли на верхних ступенях собора и у меня перехватило дух от открывшейся панорамы: необъятное человеческое море в едином порыве опустилось на колени, паломники склонили головы, вознося молчаливые молитвы богам. Звенящая тишина окутала весь город.

И вдруг, посреди этого таинственного безмолвия, внезапно откуда-то с высоты, будто из самого неба, прозвучал удар колокола. Звук этот, разливаясь волнистыми кругами посреди вечернего затишья, растёкся по улицам, проник в дома горожан, вызывая радостные улыбки на их лицах. После первого знака, данного из колокольни Храма Всех Богов, мгновенно послышались тысячи послушных ему колоколов, и медный рёв их наполнил воздух, плавая над Белоградом. Город был объят этим торжественным звоном и погрузился в удивительную атмосферу, проникнутую священным трепетом потрясаемой меди и радостью благовествующего торжества.

Это был грандиозный финал Вселенского Собора, чему я был безмерно рад. Теперь не придётся проводить всё игровое время, обсуждая мелочные проблемы первосвященников. За прошедшие три дня, я мог выделить только три события: открытие Собора, моё посвящение в Патриархи и разговоры с Потапом и Тогавой. Если бы не общение с этими двумя персонажами, мой бедный мозг мог не выдержать настолько жёсткого прессинга патриархов и взбунтоваться, заставив совершить нечто необдуманное. С мэром Риницы и лидером Триады я связывался регулярно, решая различные организационные вопросы.

Карту столицы империи тёмные нашли достаточно быстро. Если этот древний свиток не врёт, Первый Храм (или то, что от него осталось) находится в двух кварталах от Арены. Правда, в нашем случае, стоит говорить: в ЦЕЛЫХ двух кварталах. Разработчики игры умудрились очень сильно нам напакостить. Последнее глобальное обновление позволило не только нипам набирать опыт и расти в уровнях, но и мобам. Жесть… Триадовцы отправили в столицу отряд высокоуровневых разведчиков, свою элиту, так они отошли от Арены всего на тридцать метров, как были растерзаны монстрами. С их слов, монстры в городе были не сотого, как раньше все думали, а минимум сто десятого уровня!

Выход из тупиковой ситуации нашёл я. После отчёта Тогавы о безрезультатном рейде разведчиков, изучая карту города и вполуха слушая свару первосвященников, мне вспомнилось изречение Суворова: «Тяжело в учении – легко в бою» и то, как великий полководец готовил войска к штурму Измаила.

«У меня есть идея, - я связался с Тогавой. – Необходимо построить макет кварталов, через которые нам надо пройти. Постепенно, разведчики будут добавлять информацию о том, где и какие мобы обитают, об их уровне и зоне агрессии. В итоге на этом полигоне мы сможем разработать план по оптимальному прохождению локации».

Азиат согласился и сейчас где-то в Ничейных Землях идёт грандиозная стройка. Все расходы взяла на себя Триада, что не могло не радовать, они же набрали рабочих-нпс, опасаясь утечки информации от игроков. Почему делать полигон решили именно в Ничейных Землях? Так, а где же ещё представители светлой и тёмной фракций могут проводить совместные ученья? Кроме того, шастающие по Прайму, игроки навряд ли случайно набредут на нашу базу (слишком уж огромна территория бывшей империи).

Когда Вселенский Собор закончился, я с чистой совестью поспешил к постоялому двору, где меня дожидался Харальд. Побратим запряг карету, как только услышал колокольный звон, и стоило мне появиться, он уселся на место кучера.

- Ходу отсюда, - с облегчением выдохнул я, запрыгивая в экипаж. – Поехали домой в монастырь.

Щёлкнул кнут, и карета стремительно полетела вперёд. Сегодня отгуляем свадьбу, а завтра отправимся на полигон. Ну да, я не забыл о своём обещании и сейчас в мисале все готовятся к торжественному обряду бракосочетания.

Если вы бывали на деревенских свадьбах, наверняка знаете насколько они яркие, многоликие, однако стоит присмотреться – так все на одно лицо. Это не таинство, не сакральный ритуал, а какая-то гигантская стихийная сила, как один буйный живой организм – краснолицый от пьянства, но очаровательный.

Свадьба была в самом разгаре. Широкополый шатёр еле умещал разгулявшихся гостей, а те, кто опоздал на сие пышное торжество – примостились позади стола новобрачных. Раскидистый клён гостеприимно укрывал их пологом, и захмелевшие гости даже рады были тому, что сидят вдалеке от чужих глаз. Мужчины время от времени поглядывали на изящный стан невесты, что сидела к ним спиной. И тяжело было бы не заметить их довольные улыбки и недвусмысленные шуточки по поводу форм новобрачной.

Да, невеста была хороша - бела, как молоко, черноброва и алые уста её дрожали такой милой смущённой улыбкой, что гости не могли оторвать от неё взгляда. Облако фаты обрамляло её прелестное личико и кокетливо приоткрытые плечики. Гордый жених, в парадных одеждах послушника чатра, нежно держал её за руки, шумно вздыхал и целовал при любом удобном случае.

Песни перебивались тостами, тосты – танцами, танцы – заводными играми, и, наконец, чтобы немного перевести дух, Ольг попросил спеть свою жену – известную на всю деревню певунью. Пока Агна затягивала волнующую песню о нелёгкой девичьей доле покидать отчий дом, народ разбрёлся во все стороны и через время снова собрался. Но, все уже были немного протрезвевшие, и даже немного погрустневшие. Песня Агны вливалась в сердца замужних женщин, как воспоминание о давно ушедшем девичестве, а у девушек мелодичный голос вызывал трепет и восторг о будущем замужестве.

Больше всех грустила Подруга невесты. Она сидела по левую сторону от невесты, и нехотя жевала в зубах лист петрушки. «Ох, и везёт же дурам!» - явственно читалось в её глазах. Девушку раздражало все в облике невесты – и румянец её во всю щёку, и светящиеся от радости глаза, и пылко вздымающая пышная грудь сквозь лиф белоснежного платья.

«Ну, что, что он в ней нашёл? То ли дело я… яркая, смелая, весёлая! Уж я бы его осчастливила! Она то, поди, и готовить толком не умеет!» - Мысли подруги как мошкара вились вокруг невесты, и ей было даже не в радость сидеть тут, и праздновать. Без конца подходил к ней парень от соседнего стола, то на танец приглашал, то из рук его бокал выпить – она гордо выпроваживала его из своей территории королевны – не чета ты мне! Каждый раз, когда она слышала чей-то восхищенный шёпот про невесту, у неё из-под ног уходила земля – ох, как нехорошо было ей!

Жена старосты запела последнюю ноту, гимн о свободной и беззаботной жизни девушки подходил к концу. Певица в довершении распахнула свой широкий цветастый платок, и низко поклонилась народу. В воздухе нависла тишина. И в этой волшебной тишине вдруг послышался странный звук.

(Тут автор дико извиняется, потому как, во всем великом и могучем он не нашёл этому слову литературного синонима).

В общем, невеста громко пукнула.

…То ли её песня расслабила, то ли хвалебные речи гостей. То ли томная рука жениха её так нежно обняла, что почудилось ей, что она тут одна, без чужих глаз. Этого даже я не могу знать. Но, вокруг её стола разлился кислый запах, а в ушах, сидящих позади стола новобрачных гостей, до сих пор стоял этот жуткий звук.