Вообще-то, это наверное отстой.

Но какая разница.

Дернув за дверную ручку, он вошел в вестибюль и показал свою морду камерам безопасности. Когда Фритц открыл и выдал свое обычное радостное приветствие, Вишес сумел лишь кое-как сдержаться, чтобы не сорваться на бедном доджене.

Вверх по главной лестнице. Через три ступеньки.

А затем он очутился перед закрытыми двойными дверями в кабинет Рофа. По ту сторону он слышал голоса, даже целый град голосов, но простите-извините, его доклад переплюнет что угодно, кроме Армагеддона.

Он громко постучал и не стал дожидаться ответа.

Роф резко поднял голову от старинного стола, принадлежавшего его отцу, и хоть этих слепых глаз не было видно благодаря солнцезащитным очкам, Ви чувствовал их взгляд.

- Тебе засунуть в глотку учебник этикета? - рявкнул Король. - Тебе нельзя входить сюда без разрешения, засранец.

Сэкстон, советник Короля и эксперт в Древнем Праве, посмотрел на него со своего места у локтя Рофа. Перед ними лежали кипы бумаг. Вместе с парочкой древних текстов. Сэкс ничего не сказал, но судя по тому, какой взъерошенной была обычно идеальная укладка парня, логично было предположить, что они пытались решить проблемы опекунства для Куина и Лейлы.

И да, Королева сидела на одном из узких французских диванчиков у огня, скрестив руки на груди и нахмурившись так, что посередине лба залегла глубокая складка.

- Мне нужно поговорить с тобой на минутку, - низким голосом произнес Ви, обращаясь к Рофу.

- Тогда можешь нахрен вернуться, когда я тебе скажу.

- Это не может ждать.

Роф откинулся на массивном резном троне, принадлежавшем его отцу, а до этого - отцу его отца.

- Не хочешь сказать мне, с чем это связано?

- Не могу. Прошу прощения.

В элегантной бледно-голубой комнате воцарилось молчание, а затем Роф прочистил горло и посмотрел в направлении своей шеллан.

- Лилан? Не могла бы ты оставить нас на минутку, пожалуйста?

Она поднялась на ноги.

- Думаю, больше и говорить нечего. Ты разделишь опеку поровну, и Лейла получит детей сегодня на закате. Я так рада, когда мы с тобой приходим к соглашению. Это здорово снимает напряжение.

С этими словами она вышла из кабинета с гордо поднятой головой и расправленными плечами - а за столом Король опустил голову на руки, будто его череп раскалывался надвое.

- Не то чтобы я с ней не согласен, - пробормотал он, когда двери с грохотом захлопнулись. - Я просто не хочу, чтобы в моем гребаном доме опять стреляли гребаные пистолеты.

Последнее слово было сказано намного громче.

Но потом Король опустил руки и посмотрел на Ви.

- Мой советник может остаться?

- Нет, не может.

- Великолепно. Прям жду с нетерпением.

Сэкстон начал собирать бумаги и книги, но Король его остановил.

- Неа. Ты вернешься сразу после этого. Подожди снаружи.

- Конечно, мой Повелитель.

Сэкстон поклонился, хоть Король и не мог его видеть, но в этом весь парень - всегда благороден, всегда правилен. И проходя мимо Ви, несмотря на вмешательство не вовремя, он опять поклонился.

Хороший мужчина. Наверное, все еще влюбленный в Блэя, но что поделать.

На этой ноте Ви мыслями вернулся к тому разговору с Лейлой в безопасном доме, обо всех собственных счастливых воспоминаниях, которые нахлынули на него в лесу. Черт, он реально охренеть как устал от романтики, настоящей любви и прочего дерьма.

- Ну и? - потребовал Роф.

Ви подождал, пока двойные двери не закроются.

- Я знаю, где Кор.

Лейла сидела в мягком кресле напротив Кора, пока он не съел весь суп, все сухие крекеры, а затем всю пиццу с пепперони, которую она разморозила в микроволновке перед тем, как принести в подвал первую порцию еды.

Он не говорил, и в этом безмолвии она поняла, что так пристально смотрит на него, что ей даже захотелось за это извиниться.

Дражайшая Дева Летописеца, он потерял столько веса, и даже умирая от голода, он с безупречными манерами пользовался столовыми приборами - даже разрезал пиццу ножом и вилкой. Он также периодически вытирал губы салфеткой, жевал с закрытым ртом и ел аккуратно, хотя и поглощал калории с огромной скоростью.

Когда он наконец закончил, он сказала:

- Там есть мятное мороженое с шоколадной крошкой. Где-то полгаллона[40]. Наверху... ну, в холодильнике.

Ага, как будто его можно хранить на книжной полке.

Он лишь покачал головой, сложил салфетку и откинулся на спинку дивана. Живот его сделался заметно выпуклым, и Кор выдохнул, как будто нужно было освободить место для всего в его туловище - а воздух был менее ценным продуктом, чем пицца.

- Спасибо тебе, - тихо сказал он.

Когда их глаза встретились, Лейла остро осознала, что они здесь вдвоем... и на мгновение она поддалась фантазии, будто это их дом, ее дети спят наверху, а они сами вот-вот насладятся временем наедине.

- Мне нужно идти, - с этими словами он встал и взял с собой поднос. - Я... должен уйти.

Лейла поднялась на ноги и обхватила себя руками.

- Хорошо.

Она думала пойти за ним наверх. А что потом? Ну, наверное, они разделят долгое объятие и попрощаются, что ее едва не убьет...

Кор поставил поднос на место.

Когда он обошел стол и раскрыл для нее объятия, она побежала к нему со всех ног. Прижавшись к его телу, она как можно крепче обняла его. Ей ненавистно было ощущать его кости, пропавшие подушки мышц, но повернув голову и прижавшись ухом к центру его груди, она услышала ровное и сильное биение сердца. Мощного сердца.

Его руки, такие большие, такие нежные, поглаживали ее по спине.

- Так безопаснее для тебя, - сказал он в ее волосы.

Она отстранилась и посмотрела на него.

- Поцелуй меня. Лишь раз, прежде чем уйдешь.

Кор закрыл глаза, словно от боли. Но потом взял ее лицо в ладони и опустил свои губы к ее - почти.

Замерев на волоске от ее губ, он прошептал на Древнем Языке:

- Мое сердце навеки твое. Куда бы я ни пошел, оно с тобой, сквозь тьму и на свету, в часы бодрствования и сна. Всегда... с тобой.

Последовавший за этим поцелуй был подобен падению снега - тихий и мягкий, но теплый, такой теплый. И когда она прислонилась к нему, его руки обвили ее талию, бедра прижались к ней. Он мгновенно возбудился - она животом ощущала его твердую эрекцию - и она так давно желала его, что едва не прослезилась.

Мечты. Столько раз она мечтала, выдумывала ситуации, когда он наконец приходил к ней, раздевал ее и подминал под себя, его естество входило в нее. Бесчисленные фантазии, одна невероятнее другой, как они занимались любовью на землях лагеря, в ванной, на заднем сиденье машины, под деревом на их лугу.

Ее сексуальной жизни не существовало в реальном мире. Но в воображении она процветала.

И ничему из этого не бывать.

Кор оборвал контакт, хоть она и видела, что он борется с желанием пометить ее. Воистину, от него исходил аромат темных специй, пробиравшийся в ее нос, возбуждающий ее столь же сильно, как и ощущение его возбуждения, его тела, его рук, его губ.

- Я не могу взять тебя, - хрипло сказал он. - Я и без того причинил тебе достаточно вреда.

- Это может быть нашим единственным шансом, - услышала она свою мольбу. - Я знаю... Я знаю, что ты не вернешься ко мне.

Он казался невообразимо печальным, качая головой.

- Нам этого не дано.

- Кто сказал?

Действуя в порыве отчаяния, Лейла обхватила его шею и вновь притянула к своим губам - и поцеловала его со всей страстью, проникая языком в его рот и заставляя ахнуть, выгибаясь всем телом, раздвигая ноги, чтобы он мог еще теснее прижаться к ее лону.

- Лейла, - простонал он. - Дражайшие мойры... это неправильно...

Он был абсолютно прав, конечно же. Это абсолютно неправильно, если принимать в расчет остальной мир. Но здесь и сейчас, в этом пустом доме...

Внезапно Кор отстранил ее от себя - и уже собираясь запротестовать, она услышала наверху шаги. Двоих. Очень, очень тяжелые.