Кору хотелось бы, что все между ними могло закончиться так. Однако он понимал, что если оставит воина в живых, то поставит на себе метку. Это свидетель, которого нужно уничтожить, чтобы этот воин не нашел подкрепление и не пришел за тем, кто выкосил его товарищей.

- Просто бери...

- Прости меня за то, что я должен сделать.

С этими словами Кор опустился на пятки, метнулся вперед и махнул оружием по кругу, отрубая руку, которую мужчина поднял, чтобы защититься, и чисто рассекая шею.

Остаток своих ночей Кор будет помнить, как голова, кувыркаясь, полетела с тела, и красная как вино кровь брызнула из открытых вен на горле.

С порывом ветра тело упало как неодушевленный объект, которым теперь и являлось, и внезапно коса стала слишком тяжелой для Кора. Сельскохозяйственный инструмент, который он превратил в оружие, рухнул у его ног, с лезвия закапала кровь.

Кор попытался вдохнуть воздух в горящие легкие, и когда он посмотрел на небеса, его храбрость и целеустремленность подвели его - и горячие слезы полились из уголков глаз.

О, как запах пролитой им крови смешивался с землистым запахом травы, мха и лишайника...

Он не знал, что его ударило. В один момент он предавался печали из-за сотворенного им. В следующий он оказался распластан на спине...

... пригвожден к месту самым ужасающим вампиром, которого он видел в своей жизни.

Огромными, его плечи были такими огромными, что Кор больше не видел неба. Лицо его было невыразимо злобным, черты лица сложились в коварную улыбку, обещавшую сначала страдания, потом смерть. А глаза... бездушные, полные холодного ума и пылающей ненависти.

Это вожак волчьей стаи, подумал Кор. Совсем как тот, что пришел к открытой двери его коттеджа много ночей назад.

- Так, так, так, - раздался голос раскатистее грома, острее тысячи кинжалов. - И меня еще называют Бладлеттером[39], подумать только...

Кор резко сел, хватая ртом воздух. Долю секунды он не понимал, где находится, и в панике осмотрелся по сторонам.

Исчезли стены пещеры, ряды сосудов, каталка и охранники из числа Братьев. На их место пришел... огромный экран телевизора, который сейчас был черным как дыра в галактике.

Покачав головой, он вспомнил все... как Вишес внезапно передумал, Лейла вернулась к ним в лес, щедрый дар вены Избранной. Затем та ужасная поездка через сосны к ровной дороге, которая привела их прямиком в этот пригородный район, в этот пригородный дом.

Лейла была сверху. Он слышал ее шаги над головой. И сложилось впечатление, что Вишес ушел.

Опустив ноги с кожаных подушек дивана, он посмотрел на грязный след, который остался после него и вел от лестниц по бледно-серому ковру до места его приземления. Сосновые иголки и грязь виднелись и на диване... и по всему белому халату Лейлы, который висел на спинке стула.

Одежда, украшавшая ее, теперь оказалась испорчена, заляпана кровью и грязью.

Прямо вся суть ее жизни, не так ли.

Стиснув зубы, он встал и посмотрел в короткий коридор. Там было две открытых двери, и заглянув в них, Кор увидел две спальни. Он выбрал ту, что не пахла Лейлой, и с помощью света, лившегося из коридорного светильника, добрался мимо огромной кровати в ванную...

О... пол с подогревом. Мраморный пол с подогревом.

После стольких страданий, сначала от травмы головы и инсультов, потом от студеных суток в лесу, Кор замер, ощущая блаженное тепло, согревавшее голые ступни его ног.

Закрыв глаза, он пошатнулся в темноте, каждый его инстинкт кричал о том, чтобы лечь на мрамор и просто отдохнуть. Но потом он подумал обо всем том беспорядке, что принес в этот дом, всей этой грязи и нечистотах.

Переключаясь в реальность, он хлопнул по выключателю света у двери ванной - и тут же выругался, заслоняя лицо предплечьем. Когда сетчатка адаптировалась к свету, он предпочел бы не смотреть на себя в зеркало над раковинами, но как только он опустил руку, это было неизбежно.

- Дражайшее Забвение, - прошептал он.

Мужчину, смотревшего на него, было почти не узнать. Изможденное, бледное, бородатое лицо, выступающие ребра и ввалившийся живот, обвисшая кожа, болтающаяся под подбородком, на груди и руках. Волосы спутались, отросли причудливыми паклями, и каждая пора кожи на всем теле, казалось, была покрыта кровью и грязью.

Мойры, когда кто-то относительно чист, можно привести себя в порядок с помощью полотенца для рук, висевшего у раковины, и достаточного количества мыла. В его нынешнем состоянии? Ему требовалась автомойка. Возможно, брандспойт.

Мысль о том, что Лейла видела его в таком состоянии, заставила его содрогнуться, и Кор тут же отвернулся от своего отражения, включая душ за стеклянной перегородкой. Мгновенно полилась горячая вода, но прежде чем встать под ее струи, он проверил шкафы и ящики. Обнаруженные им зубная щетка и паста пришлись очень кстати, как и мыло, шампунь и кондиционер.

Он также взял с собой новую бритву и крем для бритья.

Такое простое действие как чистка зубов едва не довело его до слез. Так много времени прошло с тех пор, как в его рту ощущалась свежесть. А потом бритье... избавление от грубой поросли на щеках, челюсти и подбородке вызвало чувство благодарности в адрес компании-производителя бритвы. А потом шампунь. Он воспользовался им дважды и оставил на волосах кондиционер, пока отмывал с мылом все остальное тело.

Помыть спину полностью не получалось, но он сделал что мог.

Когда он наконец вышел, на зеркале образовался конденсат толщиной с шерстяное одеяло. Вот уж воистину преимущество, учитывая, как он ненавидел свое отражение. Вытеревшись, он задался вопросом, где можно найти одежду - и действительно, в шкафу ванной он нашел достаточно длинные для его ног черные нейлоновые штаны на резинке, которая гарантировала, что они подойдут даже для его усохшей талии и бедер. Черная футболка была впору на костях плеч, но болталась на остальной части торса. Толстовка с какой-то надписью на груди.

Он не нашел обуви, но и без того нашел больше, чем надеялся.

Выйдя из спальни, он собирался подняться наверх.

Путь этот оказался без надобности. Избранная Лейла сидела в мягком кресле у дивана, на низком столике перед телевизором стоял поднос с дымящимся супом, миской крекеров и стаканом холодного чая.

Ее взгляд метнулся к нему, но не задержался надолго. Он спустился ниже по его телу, как будто она удивилась, что ему хватило силы принять душ и одеться.

- Я принесла тебе еду, - тихо сказала она. - Ты, должно быть, очень голоден.

- Да.

И все же он понял, что неспособен двинуться. По правде говоря, он намеревался попрощаться с ней вверху, на кухне.

Он не мог оставаться здесь с ней. Как бы ему этого ни хотелось.

- Садись, - она указала на то место, где он лежал ранее. И конечно же, она убрала весь беспорядок, оставшаяся после него грязь была вычищена какой-то губкой или бумажными салфетками. - Тебе нужно поесть.

- Мне нужно идти.

Лейла склонила голову, и при этом в ее светлых волосах заиграли отблески от светильника под потолком.

- Я знаю. Но... перед уходом.

В голове он услышал ее голос, говорящий: Займись со мной любовью.

- Пожалуйста, съешь это, - прошептала она.

24

Вернувшись в особняк Братства, Вишес пребывал в охрененно дерьмовом настроении, и по большей части хотел просто пойти в Яму и открыть бутылку Грей Гуза. Или шесть. Может, двенадцать.

Но когда он обрел форму во дворе, стоя на холодном ветру у осушенного и укрытого на зиму брезентом фонтана, он знал, что как бы ему ни хотелось сбежать от ситуации, в которую он сам себя и поставил по доброй воле, он не мог забить на устроенный им кавардак.

Зашагав вперед, он поднялся по каменным ступеням к главному входу в особняк и посмотрел на горгулий, взгромоздившихся там, высоко, на краю крыши. Он отдал бы что угодно за то, чтобы превратиться в одного из этих неодушевленных ублюдков - ни о чем не волноваться, просто сидеть там и время от времени получать голубиное дерьмо на голову.