- Я сыта. Поела дома, - она выгнула бровь. - Жаль, тебя не было на Первой Трапезе.

Это самое близкое к почему-ты-вчера-не-пришел-домой, что она могла сказать, и он это ценил. Хэкс во многих отношениях походила на мужчину - говорила мало, по существу, и не заморачивалась проявлениями сочувственного дерьма.

Честно говоря, она была одной из немногих, чье присутствие он мог выносить. В последнее время у него выработалось отвращение к жалостливым взглядам, длинным многозначительным вздохам и слишком затяжным объятиям. Не то чтобы он не ценил поддержку, но... когда ты скорбишь, тяжело находиться рядом с ребятами, которым плохо, потому что тебе плохо. Видеть, как Братство и их шеллан страдают из-за него? Ну, это причиняло ему боль, и оттого ему делалось еще больнее и изнурительнее. Снова и снова.

- Вернусь в восемь, - Трез дважды стукнул костяшками пальцев по черному граниту. - Телефон с собой.

- Поняла.

Направляясь к главному выходу, он кивнул девочкам-сотрудницам, которые только-только пришли и еще не сменили уличную одежду. Проходя мимо них, он чувствовал, как человеческие женщины смотрят на него, желают его, интересуются им. На самом деле, они всегда им интересовались, и было время, когда он принял бы предложение. Впрочем, уже нет, и очевидно, воздержание добавило ему шарма.

Никому на работе он не рассказывал подробностей о Селене. Знала лишь Хэкс, но она никому бы не сказала.

Хорошие новости? После того, как он дважды отказал паре проституток, пошел слух, и все они перестали к нему лезть. И слава Богу: от женщин, человеческих и вампирских, его буквально тошнило. Одна лишь мысль о том, что кто-то из них коснется его или хотя бы подумает о нем в сексуальном плане?

Его живот сделал кульбит уже от предположения об этом.

Воздух снаружи был густым и холодным - предвестник грядущего бурана - и ему пришлось пару раз вдохнуть, чтобы подавить желчь, подступившую к горлу.

Не считая тошноты, его абсолютно устраивала перспектива провести остаток своих ночей в одиночестве. Он не мог даже на секунду представить реальность, в которой в его жизнь войдет кто-то еще и произведет на него впечатление...

Из ниоткуда его Селена вернулась к нему, ее голос зазвучал в голове. Можешь пообещать мне, что ты впустишь в свою жизнь что-то хорошее даже после моей смерти... даже если это хорошее случится потому, что рядом будет другая женщина?

Трез потер лицо.

- Любовь моя. Любовь моя... о таком развитии событий нам с тобой никогда не придется беспокоиться.

Собравшись с силами, он посмотрел в сторону своего БМВ. Может, ему стоит сесть за руль, подумал он. Это сократит обед на добрых двадцать минут, потому что ему "нужно" будет вернуться к открытию.

В конце концов, он просто дематериализовался в дальний угол парковки "Сала". На широком тротуаре, слегка присыпанном снегом, виднелись борозды от шин, и ободок белого по краям напоминал глазурь на пироге. Несколько машин выстроились в ряд как можно ближе к зданию, свет лился и от фонарей, и с боковых окон ресторана.

Зайдя под навес у главного входа, он отряхнул свои кожаные туфли на дорожке и прошел три шага по красному ковру до двери.

Когда он вошел, было чертовски жаль, что ему придется иметь дело с Лэсситером. Потому что иначе была бы возможность, что ему даже понравится ужин.

- Эй, мистер Латимер.

- Добрый вечер.

- Добрый вечер.

Трез помахал рукой человеческой женщине за стойкой администратора. Когда ее глаза быстро скользнули по нему, ее улыбка говорила о том, что она не прочь закончить ночь с ним. Впрочем, она держалась на расстоянии.

Его репутация воздерживающегося от женщин шла впереди него. Спасибо, айЭм.

Миновав секцию сувениров с холодильниками, полными закусок, сувенирными стопками и декоративными ложечками - потому что да, люди приезжали сюда, чтобы поесть в "Сале" - он вошел в бар.

- Мистер Латимер, что нового?

Бармен был симпатичным парнем двадцати с чем-то лет, который настолько горяч, что почти мог бы сниматься в рекламе туалетной воды от Гуччи или Армани. Темные волосы, мужественный подбородок, ярко-синие глаза, широкие плечи, и так далее, и тому подобное. Он приходил в "тЕнИ" в свои выходные и пользовался популярностью у женщин своего вида - и было заметно, что он наслаждается статусом Горячего Парня в Клубе Колди.

Ему стоит наслаждаться этим, пока есть возможность.

- Привет, Гео.

Ага, потому что парень с его перспективами просто не мог представляться настоящим именем. То есть Джордж[34].

- Как обычно? - спросил Гео. - Останетесь на ужин?

- "Да" - ужину, "неа" - выпивке. Но спасибо.

- Босс в своем кабинете.

- Понял.

Трез протолкнулся сквозь вращающиеся двери с одинаковыми окнами, и вошел в кухню, точно залитую солнечным светом, с ее прилавками из нержавеющей стали и профессиональным оборудованием, сияющим от регулярной чистки. Кафельный пол был цвета терракотовых крыш в Сиене[35], повара в традиционных белых костюмах склонились над кастрюлями, разделочными досками и чашами. Все они были мужчинами, все они были итальянцами, хотя со временем айЭм надеялся изменить первое - но не последнее.

Милостивый Боже, этот вкусный запах... лук, базилик, орегано, томаты и сосиски, обжаренные на огне.

Черт подери, он ненавидел саму мысль о том, что Лэсситер в чем-то прав. Вот только дерьмо, он умирал с голода.

Кабинет айЭма находился в самой дальней части ресторана, и когда Трез завернул за угол, ему совсем не показался важным тот факт, что в дверях спиной к нему стояла вампирская женщина. айЭм регулярно нанимал представителей этого вида, особенно в зимние месяцы, когда в северной части штата Нью-Йорк темнело уже в половине пятого. И да, Трез смутно осознал, что запах ее был необычным и приятным, но с таким же успехом он мог заметить, что прошел мимо букета цветов.

Все изменилось, когда он подошел к ней сзади и поверх ее головы посмотрел на брата.

айЭм сидел за столом, смуглое лицо приобрело нездоровый оттенок, глаза расширились как тарелки спутникового ТВ, челюсть отвисла.

- Ты в порядке? - спросил Трез. - Что...

айЭм начал качать головой, вскакивая на ноги и поднимая ладони в жесте, просящем остановиться. Но потом все это было забыто - все моменты прошлого, настоящего и будущего - когда женщина повернулась.

Трез пятился назад, пока не врезался в стену - а потом понял, что поднимает руки, будто пытаясь защититься от ударов. Сквозь решетку собственных пальцев он присмотрелся к глазам, губам, носу... волосам... горлу и плечам... телу...

Селена...

Это последнее, что он запомнил.

17

Некоторое время спустя, изнурив себя после отъезда кормилицы, Кор рухнул на холодную жесткую землю возле коттеджа. В его легких не осталось воздуха, чтобы кричать, не осталось силы, чтобы бороться с удерживавшей его в заточении цепью, не осталось желания ругаться из-за того, что его бросили.

Когда в груди начало зарождаться тупое смирение, оно принесло телу прохладу. Нет... это был ветер. Без физических усилий его температуру выкачала холодная декабрьская буря, и он знал, что должен найти укрытие, или умрет.

Подобрав с земли свой плащ, он натянул на себя его грязный покров и позволил своему телу немного подрожать. Затем поднялся на ноги, вытягиваясь так далеко, как позволяли оковы, и заглянул за угол крытого соломой жилища. Дверь все еще была открыта, и ему казалось, что он чувствует исходящее изнутри тепло - однако это была ложь, скорее функция памяти, нежели реальность, поскольку огонь давно потух.

Его взгляд переместился на горизонт. Сквозь веретенообразные стволы и пушистые ветки сосен он видел, что рассвет придет уже скоро, его свечение занимается на востоке, чтобы прогнать тьму. С возрождением солнца можно было рассчитывать на немного тепла - но никаких особых проблем. Будучи претрансом, он не должен был беспокоиться о смерти от солнечного света. Голод и жажда, напротив, относились к числу забот, о которых надо побеспокоиться, если он хотел выжить. Лишенный запасов жира, с пересохшим горлом, он долго не протянет, особенно в зимнем климате.