- О Боже, Лейла... - он вынужден был прикрыть глаза. - Слишком...

Впрочем, она не остановилась. Она наконец взяла его полностью, завладевая им, хоть он и доставал до ее горла.

Он должен был посмотреть. И едва увидев ее губы, широко раскрытые вокруг его ствола, он начал кончать.

- Я... ох, проклятье...

Хоть он и пытался оттолкнуть ее, просто на случай, если она не поняла, что происходит, она ему не позволила. Она принялась ритмично посасывать и позволила ему пролиться в ее рот, руки ее потянулись меж его бедер и обхватили его яички.

Кор очутился на заднице. Буквально.

Мышцы бедер не выдержали его, и это все, что он мог сделать, чтобы не приземлиться на нее и не раздавить. И она все еще ублажала его, изменив положение и заставляя его испытать еще одну разрядку после первой, ноги его широко раздвинулись, чтобы дать ей пространство, руки запутались в ее влажных волосах, голова и шея оказались зажаты в углу душевой.

Наконец-то закончив, она поднялась и облизала губы. Тем временем, он мог лишь пытаться восстановить дыхание и смотреть на нее, голова шла кругом, руки безвольно повисли, душ обдавал его теплым дождем, как будто он был камнем в лесу.

- Я хочу проделать то же самое с тобой, - произнес он гортанным голосом.

Лейла села на пятки и улыбнулась.

- Правда?

Он покивал головой. Как тупица.

- Ты кажешься немного усталым, воин, - пробормотала она. - Я тебя утомила?

Кор собирался возразить, а она откинулась назад, прислоняясь плечами к дальнему углу и зеркально повторяя его позу. Опустив веки, она подняла колени... а затем раздвинула их, открывая его взгляду ошеломительный вид.

- Что бы ты сделал со мной? - протянула она. - Ты бы поцеловал меня здесь?

Она провела изящной ручкой по шее. А когда он кивнул как придурок, она улыбнулась.

- Здесь...?

Теперь кончики ее пальцев скользнули по ключице, и он снова кивнул.

- Как насчет... здесь?

Она погладила свой сосок, и он стиснул зубы так сильно, что челюсть хрустнула.

- Вот здесь, воин? Ты поцеловал бы меня здесь?

Она принялась дразнить свой сосок, сжимая его так сильно, что сама зашипела, а потом поглаживая, как будто смягчая ощущения. А затем другая ее рука спустилась ниже по животу.

- Как насчет... здесь? - прошептала она, поглаживая вершину своей щелочки.

Возбужденный рык сорвался с его губ, и Кор хрипло выпалил:

- Да. Именно там.

- Что бы ты сделал своим ртом? - один пальчик очертил складочки. - Или... нет, ты бы пустил в ход язык, не так ли, воин. Твой язык...

Она ахнула, коснувшись себя и глядя ему прямо в глаза, хоть и вынужденно склонив голову набок, поскольку ощущения явно начинали брать верх.

- Ты бы коснулся там языком...

Кор метнулся к ней, двигаясь так быстро, что даже не успел осознать своего решения кинуться к ней. И он был груб, отбрасывая ее руку прочь и впиваясь ртом в ее естество, завладевая тем, чего он желал, тем, чем она его дразнила.

Теперь уже ей пришлось вскидывать руки в поисках какой-то внешней опоры. Но он не собирался этого терпеть. Он дернул ее вниз, укладывая на кафель, шлепнул ладонями по внутренней стороне бедер и раздвинул ее ноги, глубоко проникая языком и поглощая ее.

Она сильно кончила ему на лицо, вцепилась руками в его влажные волосы и потянула до боли. Не то чтобы ему было до этого дело. Он заботился лишь о том, чтобы проникнуть в нее, заставить ее кричать его имя, пометить ее своими губами и языком.

Этого было недостаточно.

Даже когда ее накрыл оргазм, заставляя ее тело выгибаться над кафелем, плечи ее приподнялись, груди выставились напоказ, влажная кожа заблестела в тусклом свете, ему этого было недостаточно.

Кор навалился на нее и глубоко проник членом, пальцами впиваясь в кости ее таза, удерживая ее на месте и начиная двигаться. Теперь ее груди затряслись от толчков, нижние зубы застучали о верхние, руки взметнулись в воздух. Но ее глаза горели, ее зверь подчинялся его зверю.

Он вышел в последнюю минуту, возвышаясь над ней, плечами заслоняя струи душа. Схватив свою эрекцию, он обошелся с собой еще более грубо, дергая свое естество и заставляя себя кончить.

Чтобы покрыть ее.

Это была метка связанного мужчины, обычай, выполняемый с той целью, чтобы любой мужчина в ее присутствии полностью осознавал, что если приблизится к ней, ему лучше быть настороже.

Она принадлежала другому.

Не как собственность. А как нечто слишком драгоценное, чтобы позволять другим играть с этим.

Когда Кор закончил с ней, падающие из душа струи начали остывать - не то чтобы Лейле было до этого дела. Ее воин находился меж ее ног, и он делал то, что делает мужчина, чтобы заклеймить женщину - древний инстинкт, воспитанный среди рода, чтобы обеспечить его выживание. Он был примитивен и прекрасен, первобытен и все равно приветствовался в современном мире.

По крайней мере, в ее современном мире.

Когда он наконец рухнул на нее, она обхватила руками скользкие плечи и с улыбкой закрыла глаза.

- Я слишком тяжелый, - пробормотал он ей в шею.

Прежде чем она успела его остановить и сообщить, что ей плевать на возможную боль в копчике или парочку синяков в будущем, он поднялся и встал на ноги, держа ее на руках так, будто она была хрустальной.

Выйдя из душа, он взял пушистое полотенце и укутал ее. Затем взял второе, вытер ей лицо и встал сзади. Бережными движениями он проводил махровой тканью по всей длине ее волос, скручивая концы и убирая большую часть влаги.

Все это время она наблюдала за ним в зеркале, запоминая каждую деталь его выражения лица, его тела, его все еще влажных волос и клубившейся силы. Его лицо для нее было особенно дорого. Жесткие черты и углы смягчились - и у нее сложилось чувство, что ему не понравилось бы, что она видит эту его уязвимость.

- Сегодня ты будешь в безопасности? - тихо спросил он. - Отправляясь в тот дом? А потом в Святилище?

- Да. Обещаю тебе. Они не причинят мне вреда.

- И никто больше туда не придет, верно? Никто до тебя не доберется?

- Нет, всем, за исключением Избранных, нужно получить разрешение. Я точно не знаю, как это работает, но всегда было так. Лишь мои сестры и Праймэйл могут приходить и уходить, когда угодно.

- Хорошо. Это хорошо.

- Куда пойдешь ты?

Пока она ждала его ответа, сердце ее забилось чаще, потому что ей не нравилась мысль о том, что он один отправится в Колдвелл - и ее также страшил исход ночи. Чем скорее он найдет своих мужчин, тем скорее покинет ее.

Когда Кор не ответил, тишина между ними стала почти осязаемой.

- Так вот, я останусь там еще и на день, - она озвучила это, хотя уже рассказывала ему, каков план. - Но на закате я вернусь в этот дом.

- И я буду здесь, чтобы поприветствовать тебя.

Когда она облегченно выдохнула, Кор отложил полотенце и взялся за расческу. Начиная с самых кончиков, он продолжал заботиться об ее волосах, аккуратно распутывая пряди.

- Я буду скучать по тебе, - прошептала она его склоненной голове.

Казалось абсолютно невероятным, что мужчина, столь закаленный войной как он, мог так прислуживать ей, расческа в его руках казалась такой крохотной, плечи позади нее казались такими огромными, жесткое лицо приняло невероятно доброе выражение.

- Это всего лишь один день и одна ночь, - он переместился к макушке и казался абсолютно зачарованным тем, как черные зубцы расчески скользили меж ее золотистых волос. - Мы сами не успеем заметить, как вновь окажемся вместе.

Лейла кивнула лишь потому, что чувствовала - ее эмоциональное равновесие жизненно важно для Кора, и ради него она готова была притвориться, что все в порядке. Но ее волновало не то, что они расстанутся на двадцать четыре часа. А то, что они разлучатся на остаток своих дней.

Закрыв глаза, она постаралась не думать об этом. Ее сердце лишь недавно обрело покой. Нет нужды торопить возвращение печали.