О. Понятно. Буран, клуб закрыт, никто не может перемещаться по городу.

Добравшись до холла, он пересек мозаичное изображение яблоневого дерева в цвету и направился в одну из бильярдных, где собралось примерно три четверти Братства с бильярдными киями и выпивкой в руках.

К нему подошел Бутч, бывший человеческий коп был одет как всегда с иголочки.

- Присоединишься к нам? Хочешь выпить?

Прежде, чем он успел ответить, из-за бара вышла Хэкс.

- Ага, я объявила о закрытии. Вышибалы названивали мне, говоря, что не могут добраться через весь город, и бармены тоже. Никаких девочек. Единственное, что прибыло вовремя - это доставка алкоголя и диджей, хотя последний там оказался, потому что прошлой ночью перепил и вырубился в подсобке.

Трез отделался от Бутча обычным нет-спасибо и повернулся к Хэкс.

- Кажется, мы еще никогда не закрывались на ночь четверга.

- Все бывает в первый раз.

- Снегопад реально такой сильный?

- Сам посмотри.

Она кивнула в сторону одного из восьми окон от пола до потолка, и Трез воспользовался этим предлогом, чтобы завершить разговор и покинуть комнату и дом в целом. Не то чтобы он не любил Братьев. Просто в деликатной зоне после-мигрени все эти разговоры и смех, грохот бильярдных шаров, Джей Коул[53] и Кендрик Ламар[54] - все это было слишком.

Выбрав самое близкое к выходу в холл окно, Трез сдвинул штору и выглянул во двор - или в ту малую его часть, которую можно было увидеть. Снег валил так сильно, что он едва мог видеть на расстоянии пару футов от особняка, и очевидно, погода сохранялась такой уже какое-то время. В свете прожекторов можно было различить тяжелый белый покров абсолютно всюду - на очертаниях крыши Ямы, на величественных соснах на горе, на машинах, припаркованных у фонтана, который в свою очередь был укрыт футовым слоем того, что падало с неба...

Поначалу фигура была незаметной, белое одеяние и капюшон практически сливались с белоснежным пейзажем. Но потом он заметил пятно посреди снежных порывов, завихряющийся каскад, окружавший фигуру.

Смотревшую на него.

Вся кровь холодным потоком отхлынула от его головы.

- Селена? - прошептал он. - Это...

- Не сезон для такого бурана, - пробормотала Хэкс рядом с ним.

Трез подпрыгнул так высоко, что едва не врезался в потолок. И тут же вновь посмотрел через стекло.

Фигура исчезла.

- Трез?

В этот самый момент зазвонил колокольчик в вестибюле. Трез развернулся и выбежал из бильярдной, подбежал к тяжелой двери и распахнул ее...

Избранная Лейла отшатнулась, белый капюшон, надетый на голову, свалился с ее светлых волос, с белого одеяния к ногам падал снег.

- Мне разрешено здесь находиться, - сказала она, выставляя руки вперед, как будто он навел на нее пушку. - Мне разрешили. Спроси Короля.

Трез обмяк в собственной шкуре и на секунду прикрыл глаза.

- Нет, ага, нет... конечно. Входи.

Шагнув в сторону, он не знал, с чего вдруг она так обороняется - или почему вообще вышла на улицу в такую погоду. Но не стал углубляться.

Он слегка отвлекся обдумыванием того факта, что увидев ее там... он немедленно предположил, что это его Селена пришла увидеться с ним, воскреснув из мертвых.

А это безумие. Реально полное сумасшествие.

Я не совсем понимаю, как твоя возможность контактировать с этой женщиной поможет кому-то из нас.

- Ох, заткнись... - пробормотал он.

- Прошу прощения? - переспросила Избранная Лейла.

- Дерьмо, прости, - он потер лицо. - Я говорил сам с собой.

Ага, потому что он не сходит с ума или типа того. Вовсе нет. Нееееет.

Ради всего святого, ему нужно было собраться, пока он окончательно не выжил из ума.

35

Войдя в особняк и окинув взглядом холл, Лейла изумилась том, как быстро прежний дом начал казаться незнакомым. За время, проведенное на территории Братства, она изучила все комнаты и лестницы, людей и их ритмы, совсем как с обитателями Святилища. Теперь, однако, когда Трез оставил ее, и она осматривала потрясающий холл с разноцветными колоннами, потрескивающим пламенем и сияющими хрустальными канделябрами, ей казалось, будто она стоит в музее или дворце, в котором никогда раньше не бывала.

Но опять-таки, дом подразумевает, что тебе рады. А здесь ее больше не жаловали.

- Ура! Ты здесь!

Когда Бэт показалась из столовой и крепко обняла ее, Лейла была невероятно рада увидеть улыбающееся лицо.

- Ты получила мои фотографии? - спросила Королева.

- Я не взяла с собой телефон, но мне не терпится их увидеть.

На самом деле Лейла хотела сказать, что ей не терпится увидеть своих детей. Плевать она хотела на фото, она жаждала реальных вещей, и сейчас же - вот только она не хотела быть грубой и уж точно не собиралась подниматься на второй этаж без приглашения. Одному Богу известно, где сейчас Куин...

В этот самый момент, будто вселенная решила столкнуть их лбами, Куин показался наверху главной лестницы. И дражайшая Дева Летописеца, он был одет для сражения, тело его облачено в черную кожу, оружие пристегнуто на груди и бедрах, худое лицо выражало агрессию.

Он тут же посмотрел на нее, и его глаза сузились, как будто он оценивал цель. А затем он спустился по укрытым красной ковровой дорожкой ступеням, как будто приступил к делу.

Бэт мгновенно застыла, и Лейла отпрянула, на случай если он нападет, спиной вжавшись в резное дерево внутренней двери вестибюля. Но вместо того, чтобы наброситься на нее, Куин просто прошел мимо, завернув в столовую, топая говнодавами по полу.

Даже после его ухода создавалось впечатление, будто он оставил после себя пылающие следы, его ярость повисла в воздухе точно вонь.

Это нехорошо для детей, подумала Лейла, поднося дрожащую руку к волосам. Им нужно было что-то делать с этим разладом в отношениях, но она боялась, что как бы ей ни хотелось представлять, что Куин со временем смягчится, на деле этому не бывать.

- Идем, - тихо сказал Бэт. - Пойдем наверх.

Лейла кивнула и последовала за Королевой. От нее не ускользнул тот факт, что ее провожали на второй этаж, но с каждым шагом ее сердце трепетало предвкушением, что она увидит Рэмпа и Лирик. Однако сердце ее также тяготилось печалью. Ощущение отчужденности неотрывно следовало за ней, и она подумала, что очередная эра ее жизни закончилась почти так же, как и началась. Среди горя и волнения за Кора она не осознавала, что здесь ей было даровано счастье быть с детьми - и обещание воспитывать их с Наллой, Рофом-младшим и Битти.

И теперь этому пришел конец.

Но она напомнила себе, что хотя бы у нее есть возможность видеть своих детей. А до решения Рофа этого отнюдь не предвиделось.

Когда они поднялись по лестнице, Лейла сбилась с шага при виде закрытых дверей кабинета Рофа, и ей пришлось собраться, чтобы идти дальше по коридору со статуями. Миновав половину коридора, она вновь засомневалась, но в этот раз Бэт сама открыла дверь в комнату, которую Лейла когда-то считала своей - и за доли секунды она смутно отметила, что на полу лежала сложенная защитная пленка, заляпанная краской, рядом с ней - банки краски, ведро штукатурки и кисточки. Ее живот сделал кульбит, когда она осознала, для чего все это.

Дырки от пуль в стене.

Но потом дорога оказалась свободна, и она понеслась к колыбелькам.

- Мои любимые! Мои любимые! - она не знала, на ком сначала остановить полный слез взгляд, то и дело вертя головой туда-сюда, туда-сюда. - Мамэн здесь!

Какая-то параноидальная часть ее боялась, что они уже ее забыли, или возможно, даже в младенческом возрасте разозлились, что она оставила их по доброй воле - а это определенно не так. Однако ей не нужно было беспокоиться. На звук ее голова обе пары глазок открылись, ручки завертелись. Нагнувшись, она распустила волосы и позволила их весу каскадом укрыть сначала Лирик, а потом Рэмпа.

Когда дети загулили, реагируя на ее запах и голос, она почувствовала, как ее накрывает радость, ее грудь наполнилась любовью, все ее тревоги сменились счастьем, которое ничто в мире не способно было приглушить.