Лейла даже не осознавала, что он поднимал голову, пока она не опустилась обратно на снег. Затем последовал еще один прерывистый вздох, и свет в его глазах погас еще сильнее.

Впрочем, он оставался умиротворенным. Он казался...

Хруст ветки прямо перед ней заставил Лейлу вскинуть голову, и она ахнула.

Прямо перед ними, с широко расставленными ботинками и пистолетом в руке... стоял Брат Вишес.

И лицо его было настолько лишенным эмоций и собранным, что он казался палачом в маске.

Кор чувствовал, будто плывет под водой. Его и без того слабое физическое состояние настолько истощилось от холода и воздействия стихий, что казалось, будто ему приходилось плыть сквозь мощное течение к ненадежной поверхности, чтобы удержаться в сознании - и он не продержится долго. Его послание Лейле было так важно передать, что это дало ему дополнительную силу, но как только слова были озвучены, он стал быстро угасать.

Но ее очаровательное лицо. О, ее прекрасное лицо.

Он был очень рад, что никогда не занимался с ней любовью. С его стороны это было бы эгоистично, сессия страсти, которая замарала бы ее на всю оставшуюся жизнь. Пусть лучше она останется девственно чисто для мужчины, который заявит на нее права.

И все же, дражайшая Дева Летописеца, эти мысли убивали его.

Но к сожалению, он достаточно сильно любил ее, чтобы отпустить и желать лучшего, что только может предложить жизнь - и его ясность относительно этого, наверное, была самым высоким и самым добрым поступком за всю его жизнь.

Возможно, единственным высоким и добрым поступком.

- Я люблю тебя, - прошептал он.

Он хотел, чтобы это прозвучало более громко, но он проигрывал битву за втягивание кислорода в свои легкие - и тем самым, чтобы сохранить силу и дать им еще немного времени, он перестал говорить и довольствовался тем, что смотрел на нее. Забавно, как он соединил ее приход сюда в лес с тем воспоминанием из прошлого, его помутившийся мозг внедрил ее как спасительницу в ужасающее воспоминание.

Но опять-таки, будь это в реальной жизни или относительной выдумкой из воспоминаний, она была его богиней и его чудом - более того, даже его спасительницей, вопреки тому, что он не выживет. И ему так повезло...

В то же мгновение, когда ее глаза переместились на что-то, что ее ошеломило и напугало, цель наполнила его энергией, его тело реагировало как тело любого связанного мужчины, его плоть готова была защищать и оборонять, даже если это окажется всего лишь нежный стремительный олень.

Однако этим его реакция и ограничилась, его инстинкты жаждали мобилизовать то, что больше не двигалось. Хотя ему удалось слегка повернуть голову и перевести взгляд.

Так, что он сумел заметить своего убийцу - если природа не окажется быстрее Брата Вишеса. И учитывая пистолет, какие на то были шансы?

Боковым зрением Кор заметил, что Лейла выставила вперед ладони и медленно поднялась на ноги.

- Вишес, прошу, не надо...

Кор вновь обрел голос.

- Не перед ней. Не делай этого перед ней, если в тебе есть хоть капля приличия. Отошли ее и потом расправляйся со мной.

Лейла рухнула рядом с ним, широко раскрывая объятия, чтобы закрыть его собой.

- Он хороший мужчина. Пожалуйста, я умоляю тебя.

С величайшим усилием и болью, от которой едва не потерял сознание, Кор извернулся, чтобы встретиться с бриллиантовыми глазами Брата, и пока они смотрели друг на друга, Лейла продолжала умолять сохранить жизнь, которая не стоила спасения.

- Перестань, любовь моя, - сказал ей Кор. - А теперь оставь нас. Я пребываю в мире, и он сделает то, что принесет мир Братству. Я виновен в измене, и это сотрет мое пятно с твоей и их жизней. Моя смерть освободит тебя, любовь моя. Прими дар, который преподносит нам судьба.

Лейла вновь вытерла слезы со щек.

- Пожалуйста, Вишес. Ты сказал, что понимаешь. Ты сказал...

- Только не перед ней, - потребовал Кор. - Последнее желание осужденного. Твой шанс доказать, что ты более достойный мужчина, чем я.

Голос Вишеса в сравнении со слабостью Кора был громким как раскат грома.

- Я уже знаю, что я лучше тебя, засранец, - Брат посмотрел на Лейлу. - Убирайся отсюда. Сейчас же.

- Вишес, я умоляю тебя...

- Лейла. Я не стану просить второй раз. Ты прекрасно знаешь, что рискуешь потерять, и я предлагаю тебе подумать о своих детях. Сейчас у тебя своих гребаных проблем хватает.

Кор печально прикрыл глаза.

- Мне так жаль, любовь моя. Что я вообще втянул тебя в это.

В его жизни было лишь две важных для него женщины: его мамэн, которая всякий раз бросала его... и его Избранная, которой он бессчетное количество раз причинял боль.

Как выяснилось, для обеих он стал проклятием.

- Вишес, пожалуйста, - умоляла Лейла. - Ты сказал мне, что он не зло. Ты сказал...

- Я солгал, - пробормотал Брат. - Я нахрен солгал. Так что уходи. Сейчас же.

19

Трез пришел в сознание и обнаружил, что таращится в ровный потолок, выкрашенный белым. Погодите... разве не все потолки ровные по определению? Наверное, нет, предположил он. Не те текстурные, которые люди предпочитали в семидесятые, которые выглядит как старомодная белая волнистая глазурь. А еще были потолки пещер, подумал он... весьма бугристые. В театрах на потолке часто были нисходящие ступени, помогающие акустике...

Стоп, какой был вопрос?

Моргнув, он ощутил пульсирующую головную боль в затылке...

Лицо его брата, знакомое как собственное, появилось в поле его зрения и оборвало потолочные дебаты.

- Как ты себя чувствуешь? - спросил айЭм.

- Что случилось? Почему я... - Трез попытался встать, но потом прекратил эту бессмыслицу, потому что затылок опять запульсировал. - Чтоб меня, это больно.

Ага, и еще там, где его пистолет врезался в нижнюю часть позвоночника. Ему правда стоит начать носить его в кобуре под рукой. Но опять-таки, когда он в последний раз выпускал викторианские пары?

- Ты в порядке? - повторил айЭм.

- Нет, я нихрена не в порядке, - ну что ж, по крайней мере, та часть его мозга, что отвечала за ругательства, работала нормально. - Я не знаю, что по мне ударило. Я зашел за угол и...

Вспомнив женщину на пороге кабинета айЭма, он тут же резко дернулся вверх и закрутил головой... и вот она, стояла у стены в коротком коридоре, руки на талии, лицо напряжено.

Лицо Селены напряжено.

- Оставь нас, - хрипло сказал Трез.

Она слегка поклонилась.

- Да, конечно, я...

- Не ты. Он.

айЭм снова заслонил ее своим лицом, чтобы Трез ее не видел.

- Слушай, мы должны...

- Убирайся отсюда! - когда Трез сорвался, женщина отшатнулась, и возможно, это единственное, что слегка его охладило. - Просто... позволь мне поговорить с ней.

Женщина... его Селена... выставила ладони вперед.

- Мне правда лучше уйти, я и так чувствую себя виноватой.

Трез закрыл глаза и пошатнулся. Ее голос. Этот голос. Тот самый, что преследовал его днем и ночью, тот же тон и интонация, легкая хрипотца...

- Он опять теряет сознание? - спросила она.

- Нет, - пробормотал айЭм. - Если, конечно, я не врежу ему сковородкой. Что в данный момент кажется очень заманчивым.

Трез распахнул глаза, потому что внезапно ощутил приступ паранойи.

- Это сон? Я сплю?

Женщина смотрела то на него, то на его брата, точно молилась, чтобы айЭм набрался мужества ответить на вопрос.

- Я всего лишь хочу поговорить с тобой, - сказал ей Трез.

- Подожди нас на кухне, всего секундочку, - сказал айЭм женщине. И прежде, чем Трез опять уселся на свою лошадку, парень оборвал его. - Она поговорит с тобой, только если сама захочет. Я не стану заставлять ее, и каким бы ни был ее выбор, сначала ты выслушаешь меня.

Женщина бросила последний взгляд на Треза, затем кивнула и вышла.

- Кто она? - спросил Трез дрогнувшим голосом. - Откуда она пришла?