- Я люблю тебя, - сказала она.

Кор остановился, встречаясь с ней взглядом в зеркале.

- Что?

Она развернулась и посмотрела на него. Дражайшая Дева Летописеца, она никогда не устанет от его лица, его запаха, его тела.

Поднимаясь на цыпочки, она обвила руками его шею, и когда соски коснулись его груди, она ощутила, как меж бедер зарождается уже знакомый жар.

- Я люблю тебя, - повторила она.

Его веки опустились, он словно покачнулся.

Но затем он разомкнул ее ладони и опустил руки.

- Ш-ш-ш, - он поцеловал ее раз, затем другой. - Мне пора идти, и тебе тоже.

34

Стоя во французском кабинете Рофа и слушая всю эту бурду про Кора, Тор сказал себе, что будет держаться. Он всего лишь бросит нет-проблем-босс ему в лицо, покивает в нужных местах, может, раз или два пожмет плечами.

Как будто то, что Роф дарует свободу преступнику просто потому, что ублюдок поцеловал его кольцо, для Тора ничего не значило. Каждый день случается. Нет проблем вообще.

О, и конечно же, да, несомненно, заставить остальную Шайку Ублюдков проделать то же самое - абсолютно разумная идея. Ага, одного за другим, это действительно снизит риск.

Ведь Кор и его парни даже не подумают организовать нападение.

Неее. Зачем им это делать?

- ... все, и я серьезно, все, - Роф снова повернул голову к Тору, а затем перевел взгляд своих солнцезащитных очков на Куина, - должны согласиться с этим. После принесения клятв они уедут в Старый Свет, и на этом мы с ними покончим.

Вообще-то, подумал Тор, может, ему стоило прямо сейчас сунуть в рот дуло пистолета. Куда эффективнее, чем ждать, пока его мозг взорвется от этого решения, которое так и пестрило табличками «Плохая идея!»

Когда Роф умолк, в комнате воцарилась тишина, говорившая о том, что множество людей сейчас держат свое мнение при себе - и Тор посмотрел на Куина. Брат опустил глаза в пол, как будто проверял структурную целостность шнурков на своих говнодавах.

Тор вновь посмотрел на Рофа. Король был охрененно серьезен в отношении своего дурацкого плана - подбородок напряжен, весь вид говорит «не шутите со мной».

И да, хоть остальным братьям это тоже не понравилось, они смирятся с этим дерьмом, не потому что они слабы, а потому что знали, что Роф не уступит, а они со всей серьезностью относились к роли личных охранников.

Так что они из кожи вон вылезут, чтобы сохранить жизнь мужчине.

Даже если он потащится в какой-то там безопасный дом, ожидая, что Шайка Ублюдков преклонит пред ним колено, как кучка человеческих женихов.

Проблема в том, что клятвы, принесенные бесчестными мужчинами, были лишь пустым сотрясанием воздуха.

- Хорошо, - пробормотал Роф. - Я рад, что вы поддерживаете меня в этом.

Кто-то из братьев кашлянул, шаркнул ногой. Вишес снова закурил, Бутч вытащил свой огромный крестик с Иисусом, потирая символ своей веры между большим и указательным пальцем, как будто мысленно молился.

Умный парень.

А затем, как будто все было в норме, Роф перешел к повседневным вопросам, обсуждая такое дерьмо, как расписание смен, когда делать следующий заказ оружия, и что делать с программой тренировок.

- Теперь об этом буране, - Роф покачал головой. - Там просто кошмар творится. Сегодня объявляю выходной. Гребаный день снега[52], засранцы.

Послышалось согласное бормотание. А затем пришло время расходиться.

Тор хотел первым выбраться из комнаты, злость душила его, но он притормозил, вышел в общей куче, двигаясь как обычно неспешно. Он не говорил, потому что не доверял себе раскрыть хлебало, хотя успешно изображал, будто ему есть дело до того, что планировали остальные.

Бильярдный турнир. Покер. Выпивка. Замутить собственный бар с мороженым.

Последнее предложил Рейдж.

Тор ждал... пока искомое себя не показало.

Куин вышел из кабинета последним и выглядел как профессиональный рестлер в поисках ринга. Когда он проходил мимо, Тор встал на пути парня так, чтобы их плечи столкнулись.

Когда Куин глянул на него, Тор пристально посмотрел в эти разноцветные глаза. А затем тихо сказал:

- Гараж. Через десять минут.

Куин, казалось, удивился, вскинул брови. Но быстро собрался.

Кивок брата был почти незаметным.

После чего они пошли каждый своей дорогой.

На другом конце коридора от счастья-счастья и веселья-веселья в кабинете, Трез проснулся в своей комнате, но не торопился шевелиться или радоваться тому факту, что живот наконец-то казался морем в штиль. Настоящая проверка состоится тогда, когда он попытается сесть, а после двенадцати часов на спине в полудохлом состоянии он не спешил испытывать судьбу и принимать вертикальное положение.

Но он не мог остаться здесь навсегда.

Медленно поднимая торс над матрасом, он попытался не слишком сосредотачиваться на каждом уголке и изгибе собственного тела. Гадая на кофейной гуще, чем все это обернется...

- Какого хрена!

Трез отшатнулся так резко и быстро, что шарахнулся башкой об изголовье и быстро вспомнил, как провел прошлый день.

Кто-то сидел в его комнате, вон на том стуле...

- Ты издеваешься? - он выругался и потер затылок. - Серьезно? Ты нахрен издеваешься что ли?

Прямо напротив него стояло упоротое чучело из пары синих джинсов, той футболки с концерта Нирваны, фланелевой хрени и пары Найков, все это набито невесть чем. Голова «Лэсситера» была сделана из нейлонового чулка с картошкой, черно-желтые волосы изображала куча длинных носков до колена - наверное, принадлежавших Бутчу - и салфеток для протирания мебели, надежно приколотых к «голове».

А на шее - от руки написанная табличка «здесь был хозяин».

- Ублюдок.

Свесив ноги с кровати, Трез дал своему сердцу возможность замедлиться до двухсот ударов в минуту, а затем пришло время купаться. Хорошие новости - мигрень окончательно осталась позади, наковальня на правой стороне черепа исчезла, живот урчал, требуя еды.

Приняв душ, побрившись и надев чистую одежду, он готов был отправляться по делам - то есть в «тЕнИ», проверить, как идут дела.

Вместо этого он вытащил телефон и набрал брата. айЭм ответил после первого гудка.

- Как себя чувствуешь? - спросил парень.

- Живой.

- Это хорошо.

- Ну?

- Что ну? - когда Трез не озвучил очевидное, айЭм принялся бормотать себе под нос ругательства на букву «б». - Трез, серьезно, оставь это, ладно?

- Не собираюсь. Дашь этой женщине работу, пожалуйста?

Последовало долгое молчание - в течение которого, как предполагал Трез, айЭм вопреки надежде надеялся, что увидит свет. Но Трезу было плевать. Он собирался ждать, сколько потребуется, и он добьется своего, и Тереза получит работу в «Сале».

- Ладно, - огрызнулся айЭм. - Я дам ей работу. Теперь ты счастлив?

Нет, вовсе нет.

- Ага. Спасибо, приятель. Ты поступаешь правильно.

- Да? Я не совсем понимаю, как твоя возможность контактировать с этой женщиной поможет кому-то из нас.

Трез закрыл глаза, вспоминая ощущение губ Терезы, ее вкус, ее запах, поступающий по холодному воздуху прямо в его нос... его душу.

Приступ тошноты быстро вышиб все это из его головы.

- Все будет хорошо. Я ее не побеспокою.

- Ага. Конечно.

Повесив трубку, Трез бросил взгляд на чучело ангела в углу.

- Лэсситер, - громко заявил он. - Выходи, я знаю, ты где-то здесь.

Он помедлил, ожидая, что ангел войдет в дверь. Выскочит из гардеробной. Выползет из-под кровати. Этот парень всегда был поблизости, хочешь ты того или нет.

Но он должен был догадаться. Десять минут прошло, никакого ангела не появилось, и казалось совершенно уместным, что в тот самый единственный раз, когда он хотел увидеть ублюдка, этот мудак просто смылся.

Надев чистый пиджак, Трез покинул комнату и вновь достал телефон, направляясь к главной лестнице. Спускаясь, он написал смс Хэкс и удивился, когда тут же услышал сигнал в ответ. Обычно она проверяла бы алкоголь...